Пригласи меня в кино полный текст

Пригласи меня в кино
Посвящается классному руководителю,
преподавателю истории Антонине Дмитриевне Бортниковой

1

Зосю нельзя было назвать хорошенькой, тем более красивой. Многие её сверстницы к десятому классу уже заметно округлились, некоторые даже чрезмерно, а она продолжала оставаться худеньким подростком с темными коротко стриженными волосами. Её маленькую голову украшали скромные, но всегда разные заколки. А тёмные глаза выглядывали из-за очков с толстыми стеклами. Одета она была обычно во что-то неинтересное и мешковатое.

Её полной противоположностью была старшая сестра Евгения — тренер по спортивным бальным танцам. В отличие от младшей Зоси, она не считала демонстрацию красивого тела чем-то постыдным. Это давало свои преимущества: восторженные аплодисменты публики, букеты, мягкие игрушки, валявшиеся по всем углам, да и партнёры Евгении по танцам были сплошь высокие красавчики с приклеенными улыбками.

У Зоси не было ни друзей, ни подруг: мальчикам в классе она была неинтересна, а девочки к ней относились скорее с состраданием.

Всё началось в то воскресное утро, когда на подоконник села ворона. Она неприятно уставилась на Зосю и несколько раз кивнула, будто говоря: «Да-да-да». Зося попробовала её прогнать, на настырная птица словно назло устроилась поудобнее и отвернулась.

«Ну и сиди тут, хоть до скончания века», — подумала Зося.

— Кррраа! — ответила непрошеная гостья.

Евгения, несмотря на выходной, собиралась на репетицию. Она усиленно готовилась к международному чемпионату по испанскому фламенко.

 — Сонька, подай полотенце из шкафа, я уже опаздываю, — сказала Евгения, поглядывая на часы. — Мама сегодня возвращается с гастролей, мы с Серёжей Никелем, это фамилия, её встретим в аэропорту. А вот и он, — пропела Женька, поднимаясь на цыпочки и отодвигая оконную штору. — Мне кажется, мама что-то замышляет, и это касается тебя.

— Почему именно меня? — пожала плечами Зося.

Сестра в ответ хмыкнула и добавила:

— Это только в английских романах первой должна выйти замуж старшая сестра. Всё, я убежала.

Во дворе стояла блестящая тёмно-синяя машина. Красавчик-водитель ритмично барабанил по рулевому колесу, нетерпеливо поглядывая на дверь подъезда. Евгения впорхнула в машину, обвила тонкой рукой шею Серёжи с необычной фамилией и чмокнула его в щёку, оставив след от помады.

 «Бедняга, — подумала Зося, — Женька ведь не додумается стереть. Он так и будет ходить весь день».

— Карр! — недовольно крикнула ворона и наконец улетела.

2

Вечером вся семья была в сборе. Прима академического театра, золотое сопрано Людмила Рудольфовна Гольдберг восседала во главе праздничного стола. По обеим сторонам разместились ее дочери, Зося и Женя.

Сергея, помогавшего в аэропорту с чемоданами, тоже пригласили, но из вежливости он отказался.

— Девочки, Милан это просто чудо, Неаполь ничуть не хуже. Мы много ездили, и, знаете, в Италии везде особенный воздух. Только там могли родиться и выступать великие Карузо, Корелли, Джильи. Ну, как вы тут без меня? Евгения, кто этот галантный молодой мужчина, который встретил нас в аэропорту на шикарной машине? Я не видела в Италии таких шикарных машин! Зося, как дела в школе?

Обычно, когда мама Люда была возбуждена, она болтала без остановки, перескакивая с темы на тему и не ожидая ответов на свои вопросы. Но в этот раз она говорила чуть медленнее, и девочкам иногда удавалось вставить слово.

— Евгения, ты смотрела за сестрой? И всё-таки, кто этот мужчина на синей машине? — спросила она нараспев.

