Письма Сталинского РВК. Часть 2. Глава 4. Камары

КАМАРЫ. Ноябрь 1941 года.
 
Продолжаю своё исследование фронтового пути сержанта Гоца. Оно давно переросло в изучение боевого пути тех воинских частей, в которых воевал краснофлотец, ставший армейским пехотинцем, и теперь это рассказ не о самом Гоце, а о тех, с кем он воевал бок о бок.
4-я глава повествования построена по большей части на цитировании боевых эпизодов из книги воспоминаний комдива 172-й стрелковой дивизии Ласкина, а начну от событий ноября 1941 года, когда 172-я сд уже сформировалась как соединение в составе войск, оборонявших Севастополь. Комдив называет многих своих боевых товарищей, и я буду дополнять его рассказ сведениями из документов, заимствованных на портале Память народа, но речь в основном пойдёт о бойцах и командирах 514-го и 747-го стрелковых полков, а также 134-го гаубичного артиллерийского полка.

Источник: «НА ПУТИ К ПЕРЕЛОМУ» - Ласкин Иван Андреевич.
 «…К утру 14 ноября в нашем втором секторе все былощ готово к наступлению. Однако противник упредил нас мощным артиллерийско-минометным огнем и ударами авиации. Через 25-30 минут на наши полки двинулась вражеская пехота, поддерживаемая танками.
Особенно жаркий бой разгорелся за селение Камары. Мы с комиссаром в это время находились на наблюдательном пункте 514-го полка - на восточной окраине этого селения. Вдруг послышалось мощное русское "ура!". Это 2-й батальон, где в это время был комиссар полка Осман Асанович Караев, перешел в контратаку. Противник стал откатываться назад. А слева, поддерживая соседа, в атаку поднялся 1-й батальон майора Ширкалина. 514-му полку подполковника И. Ф. Устинова было приказано наступать при поддержке всей артиллерии сектора на высоту 440,8. Он быстро овладел высотой 440,8, а его правый сосед - 383-й полк под командованием подполковника П. Д. Ерофеева вышел на высоту 386,6.
Когда они подходили к этим высотам, с тыла на немцев перешел в атаку полк 40-й кавалерийской дивизии, находившийся в окружении. Враг был разгромлен, и конники соединились со своими частями.

С утра 15 ноября четыре пехотные дивизии немцев (72, 50, 132 и 22-я) и 118-й мотоотряд с танками возобновили наступление. Наиболее сильные удары авиации, артиллерийско-минометного огня гитлеровцы обрушили на ялтинском направлении. Они, конечно, имели большое превосходство в силе, и, хотя части первого сектора сопротивлялись очень стойко и мужественно, противнику вновь удалось их потеснить, занять высоты 440,8 и 386,6 и приблизиться непосредственно к высоте 212,1 у Балаклавы.
Теперь гитлеровцы стремились развить наступление и вдоль Ялтинского шоссе. Здесь они сосредоточили усилия для удара на Камары и высоту с Итальянским кладбищем.
Наше командование понимало, что Камары и высоты севернее и южнее этого селения серьезно мешали наступлению немцев. Ведь только с захватом их они могли бросить в бой танки и крупные резервы вдоль Ялтинского шоссе на Севастополь. Поэтому за удержание высот развернулись кровопролитные бои. Вражеские лавины одна за другой накатывались на наши позиции, но, встретив упорное сопротивление советских воинов, отходили с большими потерями и тут же снова остервенело бросались в очередную атаку.
Однако 514-й и 31-й стрелковые полки в 2-й полк морской пехоты, поддержанные огнем артиллерии всего сектора, не дрогнули, устояли и отразили все попытки врага взломать нашу оборону.
В тот день только 514-й полк потерял до 400 человек…
...В нашем секторе продолжались жаркие схватки. У Ялтинского шоссе севернее деревни Камары танки противника вклинились в расположение 1-го батальона 514-го полка, которым командовал майор Ширкалин, а по лощине просочилась группа автоматчиков и окружила наблюдательный пункт командира 2-го батальона, на котором находилось восемь человек. Они заняли круговую оборону и вступили в бой. Кольцо немцев все уже сжималось вокруг них. В этот момент начальник штаба батальона старший лейтенант Е. М. Рященко собрал небольшую группу бойцов и поднял их в атаку. Связисты и разведчики артиллерийского дивизиона под командованием лейтенанта Метелкина поддержали стремительно рвавшуюся вперед группу. Одновременно открыла огонь и восьмерка окруженных защитников НП. Среди гитлеровцев возникла паника. За полчаса жаркой схватки вклинившееся в оборону подразделение вражеских автоматчиков было уничтожено, 55 фашистов было убито, 13 солдат и одного офицера взяли в плен».
………
Конец цитаты, и я сразу расскажу о трёх участниках боя, происходившего 15-го ноября 1941 года, названных комдивом из состава 514-го сп.

