Европейские хроники. Ч 2. Глубины Европы. Эпизод 8

/
Корабль проявился через минуту, а секундой позже Клаус продолжил давать мне свои наставления:
- Пирата из рук не выпускай, а как сядем, то дождись пока все не рассосутся!
В знак своей признательности за такое неожиданное доверие я уж было собрался отправить псину в более сознательные руки, но получил неожиданное:
- Ну уж нет, у меня на него аллергия, да и не пойдет он!
А мне-то как хорошо! Вдобавок еще псина надумала облизать держащие его человеческие пальцы, и я было собрался поплевать на них, да обтереть о свое двухцветное обмундирование, но все тот же голос Клауса возвещал над ухом:
- Чует родственную душу. Вот Серый удивится, когда узнает! Это ж его был кобель, пока Юрка не подрос, и насколько я помню – он никого к себе не подпускал. А тут вдруг! Не иначе что-то случится, и псу уже все без разницы!
Что бы не случилось, а пребывать в компании с псиной и этим чревовещателем я совсем не собирался, и единственным моим сейчас желанием стало скорейшее пребывание в местечке, где подают горячительное и всякие съедобные штучки.
Процедура освобождения челнока от человеческой биомассы произошла столь скоротечно, что я и не заметил, как Клаус пропал из моего поля зрения. Да и к лучшему! Гулять с собакой по уже знакомым окрестностям еще не доводилось, а сидеть и ждать невесть чего было не в моих правилах. Да и Пират, кажется, поддержал товарища в этих начинаниях.
//
В недавно оставленной каюте все пребывало без изменений. Пират, опередив меня на мгновение, запрыгнул на лежанку и молча уставился на своего провожатого в ожидании реакции на такое решительное своевластие. Видимо, Юрка позволял ему подобные вольности, но мне сейчас было не до разборок с  невоспитанной псиной, и единственным желанием явилось проверить работоспособность питательного аппарата, красующегося на стене. Работало, но не все. Но то, что явилось перед моей голодной физиономией, представляло собой вполне пригодную порцию свежего запеченного мяса и поллитровку мутной питательной смеси. Откусив небольшой кусок, протянул его все еще пялившейся на меня псине. Никакой реакции, ну и хрен с ним – мне больше достанется! Пережевывать стоя не входило в мои планы, и, сдернув сапоги, сначала присел, а затем вытянулся во всю длину рядом с нереагирующей уже на меня псиной. В такой компании засыпать было делом непривычным, и, отвернувшись от своего спального соседа, практически мгновенно погрузился в то состояние души и тела, о котором мечтал вторые сутки подряд.
А проснувшись, предался размышлениям относительно своего столь престранного передвижения в окрестностях Юпитера. Раньше все было просто и понятно: загрузились, прилетели, чуть передохнули и в забой. А тут уже третью неделю болтаюсь неприкаянным с Луны на корабль, с корабля на станцию и обратно. Так, глядишь, и привыкну вскорости к безделью, а, вернее, отвыкну от прежней своей горькой жизни, и вступлю в новую, светлую, обещающую невесть какие блага взамен на отсутствие у меня всяких на то финансовых вливаний.
///
Первым объявился Юрка, и внес в наше разнообразие жизни очередную порцию своего превосходства:
- Пиратик мой! Забыл разве, где мы обитали раньше? Тебя этот обросший дядя не обижал, а то я ему сейчас выпишу взыскание?!
Дяде хотелось кого-нибудь обидеть, но, в силу сложившихся обстоятельств, он лежал сейчас на боку и пялился на разворачивающуюся сейчас перед ним фантасмагорию, не в силах сдерживать то ли свой гнев, то ли смех, от происходящего, и ожидая финала утреннего представления.
- А Клаус не давал команду еще вчера искать меня на корабле? – не унимался в своих изысканиях малец.
- Сбежал твой Клаус, бросил нас одних, без воды и жратвы, - я попытался подыграть ему, но не тут-то было:
- А мне говорили, что ты какой-то профи, и Пирата тебе доверили! А ты даже не накормил его!
- Чем?
Юрка тут же подскочил к стене, ткнул несколько раз по кнопкам, и, демонстрируя свое новое превосходство, укладывал в глубокую пластиковую тару диетическое собачье питание, выговаривая мне:
- В следующий раз в вашем меню будет только это.
Про свой следующий раз в такой компании думать уже не хотелось, а в мыслях я перенесся в ту, так уже любимую, шахту, где по пять часов кряду с вожделением долбил каменную породу в окружении чумазых работяг, и единственным желанием было однажды подняться в «чайхану», да оторваться по полной до следующего погружения.
////
Юрка вскоре отправился по своим неотложным делам, а мне вдруг вспомнился панорамный экран, и когда, если не сейчас, поглазеть на то окружающее пространство, сквозь которое часами ранее выпало удовольствие перемещаться. По пути, как и прежде, не встретилось ни одной блуждающей души, а экран казался выключенным и черным. Никакие мои манипуляции по нему не возымели действия, и я присел на пол спиной к стене, как в последний свой раз у этого наблюдательного пункта. Кажется, что тогда я был сильно удивлен увиденным, но сейчас же, спустя пережитое здесь время, мое отношение к происходящему вне оболочки корабля уже виделось совсем иначе. На душе пребывало равнодушие, а мимика моих губ донесла бы для внешнего наблюдателя всякое отсутствие интереса к происходящему. И разве что голос со стороны вносил в местное окружение некое чувство определенности:
- И что сидим?
Я повернул голову: совершенно незнакомый мне человек в одноцветном одеянии, с бритой головой и небольшим шрамом на щеке.
- Пришел посмотреть, но не работает, - явилось от меня в ответ снизу вверх.
- Наверное, отключен совсем, ведь редко кто им пользуется. Но я могу проводить тебя к другому, если есть на то интерес.
Интереса уже не было, но задать вопрос новому встречному решение вдруг возникло:
- А что происходит? Где все?
- Что ты имеешь ввиду?
- Ну хотя бы про эвакуацию со станции.
- А разве была эвакуация?
- Ну да, и меня в том числе.
- Через полчаса, кажется, объявили сбор в большом зале. Думаю, что там и узнаешь о новостях.
- А ты кто?
- Я? Я тот, кто ничего не знает, - и с этими словами, переступив через мои конечности, проследовал дальше.