— Мам, какой же это мужчина? Это Сережа Никель, мы репетируем фламенко, — лениво ответила Женька, гоняя по тарелке одинокую зелёную горошину.

— Да? — приподняла брови мама Люда. — Мне так не показалось. Он определённо мужчина.

— Из хорошей семьи, — поспешила добавить Женя.

— Зося занимается? — поинтересовалась мама Люда у Жени, как будто это нельзя было спросить у самой Зоси.

— Пилит свою скрипку по четыре часа на дню, — так же лениво отмахнулась Евгения.

— Очень хорошо, — отреагировала мама Люда после небольшой паузы. — Очень хорошо!

Потом она коснулась уголков губ салфеткой и многозначительно объявила:

— Девочки, завтра у нас будут гости. Зося, ты помнишь тетю Люду, мою однокашницу по консерватории? Когда тебе было четыре года, мы гостили у неё на даче? Как не помнишь? Ах!

И мама в сотый раз пересказала историю, как на госэкзаменах они, две Люды, пели цветочный дуэт из оперы «Лакме», а сам маэстро Сергей Лемешев, принимавший экзамен, сказал два раза «Браво», а позже, на торжественном вручении дипломов, шепнул маме на ухо: «Пищалочки».

— Я ушам своим не поверила, так и назвал нас — пищалочками, — завершила мама Люда.

Поставив локоть на стол, мать покрутила хрустальный бокал, посмотрела на свет через стекло, и, найдя его стерильно чистым, сказала:

— София, мне нужно с тобой серьезно поговорить.

 Официальное обращение матери не предвещало ничего хорошего.

— София, мы с тётей Людой старинные подруги, нас многое связывает. Но это неважно. У неё чудный мальчик, Шунечка, он старше тебя на три года, и ему уже двадцать. В прошлом году Шунечка стал лауреатом конкурса Чайковского и едва не выиграл первое место. Его виолончель — это чудо. — Мать закатила глаза к потолку. Она вообще любила это слово, которое произносила через букву «Ю». Так и говорила: «Чю-ю-ю-до».

— Шунечке предлагают контракт в Лондонском симфоническом оркестре, в крайнем случае в Роттердамском, на меньшее он не согласен, — категорически отрезала мать.

— А что тут такого? — всплеснула она руками. — Настоящий мужчина должен ставить перед собой амбициозные цели.

— Он тоже завтра будет у нас, — качая головой из стороны в сторону, как китайская кукла, объявила наконец мама Люда. — У меня даже есть его фотография. — И она торжественно показала Шунечку в айфоне. Глаза матери светились радостью, словно он был её родным сыном.

Зося увидела фото и вздрогнула, как будто ей плеснули ледяной водой на низ живота.

3

Вечером следующего дня мама Люда давала Зосе последние наставления:

— Не горбись за столом, держи спину прямой. Вынь из ушей эти дешёвые гвоздики, надень концертные серьги. Платье возьми красное, непременно красное. Чуть не забыла, туфли на каблуке. Не знаешь, что ответить в беседе, — улыбайся.

Поймав молящий взгляд дочери, изрекла:

— Не надо делать из меня монстра. Я стараюсь для твоего же счастья. Марш одеваться, и накрась глаза. Женя! Евгения! Помоги Зосе накрасить глаза.

Тётя Люда вошла в квартиру Гольдбергов ровно в семь часов вечера. Подруги долго обнимались в прихожей и раскланивались, как на концерте. Шунечка стоял за своей мамой, держа в толстой и потной руке три гвоздики разной длины.

— Здравствуйте, Зося. Александр Ланской, — представился он. — Очень рад, необычайно рад.

Шунечка оказался невысоким и достаточно упитанным юношей. Пуговицы его сорочки норовили выскочить из прорезей, а пряжка брючного ремня из последних сил сдерживала живот. Капли пота блестели яркими бусинками на высоком лбу среди редких рыжих волос. Передав Зосе цветы, Шунечка склонился и звучно чмокнул ей руку, вызвав бурный восторг обеих мам.