–– Ст. лейтенант Рященко
На портале в подборке его документов есть интересное письмо, адресованное Сталину лично.
29/30 августа 1944 года

НАРОДНОМУ КОМИССАРУ ОБОРОНЫ
МАРШАЛУ СОВЕТСКОГО СОЮЗА
Товарищу СТАЛИНУ И.В.
     Согласно Ваших личных указаний о представлении к награждению раненых, активных участников Отечественной войны, неотмеченных за всё время войны за их подвиги и заслуги никакими правительственными наградами, по ходатайству Военных Советов Округов докладываю Вам проект Указа о награждении 1047 человек орденами и медалями.
     Все представленные к награждению в настоящее время состоят на службе в частях, учреждениях и военно-учебных заведениях Военных Округов, а часть их уволена из армии по инвалидности.
     Прошу утвердить представленный проект Указа.

ПРИЛОЖЕНИЕ: Проект Указа, список и справка на «101» листах
ГЕНЕРАЛ-ПОЛКОВНИК   ГОЛИКОВ.
……………
Это был 4-й экземпляр письма, он никем не подписан, но на нём стоит оттиск входящего номера 1-го отдела «Упр.Наград…/…ГУК НКО» от 30.8.44 г., а также резолюция: «Д №3/Утверждено Указом от 23.9.1944 г.».
     Согласно данному Указу капитан Рященко Евгений Меркурьевич, начальник топографической службы 55-го Укрепрайона награждён орденом «Красная Звезда». Из наградного листа можно узнать о его участии в сражении за Крым, а он был ранен там трижды: 28.10.41 г., 11.3.42 г. и с контузией 29.5.42 г.
Медалью «За оборону Севастополя» Рященко был награждён ранее (в 1943 году), находясь на службе в том же 55-ом Укрепрайоне, но наградного листа на медаль нет, а вот представление к ордену есть, и из него многое можно узнать о севастопольском периоде в биографии тогда ещё старшего лейтенанта.
    «Капитан Рященко является активным участником обороны Крыма. С 15 августа 1941 года, будучи в должности командира пулеметной роты 1-го стрелкового батальона 514 сп 172 сд, при обороне города Евпатории батальон, в котором служил Рященко, вел уличные бои, прикрывал отход наших частей, и рота, которой командовал Рященко, во многом способствовала выполнению общей боевой задачи. В этих боях капитан Рященко 28.10.1941 года получает первое ранение.
    С 2.11.41 года в должности старшего адъютанта той же части он снова на фронте принимает участие  в непосредственной обороне Севастополя. В одном из боев одна рота полка дрогнула под натиском превосходящих сил противника и начала отходить, капитан Рященко своим личным примером и храбростью восстановил порядок в роте, сразил штыком 2-х гитлеровцев и 5 уничтожил из личного оружия.
    Действиями роты было уничтожено до взвода немецких захватчиков, взято в плен 6 человек, захвачено 3 пулемета, 4 миномета, 3 пушки и 1 телефон. В этом бою капитан Рященко вторично ранен, но не покидает участка обороны Севастополя и только 29.5.1942 года, будучи тяжело ранен и контужен при выполнении задания начальника штаба полка, его эвакуировали в госпиталь…»
…………..
Далее написано, как полагалось, о преданности делу партии Ленина-Сталина и прочее, но интересно, что события под Камарами в ноябре 1941 года не описаны, только указана дата второго ранения –– 11.3.42 г., когда, как следует из описания подвига, были захвачены немалые для одной роты трофеи.
      Что ещё известно о Рященко: он 1913 г.р., уроженец Тамбовской области, но в Красную Армию был призван Бахчи-Сарайским РВК Крымской АССР и числил себя украинцем. Судя по медали «За победу над Германией…», он прошёл всю войну. Его боевое участие в обороне Крыма подтверждено не только мемуарами и наградными, но и наличием госпитальных выписок из ЭГ2452, ВМГ 45, а в справке госпиталя указан даже номер его служебного удостоверения 514-го сп, и это –– большая редкость, как и его отчество, которое сложно перепутать с другим.
А в 1985 году Рященко Евгений Меркурьевич был награждён юбилейным орденом, и это пример достаточно счастливой военной биографии бывшего защитника Севастополя.
……….
–– Майор Ширкалин
Повторю из воспоминаний Ласкина: «Это 2-й батальон, где в это время был комиссар полка Осман Асанович Караев, перешел в контратаку. Противник стал откатываться назад. А слева, поддерживая соседа, в атаку поднялся 1-й батальон майора Ширкалина».
Сведения о комбате можно отыскать у Неменко: 
«514 сп: 1-й батальон –– командир батальона майор Ширкалин (ранен 22.11.41г.),
и далее уже в составе 747 сп Шашло: НШ майор Ширкалин (вернулся после излечения)».
    Что можно узнать о нём на портале Память народа? Достаточно много.
Ширкалин Сергей Афанасьевич, 1903 г.р. Место рождения в документах путаное: Чебоксарский сельский совет (то Чувашской, то Татарской АССР), а в Книге памяти Пензенской области назван г. Кузнецк, да и дата рождения где-то 1-е, а где-то 11-е января. Призван в КА Кузнецким РВК (Пензенская обл.), попал в плен 2.7.42 г., Крым.
Воинское звание: майор, дата выбытия: 29.09.1942 г., причина выбытия: погиб в плену, последнее место службы 191 азсп (?), что сначала вызывало вопрос.
Место захоронения: Германия, Нюрнберг, Зюдфридхоф, окр. Миттельфранкен*.
    *Средняя Франкония (нем. Mittelfranken) — один из семи административных округов земли Свобо;дное госуда;рство Бава;рия в Германии (ФРГ).
     Карточки немецких концлагерей двух типов (одна с фото на иллюстрации), из которых следует, что сначала (до 14 августа 1942 года) Ширкалин находился в лагере №364 под  г. Николаев, затем перемещён в Германию: шталаг XIII B Weiden,  офлаг XI A. 
Обе его карточки помечены крестом, и согласно  медицинскому заключению умер пленник от ослабления сердечной деятельности.
На портале представлена и полная учётно-послужная карточка, а в ней есть любопытные приметы ушедшей эпохи.
Например, национальность военнослужащего записана –– «великорос», и это то прежнее наименование, которое перешло потом в «русский», а русский –– это язык, которым владел великоросс.
До службы в Красной Армии Ширкалин, закончив школу 2-й ступени, работал кирпичником.

1-го сентября 1923 года он стал курсантом 7-й Калужской пехотной школы, через год он курсант Краснодарской пехотной школы, а в 1926 году окончил  «Объединённую Военную школу им. Тов. Ленина» в г. Ташкенте и стал врио. командира роты 239-го стрелкового полка.
С 1930 года –– командир взвода 134-го сп. Далее он служил на разных специфических должностях и в своём Уральском Военном округе, и с 1936 года на Дальнем Востоке, повышаясь в звании, и в должностях, но больше тылового обеспечения: Начхоздовольствия, Начпродфуражснабжения.
Затем пошли должности боевые, но в запасных и резервных частях, вплоть до назначения на должность командира батальона 514-го сп 172-й сд, но когда это случилось, карточка умалчивает, а вот звание майора ему было присвоено 3.4.42 г., приказом по Приморской Армии № з/052.
Майор Ширкалин был исключён из списков КА дважды: сначала в 1945 году, как пропавший без вести командир 2-го батальона выздоравливающих 191-го армейского запасного стрелкового полка. На эту должность он был назначен 31.5.42 г. приказом по Приморской Армии (запись в УПК), и этот приказ «поднимали» уже после войны, вероятно по запросу жены, заполнившей анкету на розыск мужа. Вероятно, Ширкалин был ранен весной 1942 года, будучи уже комбатом в 747-ом сп под командованием Шашло, а в период излечения он командовал батальоном выздоравливающих, и с этой должности угодил в плен. Так, во всяком случае, он сам указал место службы в лагерной карте: 191 азсп.

