Птичка

Птичка
(Посвящается Галине)

Эх, птичка-птичка, залётная гостья! В какие же края ты умчалась, оставив моё окошко пустым? Хоть бы разок чирикнула на прощанье, подарила бы мне свой голосок в утешение... А то лишь ветер у стекла плачет, да засохший листок кружится над подоконником, будто ищет след твоего лёгкого касания.

Я всё ещё слышу, как утром ты садилась на край рамы — маленькая, взъерошенная, с блестящим, как капля, глазом. Ты не пела, а словно пробовала голос на вкус: тихо, осторожно, точно боялась разбудить не меня, а само утро. И в этой нерешительности было больше нежности, чем в иных долгих признаниях. Потом ты улетела — не резко, не обидно, а так, как уходят женщины, оставляя после себя запах духов на подушке и тёплое недоумение: была ли ты вообще или мне только приснилась?

Теперь комната стала просторнее и словно бы холоднее. Свет ложится на стол косой полосой, и в нём кружатся пылинки — медленно, без цели, как мысли о тебе. Я открываю окно шире, и ветер трогает занавеску с той же бесцеремонной лаской, с какой когда-то ты касалась моего виска краем крыла. В такие минуты память делается почти телесной: я помню прохладу твоего запястья, когда ты на миг задержала руку в моей, помню, как ткань платья на плече натягивалась от дыхания, и как между нами оставалась тонкая, почти осязаемая полоска света. Ничего не случилось — и от этого было слаще и тревожнее.

Может быть, ты унеслась не в чужие края, а в ту даль, куда уходят все залётные гостьи: в чужую память, в чужое окно, в чужое утро, где тебя ждут иначе. Но мне хочется верить, что и там ты иногда вспоминаешь мой подоконник, мой голос, мою ладонь, лежавшую на стекле. Вернись хоть на мгновение — не петь, не обещать, только сесть у края рамы и посмотреть на меня своим круглым, тёмным, всё понимающим глазом. Я не стану ловить тебя. Я только приоткрою окно и подставлю ладонь — пусть ветер, листок и твоё лёгкое дыхание на секунду сойдутся в одной точке, как сходятся в памяти любовь, утрата и свет.

(2025 год)