Уже сидя за столом, Зося незаметно для всех вытерла этот смачный чмок.
Мама Люда приготовила обед на славу: тут была буженина, колбаса, сыры трёх видов, запеченная рыба, овощи и бутылка дорогущего итальянского шампанского. Шуня заметно оживился и ел с большим аппетитом, разглядывая Зосю своими бесцветными глазками.

Тётя Люда с гордостью смотрела на сына и говорила, что артист испытывает большие нагрузки (уж она-то знает), и вообще мужчина должен хорошо питаться.

Все были заняты своим делом: мама Люда следила, чтобы Зося не горбилась, тётя Люда любовалась Шунечкой, Женька с тревогой смотрела на Зосю, Зося проклинала ворону, а Шунечка, как единственный мужчина, был занят бужениной.

Часы пробили восемь. Две Людмилы переглянулись, и мама сказала Зосе:

— София, покажи Александру свою комнату, а мы тут посплетничаем. Губы тёти Люды расплылись в довольной улыбке.

Зайдя в Зосину комнату, Шуня сел в кресло, которое при этом жалобно скрипнуло. Зося бессильно опустилась на диван.

Неловкую паузу нарушил Шуня:

— У тебя есть кошка?

— Кошка? — переспросила огорошенная Зося.

— Ну, да. Кошка или кот, — зашевелился в кресле Шуня. — Я люблю потискать котов.
И Шуня сделал движение толстыми кулаками, как будто месит тесто. Он облизал губы и улыбнулся.

— Нет, — ответила Зося и отвернулась к подоконнику, на котором вчера сидела ворона.

Прощание с гостями напоминало встречу — с такими же театральными поклонами.

— Крайне рад! Зося, вы необыкновенная! — лепетал Шунечка. — Очень рад и счастлив, я так хотел бы… А пойдемте в кино! — Шунечка входил в раж.

Зося подарила Шуне вымученную улыбку, но руки всё-таки спрятала за спину, опасаясь второго чмока. Она не увидит, как ее ухажёр будет семенить за мамой по двору, всё время оглядываясь в надежде разглядеть в окне маленькую Зосину фигурку.

4

Сергей Никель, ученик 11-го класса «Б», шёл по школьному коридору, как моряк по палубе, широко расставляя ноги. Его путь проходил строго посередине, а походка говорила о том, что он не отклонится ни на миллиметр.

Квадратный подбородок, крепкие кулаки и короткая стрижка ёжиком выдавали в нём боксера; на левом лацкане синего пиджака красовался белый квадратный эмалевый значок спортивного общества «Динамо».

С мальчиками он здоровался крепким рукопожатием, девочкам, бросавшим заинтересованные взгляды, подмигивал.

Причиной такого к нему внимания была блестящая лакированная гитара. При этом школьный портфель начисто отсутствовал. И зачем тебе учебники, если есть гитара!

Сергей вошел в кабинет истории, к классному руководителю Антонине Дмитриевне. Она сидела за учительским столом в изящных очках с золотистой оправой. У неё был твёрдый, спокойный голос и такие же спокойные руки, в которых она крепко держала неуправляемый 11-й класс «Б».

— Сергей, надо исполнить несколько военных «афганских» песен на школьном вечере, — сразу перешла к делу Антонина Дмитриевна.

— Антонина Дмитриевна, считайте, что мы с ребятами уже готовим программу, — сразу ответил Сергей. — Конечно споём! А для меня, отца и всей моей семьи Афганистан — тема особенная.

Вспомнив божественные ноги Евгении, он добавил:

— Но пока я репетирую программу фламенко.

Он вскинул гитару и взял несколько южно-испанских аккордов, которые, впрочем, не произвели на Антонину Дмитриевну никакого впечатления.

Решив все вопросы, Сергей уже собрался уходить, но Антонина Дмитриевна его остановила:

— Серёжа, у меня к тебе еще личная просьба.