Во Всероссийской Книге Памяти (Пензенская обл., том 9) майор Ширкалин числится пропавшим «б/в» 20.06.1942 г.
Аналогичная запись есть почему-то и в Книге памяти «Назовём поимённо» Астраханской области, том 7.
И лишь приказом ГУК №55 от 21.9.82 г. (!) он был исключён из списков как умерший в плену. Самого приказа 1982 года нет в выкладке, есть только соответствующая запись в карточке учёта, но в приказе 1945 года пометок об изменении нет. Объяснить выход приказа в 1982 году можно тем, что немецкая сторона (ФРГ) передала сведения о погибших в концлагерях, располагавшихся на землях Баварии, лишь в 1975 году, и они представлены на портале. Их перевод и последующая обработка сведений заняли много времени (см. «Документ, уточняющий потери»), где на последней (652-й) странице подборки стоит запись старшего инструктора Овчаровой: «В данном деле подшито и пронумеровано 637 (шестьсот тридцать семь) дел» –– не страниц, а именно дел. Возможно, это описка, может быть, по каждой записи и заводилось какое-то дело, но подшиты просто страницы и на каждой из них в среднем по двадцать фамилий погибших и умерших в плену. Под записью Овчаровой стоит дата: «2.08.81 г.». По времени сходится с датой вышедшего впоследствии приказа, но видимо, он был настолько объёмным, что его не стали выкладывать для всеобщего обозрения на портале.

–– Лейтенант Метелкин
Ласкин: «…Связисты и разведчики артиллерийского дивизиона под командованием лейтенанта Метелкина поддержали стремительно рвавшуюся вперед группу».
    Дальнейшая судьба лейтенанта прослеживается, но его документальная биография не исключение с точки зрения ошибок, отсюда –– 10 отдельных статей на портале.
Артиллерист прошёл всю войну. Капитан Метелкин Петр Спиридонович многократно награждался, в том числе медалями не только за оборону Одессы и Севастополя, но и за взятие Кенигсберга и Берлина, за победу, а также другими орденами и медалями. И можно предполагать, что он демобилизовался и отыскал свою семью, с которой связь была прервана.
После Севастополя командира батареи 134-го гап «потеряли» в Управлении кадров Главкома артиллерии и подали сведения о нём в июне 1943 года на исключение, как пропавшего без вести. Следов попадания Метелкина в плен или в госпиталь нет на портале, он, видимо, где-то служил и в 1943-ем году, но его потеряла также и семья. Поэтому жена, проживавшая в селе Куроедово Бугурусланском района Чкаловской области, сделала запрос. В списках частей и госпиталей Метелкина не обнаружили, и приказом ГУК от 23 июля 1943 года его исключили, как пропавшего без вести в мае 1942 года. Но на этом приказе есть отметка об отмене (чего на удивление нет в приказе на Шашло).

