Дневник подвала

Мама всегда вела дневник. Я находила его иногда на столе, раскрытым на свежей странице, но стоило мне подойти ближе — она тут же захлопывала его и прятала в ящик комода. Однажды я случайно увидела, что почти все записи начинались одинаково: «Сегодня опять был в подвале…».


Я не понимала, что такого важного могло быть в нашем старом дачном подвале. Тёмном, сыром, с земляным полом и паутиной по углам. Мы туда почти не спускались — только за соленьями да вареньем в сезон. Но мама ходила туда почти каждый день. И каждый раз возвращалась бледная, с дрожащими руками, будто видела что;то, чего видеть не должна была.

По ночам я слышала скрипы. Глухие, тяжёлые, будто кто;то медленно поворачивал ржавые петли. Скрип — пауза — скрип — пауза. Как будто дверь подвала открывалась и закрывалась сама по себе. Я пряталась под одеялом, затыкала уши, но звук проникал сквозь стены, сквозь подушку, сквозь мои мысли. Иногда мне казалось, что кто;то шепчет моё имя прямо у уха, хотя в комнате я была одна.

Когда я выросла и мы съехали с дачи, я почти забыла об этом. Но через несколько лет, разбирая старые вещи на чердаке, я нашла тот самый дневник. Пожелтевшие страницы, неровный почерк, чернила местами выцвели. Я открыла его наугад и прочла:

ночь 1
 Он снова зовёт меня. Говорит, что я обещала. Что я дала слово. Я не помню никакого слова. Но дверь в подвал сама открывается ночью. Я слышу, как она скрипит. И кто;то спускается вниз. Или поднимается? Я не могу понять. Я боюсь заглянуть. Вчера я заметила, что на ступеньках остались следы грязи — будто кто;то ходил босиком. Но у нас в доме никто не ходит босиком.


Ночь2 
 Сегодня я спустилась. Всего на три ступеньки. Там внизу что;то есть. Оно дышит. Оно ждёт. Оно знает, что я здесь. Я почувствовала, как что;то коснулось моей лодыжки — будто холодная трава, но не трава. Я выбежала, захлопнула дверь, придвинула шкаф. Но я знаю: это не поможет. Оно уже выбралось. Ночью я проснулась от того, что кто;то гладил меня по волосам. В комнате никого не было.

Ночь
Оно в доме. Я вижу тени там, где их быть не должно. В углах, за шторой, под кроватью. Оно шепчет моё имя. Я не сплю уже трое суток. Если я усну, оно придёт. Сегодня утром я обнаружила, что все зеркала в доме покрыты тонким слоем грязи, будто их кто;то трогал мокрыми пальцами. А в ванной на зеркале было написано одно слово: «Помни».

Ночь 4

Я больше не могу. Оно говорит, что если я спущусь в подвал и останусь там, оно отпустит остальных. Оно знает про Катю. Знает, что она вернётся на дачу этим летом. Оно хочет её. Я должна пойти вместо неё. Сегодня я слышала, как в подвале кто;то смеётся. Детский смех. Но у нас никогда не было детей в доме.

Я захлопнула дневник, сердце колотилось так, будто готово было вырваться из груди. Катя — это я. Мама писала обо мне.


В тот же вечер я решила вернуться на старую дачу. Дом стоял на отшибе, заросший бурьяном, окна заколочены. Я толкнула дверь — она открылась со знакомым скрипом. Внутри пахло пылью и чем;то ещё… чем;то сырым, гнилым, будто земля из подвала проросла в стены.


Я спустилась вниз. Дверь в подвал была приоткрыта.


На полу лежали следы — не мои. Маленькие, детские, в тапочках. Мои тапочки, которые я носила в детстве. Они вели вглубь, в темноту. От следов на земляном полу поднимался слабый пар, будто они были ещё тёплыми.


И тут я услышала голос. Тихий, хриплый, но такой знакомый:

— Катя… ты обещала прийти. Ты же обещала, что спустишься со мной…


Я обернулась. В дверном проёме стояла мама. Но это была не она. Лицо было бледным, глаза — пустыми, а рот растянут в улыбке, которой я никогда не видела. Её волосы шевелились, будто в них ползали насекомые.


— Ты же знаешь, — прошептала она, — дверь в подвал нельзя оставлять открытой. Кто;то должен там остаться. Теперь твоя очередь.


Скрип. Дверь за моей спиной захлопнулась.

А в темноте что;то зашевелилось. Что;то, что давно ждало меня. Я услышала, как оно ползёт ко мне — медленно, неторопливо, с влажным чавканьем. В воздухе запахло кровью и сырой землёй.


Из темноты высунулась рука — маленькая, детская, с обломанными ногтями. Она потянулась ко мне, оставляя на полу следы грязи.


— Мама?.. — прошептала я.


Рука схватила меня за лодыжку. Холодная. Мокрая. С силой, которой не может быть у ребёнка.

— Нет, — прошипел голос из темноты. — Теперь *ты* мама. И ты должна остаться здесь. Навсегда.

Дверь подвала содрогнулась от удара изнутри. Затем ещё раз. И ещё. Что;то билось в неё, пытаясь вырваться. А я поняла, что больше никогда не выйду отсюда. Потому что теперь я — часть подвала. И он будет звать других...