— Вон полюбуйся, — кивнула она, указывая в конец класса. — Сидит уже два часа и молчит как рыба, не могу добиться от неё ни слова. А у меня через двадцать минут урок в девятом. — Обычно ровный голос выдавал беспокойство. — Я просто боюсь выпускать её в таком состоянии, проводи девочку до дома, пожалуйста.

За последней партой сидела Зося, сестра Женьки, и сжимала в кулаке серый носовой платок. По её лицу Сергей понял, что она плакала. А Зося сразу узнала в Сергее того самого парня, который возил Женю на репетиции.

Сергей мягко сказал ей:

— Малыш, пойдем.

От него веяло надёжностью... и Зося пошла.

В укромном уголке школьного двора Зося долго и сбивчиво рассказывала ему о своих бедах, то и дело срываясь на рыдания.

— Всё? — спросил Сергей, когда Зося умолкла.

В ответ она только кивнула.

— А теперь слушай меня внимательно, — медленно, по слогам произнес Сергей. — Ты не можешь пойти с этим толстяком в кино, потому что твой парень тебя уже пригласил и ему это не понравится. Поняла?

Зосины глаза округлились и стали похожи на две спелые вишни.

— Повтори! — потребовал Сергей.

— Я не могу пойти с толстяком в кино, потому что у меня есть парень и это ему не понравится, — заученно пролепетала Зося. — Какой парень? У меня нет парня!

— Значит будет! — крикнул Сергей тоном Архимеда, открывшего закон плавучести.
Цепкий взгляд Сергея выхватил из школьной толпы Владислава Громова, его школьного друга. Влад листал на ходу здоровенную книгу, по обыкновению сосредоточенно. Сергей сунул гитару в руки Зосе и подскочил к приятелю: «Володенька, дорогой. Как жив-здоров? Что учишь?»

— Во! — ответил Влад, выставляя перед собой задачник по физике.

— Редкостная дрянь, — ответил Сергей, улыбаясь и даже не взглянув на учебник. Ты сегодня вечером занят!

— Интересно чем? — парировал Влад, продолжая всматриваться в мудрёные формулы.

 —Ты идешь с девушкой в кино, потому что сейчас пригласишь её, — объявил Сергей.

— Хорошую девушку? — отвлёкся от книги Влад и посмотрел на Зосю, наклонив голову к плечу.

— Самую лучшую! — Сергей сделал театральный шаг в сторону и протянул обе руки, представляя Зосю.

Девушка молча стояла, как в детской игре «Замри», и только успевала переводить взгляд то на Сергея, то на Влада, которые специально для неё играли этот спектакль.

Она никак не могла, но так хотела сказать: «Пригласи меня в кино. Пожалуйста!»

Влад прочитал немую просьбу в глазах Зоси и сказал очень просто:

— Пошли в кино.

5

Дома Зося легла на диван, свернувшись калачиком. Так она пролежала весь день, изредка проваливаясь в нездоровый сон.

Влад должен был зайти ровно в семь вечера. Сергей, прощаясь с ней, так и сказал:

— Ничего не бойся. Будь готова к семи часам. Влад за тобой зайдет.

У Зоси ныло всё тело, но надо было идти приводить себя в порядок. Она заставила себя встать и вбила ноги в тапочки. Еще усилие — направилась в ванную.

В коридоре тревожно зазвонил телефон, потом он задребезжал так сильно, что Зося закрыла уши. Один звонок, второй, третий, десятый — кто-то очень настойчиво добивался её. Зося вздрогнула, это мог быть Сергей или Влад, Женька в конце концов! И она сняла трубку.

Трубка крякнула и произнесла мармеладным голосом:
— Алло, София?

Это был Шунечка.

— София, не молчите. Алло, это Александр! Алло!

— Да, — негромко ответила Зося.

Обрадованный голос продолжал:

— София, на нашем последнем свидании вы обещали осчастливить меня походом в кино. Пойдемте сегодня же. Я настаиваю.