Отменили приказ (о пропаже) 23 августа 1948 года (№0874) согласно донесению Гродненского облвоенкомата о том, что Метелкин жив, но вся трагедия ситуации в том, что ранее (7-го августа 1948 года) уже вышел отдельный приказ (№0839) на исключение из списков ВС СССР капитана (а не майора), командира батареи 164-го гвардейского стрелкового полка 55 гв. сд, умершего от болезни 8.07.47 г.
    А в книге Памяти ныне Оренбургской области «ст. л-нт. 134 ап» Метелкин Петр Спиридонович числится погибшим в мае 1942 года.
    Сам он 1912 г.р. уроженец Ульяновской области, но призван был Бугурусланским РВК ещё в 1938 году, и не исключено, что, будучи ещё лейтенантом, он участвовал в финской кампании в составе 7-й Армии. Тогда полный тёзка и ровесник Метелкина награждён медалью «За отвагу», и я полагаю, что это он сам и был.
Его странное понижение в воинском звании и пропажа «примерно» на год, вероятно, были связаны или с кратким пленением и последующим освобождением, и (или) с нахождением под спецпроверкой в месте, откуда не было выхода на связь с роднёй. Но это уже из области гипотез, подобных документов на портале нет, зато там есть очень солидный наградной список капитана, и доступен наградной лист на орден Красной Звезды. Тогда капитан Метелкин был представлен к награждению орденом Отечественной войны 2-й степени, будучи командиром взвода 281-го отдельного истребительного противотанкового дивизиона 20-й сд за бой 27.7.44 г. у пограничного знака №131 (Польша) в 20 км северо-западнее города Брест. 
……..
Продолжаю воспоминания комдива:
«…Но в целом к исходу дня обстановка на южном направлении оставалась тяжелой. Поэтому утром генерал И. Е. Петров вызвал к себе командование второго сектора.
- Положение у Балаклавы достигло критического напряжения, - сказал он. - Нам надо захватить высоты, являющиеся ключевыми пунктами направления. В этом случае вся группировка противника, действующая в районе высоты у Балаклавы, окажется в ловушке. Одновременно мы укрепим оборону на всем южном участке. Но для этого надо нанести удар по флангу противника со стороны вашего сектора.
Для решения этой задачи командарм передал в наше распоряжение местный стрелковый полк.
В боевом распоряжении армии говорилось:
"Силами 514-го (командир подполковник Устинов) и местного стрелкового полка (командир подполковник Баранов) в ночь на 20 ноября провести атаку и овладеть высотой 440,8, чтобы существенно улучшить положение обороняющихся в первом секторе. Проведение этой операции возлагается на полковника Ласкина. А коменданту первого сектора полковнику Новикову в эту же ночь очистить от противника высоту 212,1 и осуществить захват высоты 386,6".
   Для лучшего управления полками в ночном бою я и начарт Золотов перебрались на наблюдательный пункт командира 514-го полка. Атаковать сильного противника, укрепившегося на высоте, да к тому же ночью, - весьма сложное дело. Нужна была тщательная подготовка атаки. Но обстановка требовала наступать теперь же.
………
–– Баранов Николай Андреевич.
На портале открылись 2 документа. Один проходит по морскому ведомству, источник информации: ЦВМА
подполковник, 27.04.1901, Щелково, место службы: «пех. полк».
Попал в плен не позднее 06.10.1942, Крымская АССР. Лагерь: шталаг VII A, место пленения: Севастополь.
Дата рождения: __.__.1901, Воинское звание: подполковник, последнее место службы: чф мсп бо гб.
Дата выбытия: не позднее 06.10.1942, причина выбытия: пропал без вести, место выбытия: Крымская АССР
Сведения о нём прошли по «Книге особого учёта н.с. флота».
    В другом архиве (ЦАМО) хранятся его лагерные карты (с фотографией, см. иллюстрацию). Сначала подполковник Н.А.Баранов находился в лагере № 329 Винница, но в конце октября 1942 года он уже переправлен в Мюнхен (рабочая команда Arb.Kdo №3223), с 17.7.43 г., рабочая команда в Иршенберге (а это в Баварии), и далее судьба не прослеживается…
Пометки о смерти нет, но по спискам репатриированных (освобождённых) советских военнопленных он не проходит, во всяком случае, таковые не представлены.
    Но повторными запросами я продолжил поиск и несколько расширил свои знания по документам из ЦВМА.
