1216. Грешат все, кающихся мало

1216. Хочешь-не хочешь, а чистить авгиевы конюшни надо самому: больше некому.

Творец дает знать мне, что мы овладеваем Силами как внутриплановыми (линия Троицы), так и межплановыми (линия -Зверь-Чёрт). Мне как человеку  от этого  радости мало: пока лишь одни неприятности от них: надо погашать способности этих Сил воровать, раздражаться, повелевать, объедаться. У них все это настолько в крови, что руки сами тянутся к чужому (у Пушкина: "и руки тянутся к перу, перо - к бумаге), а горло такое жадное до еды, что съело бы быка на вертеле. Однако мне со всем этим справляться легче: объедаться нечем, а из воровства могу только ягоду, висящую где-то вне моего сада, сорвать. Нет денег, нет еды, нет места у кормушки - поэтому зверям во мне, как голодным собакам на цепи, остаётся только лаять и своими эмоциями холод нагнетать во мне. В противном случае, если бы возожность появилась, едва ли удалось бы сдержать этих зверей.

Моя еда это сплошная надсада для них: чай, зеленый салат, картофель, хлеб из картофеля. Стонут они во мне от такой еды. Я их в ответ убеждаю, что мы (они), заставляя людей вкушать макароны с хлебом, и раньше создавали иллюзию, поскольку то и другое приготовлено из муки. То же самое и картофельный хлеб с картофелем. Два раза я готовил картофельные хлебцы. Надоели они мне. В третий раз натер картофель на самой крупной терке, чтобы меньше влаги было, и добавил немного моркови. Хлеб получился самый лучший изо всех. Потом, перебирая старые пакеты из-под риса, нашел перебойки риса. Добавил. Трава, возмущаются мои звери, силос. Тогда даю им грибы. И так накормил их вчера (98) грибами, что они больше на грибы смотреть не хотят. Грибы в этот раз попались в лесу далеко не самые лучшие, больше березовых опят, которые хуже сосновых: они и внешне темные и внутренне дают такой жуткий аромат, что легче выбросить их, чем съесть. И сыроежек мои звери тоже наелись досыта. В этот раз попались мне среди прочих несколько штук ложных сыроежек. Они вообще вонючие. Вот такие невеселые у нас дела с пищей. Холодно, голодно и никаких надежд.

А Творец не упускает случая еще раз поерничать надо мной. Вдруг на моем клубничном поле начинают расти колосья. Вначале совсем немного их, на хлеб не хватит. Но можно собрать их и посадить зерна на следующий год. Однако что я буду делать с зерном, которое соберу, на следующиий год? Мельницы у меня нет. Надо делать вручную из дерева ступу с пестиком. Ножом ступу не сделать. Нужен специальный инструмент. Приходит мысль, что вообще весь процесс преобразования зерна в муку такой трудоемкий, что лучше отказаться от него. Отказываюсь, продолжая думать, каким образом зёрна попали на мой участок: нигде ни у кого вокруг нет колосьев. Делаю вывод, что только у Бога из ничего может появиться что-то. Так он вводил хлеб в одних местах и не вводил в других. Вся Африка с самого начала своего жила вообще без хлеба. А начало у Африки такое, что Европа вышла из-под воды спустя несколько веков после Африки. В результате, исследователи приходят к выводу, что именно хлеб следует считать основой развития цивилизации. А ТВ показывает лебедей, которые впервые вдруг остались зимовать в холодном месте в России. Ключи теплой водой вдруг забили здесь. Вода нагрелась до пяти градусов. Людям  понравилось смотреть на плавающих лебедей среди зимы. Организовали их подкормку, но туристов предупреждают, что кормить хлебом лебедей нельзя, потому что вреден их организму хлеб. Кормят зерном. Подкормщик говорит, пять-шесть мешков зерна высыпаю им каждый день. Такие интересные дела у Творца получаются с хлебом жизни. Что угодно Он может сделать хлебом жизни, как и все болезни излечить, если надо. А надо Ему, повторю, создать задачи для человека, которые требуется решить, чтобы набраться ума. А болезни это всего лишь грешное следствие от задач.