Зося смотрела на телефонную трубку так, будто оттуда выползает выводок мелких и скользких змей. Но змей не было — только голос Шунечки. Он напористо говорил, что не потерпит отказа, будет её непременно добиваться, и в половину седьмого они идут в кино. И еще что-то про маму.

Она собрала остаток сил и ответила:

— Александр, вы хороший. Правда, вы очень хороший.

Потом повесила трубку.

Телефон звякнул один раз и умолк — наверное неполадки на линии.
Зося медленно подошла к зеркалу, в котором увидела столетнюю старуху. Ей показалось, что старуха подмигнула, показала почерневшей рукой в сторону настенных часов и проскрипела: «В половину седьмого».

Эта мысль пронзила её.

— Боже! — вырвалось у Зоси тяжёлым стоном. Она начала лихорадочно соображать. Шунечка придет первым, в половину седьмого, а Влад на полчаса позже. Это катастрофа!

Ей надо было продержаться эти полчаса, до прихода Влада. Всего полчаса, которые могли решить многое.

Думай, Зоська, думай. Это тебе не на скрипке пиликать.

Зося ворвалась в комнату сестры. Схватила Женькин кейс с театрально-яркой косметикой для соревнований и, ломая пальцы о неподатливые замки, высыпала баночки и карандаши на туалетный столик.

Висевший на стене плакат модной и отвязной рок-звезды ошалел от смелости макияжа, который соорудила Зося...

Шунечка шёл к Зосе. Он напевал на все лады: «Зося, Зося, моя Зося». В эту минуту он думал, что её отказ еще ничего не значит, и был уверен, что неприступных крепостей не бывает, — эта мысль придавала ему сил.

Облизав уголок рта, Шунечка игриво нажал на дверной звонок своим толстым пальцем.
В его голове продолжал крутиться легкий мотивчик: «Зося, Зося, моя Зося. Пам-парам. Зося, Зо...», пока не открылась дверь.

Шунечка почувствовал, как струйка пота сбежала по спине, потерявшись в складках кожи.

В дверях стояла Зося, но не та.

Это была «другая» Зося — с агрессивным рокерским макияжем. Стрелки на глазах до самых ушей, фиолетовые тени, острые скулы, тёмно-бордовая помада.

Она была одета в чёрную кожаную косуху с железными клёпками, из-под которой выглядывал смелый черный топик. На ногах кожаные легинсы и грубые ботинки с высокой шнуровкой.

Зося угрожающе наклонилась вперед и вцепилась рукой в дверной косяк так, что её тонкие пальцы побелели. Шунечка хорошо запомнил эти белые пальцы с черными ногтями.

Она посмотрела Шунечке прямо в глаза и сказала ледяным голосом:

— Я сегодня занята со своим парнем. Сначала мы идём в кино, а потом будем кататься на мотоцикле.

Что-то внезапно оборвалось у Шунечки внутри, он отшатнулся, потер тыльной стороной ладони свой лоб и побежал вниз по лестнице.

Когда Влад подходил к Зосиному подъезду, его едва не сбил с ног какой-то смешной толстячок.

— Ну и денёк, — подумал Влад, проводив взглядом толстяка, бессвязно бормотавшего что-то о ночных мотоциклах.

Когда Влад вошел, Зося стояла в коридоре, глядя на свое отражение в зеркале. Испугавшись, она ойкнула и юркнула в ванную.

Через пятнадцать минут умытая, прежняя Зося в скромном домашнем свитере сидела рядом с Владом, который тоже не терял времени даром и сосредоточенно штудировал свою толстую книгу по физике.

— Ну, как тебе это понравилось? — неуверенно спросила Зося, показывая обеими руками на свое лицо.

— Слишком! — коротко ответил Влад.

— Представляю, — согласилась Зося. — Было страшно, — подумала она, удивляясь что произнесла эту мысль вслух.

— Не очень, — ответил Влад, подумав, что Зося говорит с ним. — А толстяк летел, как метеор, значит, здорово испугался.

Зося улыбнулась. Ее ждали перемены.