Подполковник Баранов Николай Андреевич был кадровым военным (в КА с 1925 года), его пропажа в 1942 году не осталась не замеченной по морскому ведомству, так как он в 1939 году проходил по спискам личного состава БО ГБ (Береговой Обороны Главной Базы) Черноморского флота, а уже позже числился командиром Местного пехотного полка (Крым).
В 1943 году на него завели новую карточку в командном отделе ЧФ, она выложена на портале, где есть ссылка на приказ КУ №0337 от 6.10 42 г., согласно которому он считался пропавшим без вести с 3.7.42 г., и, судя по всему, новая учётная карточка переправлялась в Командное Управление ВМФ для назначения пенсии его жене –– Валентине Кайтановне.
Упомянут Баранов Николай Андреевич, бывший командир Местного полка ЧФ, в Книге Памяти Московской области, (том 28).
………
Подполковник Баранов (командир местного стрелкового полка) –– это, конечно, не тот, о котором вспоминал в своих мемуарах генерал армии Батов, но я напомню и о нём, так как комдив Ласкин о другом Баранове тоже написал, но в другом месте книги:
«…Павел Иванович Батов совершенно правильно считал, что боевые дела 5-го танкового полка и его командира С. П. Баранова надо золотыми буквами вписать в историю обороны Крыма».
       Я, конечно, уточнил судьбы обоих командиров двух разных полков –– местного стрелкового и танкового –– с довольно распространённой фамилией Баранов.
О танкисте Баранове в книге Батова П. И. «В походах и боях» (глава Перекоп) было сказано достаточно много.
«…Бывают люди, к которым долго приглядываешься, прежде чем определишь свое к ним отношение. А бывают такие богатые натуры, что взглянешь в глаза, ощутишь стальное пожатие руки и сразу поверишь. Именно такое впечатление было у меня при первой же встрече с Семеном Петровичем и, сколько знаю, у других тоже.
Позже, когда познакомились ближе, стало понятно, откуда у Баранова такое духовное богатство: он был, говоря по-старинному, закаленный пролетарий. Настоящая рабочая косточка. Родился в Брянске в 1901 году в семье рабочих и одиннадцатилетним парнишкой уже гнул спину на цементном заводе, получая 10 копеек за 12 — 14 часовой день тяжелого труда. Потом стал слесарем на славном традициями Брянском вагоностроительном. Двадцатый год... Помните плакат, от которого трепетало сердце: «Пролетарий, на коня!» Среди добровольцев, ушедших с брянских заводов бить Деникина, был и Семен Баранов, а после победного завершения гражданской войны у него уже был только один, зрело обдуманный путь. «Тянуло обратно на завод, — говорил он. — Но совесть не пустила. Революцию надо защищать, раз кругом антанта капитализма». И он поступил учиться в знаменитую школу ВЦИК, известную в широких массах под именем «кремлевские курсанты». Баранов рассказывал: «Когда умер Ильич, я стоял на карауле в Мавзолее. Весь первый день стоял. Посмотрю на него и опять стою. Тогда Мавзолей был скромный, деревянный...» Если майора кто-нибудь спрашивал, когда он вступил в ряды партии, он отвечал: «В Кремле, товарищ, я вступил в нашу партию». В этих словах и в выражении, с каким они произносились, был он весь. Ленинского призыва человек.
Из школы ВЦИК он вышел командиром взвода стрелковых частей, служил, потом послали на курсы усовершенствования комсостава. Переквалифицировался. Стал специалистом бронетанковых войск. В тридцатых годах — командир танкового батальона, десять лет на Дальнем Востоке.
Начало Великой Отечественной застало С. П. Баранова и его танковый батальон в Тирасполе. В упорных оборонительных боях он приобрел первый опыт, позволявший ему утверждать, что «немцев, как и японцев, бить можно, было бы чем...»
Приятно было наблюдать, как майор пестует свой полк. Он провел несколько учений, отрабатывая взаимодействие с пехотой, и — что тогда было новинкой — обкатал одно стрелковое подразделение танками, то есть поставил бойцов в глубоко отрытые индивидуальные ячейки и пустил по ним «тридцатьчетверки», чтобы показать, что земля и от танка хорошо защищает. Кое-кто из красноармейцев поеживался перед таким испытанием. Майор полез в первую траншею (ячейку) и приказал смотреть: вынырнул, обсыпанный землей, когда ревущая машина промчалась над ним, и метнул вслед деревянную гранату: «Так действовать!»

По документам, исследованным на портале Память Народа, я могу дополнить и уточнить следующее;
–– Баранов Семён Петрович, уроженец деревни Березино Брянской области. В кадрах Красной Армии с 1919 года. Интересно, что медалью «За оборону Севастополя» в октябре 1943 года он был награждён как бывший командир 5-го танкового полка 51-й Отдельной Армии (приказом командира 1-го Учебной танковой бригады). И далее, в основном из его наградного списка, следует, что он прошёл всю войну.
В конце апреля 1945 года он награждён Орденом Ленина, а 9-го мая –– медалью «За победу над Германией…», проходя службу в Управлении кадров БТ и МВ КА (бронетанковых и механизированных войск). Однако были ещё и два ордена Красного Знамени (1943 и 1944 гг.), к сожалению, без подробностей –– где и за что.
     Таково исследование военных биографий двух командиров с одной фамилией, а ещё Баранов Д.И. (?-1942) проходит по спискам некрополя в Дергачах. Кто он – не знаю…
……...
Продолжаю цитировать Ласкина:
«…Когда подразделения полка Н.А.Баранова стали взбираться на высоту, враг обнаружил их и тут же обрушил на них мощный огонь. Атака на этом участке захлебнулась. Зато ее блестяще провел 514-й полк подполковника И. Ф. Устинова. Он внезапно ударил по противнику, в ближнем бою уничтожил свыше двух рот гитлеровцев, овладел высотой 440,8 и захватил окопы в восточной части Камар. А в первом секторе наши части полностью овладели высотой 212,1. Об успешных действиях 514-го полка и о неудаче полка Баранова я ранним утром по телефону доложил командарму.
Примерно через час-полтора генерал Петров приехал к нам на НП. Откровенно говоря, мы ожидали серьезного разноса. Но этого не произошло.
- Мы слишком поздно передали полк Баранова в ваше распоряжение, заключил командующий и этим как бы взял часть вины на себя.
Правда, это меня мало утешило, были ведь все-таки наши недоработки, обусловившие неудачу. Мне надо было своевременно попросить командарма перенести ночную атаку на сутки позже, чтобы более тщательно подготовить людей для успешного решения задачи.

А о действиях 514-го полка и о его командире генерал Петров отозвался весьма похвально. И. Ф. Устинова ценили и уважали не только в дивизии, но и в армии. Полк под его командованием и на Ишуне, и этими жаркими днями в Севастополе не уступил врагу ни одного рубежа. В чем же выражалось умение Устинова? Коротко я бы сказал так: он и перед боем и в ходе его всегда искал, находил противника и лучшие способы борьбы с ним. Мне не раз приходилось заслушивать его решения на организацию боя. Доклад Устинова был несколько необычным, выглядел как бы рассуждением вслух. Так, при оценке противника он не просто фиксировал, какие силы будут наступать на полк, а убедительно доказывал, где вероятнее всего сосредоточит усилия враг. Умело используя данные разведки, командир полка почти никогда не ошибался в своих выводах.
Однажды мы с Солонцовым пришли на НП Устинова. Из окопчика не просматривался левый фланг полка, и Устинов перешел в хату, в которой уже не было ни окон, ни дверей. Авиация начала бомбить Камары. Прибежал начальник инженерной службы полка Литвиненко и посоветовал нам укрыться в окопе, который находился метрах в сорока от хаты.
- Весь полк знает, что во время бомбежки ни ходить, ни бегать нельзя, - спокойно заметил Устинов. - Оставайтесь лучше с нами...
Бомбежка продолжалась минут шесть-семь. Хату основательно трясло. Наконец раздался особенно сильный, видимо, совсем ближний взрыв, и потолок рухнул. Мы оказались заваленными досками, глиной, саманной крошкой. Кое-как выкарабкавшись из-под обломков, мы стали стряхивать с себя мусор. А Устинов стоял у печки, сосредоточенно рассматривая обрывок карты.
- Всю порвало, - огорченно сказал он и неожиданно весело добавил: - Но кусок, где показан противник, остался в моих руках. Значит, будем гадов держать в руках и бить будем!
...В тот день немцы сами перешли в наступление, и на отдельных направлениях им удалось потеснить наши части, в частности, снова захватить высоту 440,8».
………
Приведу сведения о начальнике инженерной службы полка Литвиненко, который посоветовал своим командирам укрыться в окопе, находившемся метрах в сорока от хаты.

–– Лейтенант Литвиненко
    У начинжа полка судьба не простая, но документально всё-таки прослеживаемая. У Литвиненко был тёзка в соседней дивизии, который умер от ран в декабре 1941 года. Это известно из «Списка умерших в 47 медико-санитарном батальоне 25 с.д.». Упоминаю о нём и потому ещё, что даже его имя-отчество и прочие сведения остались неизвестными, а воевал он в составе 287 сп, так указано в списке «безвозвратных потерь личного состава 25 сд, умершего в лечебных учреждениях» (от февраля 1942 г.).
Но нашлись документы и на «нашего» лейтенанта Литвиненко, и есть уверенность, что это всё собрано о бывшем начальнике инженерной службы 514-го сп.
Начну с того, что Литвиненко Борис Романович, 1920 г.р., командир минометного взвода, 10.2.44 г. попал в плен в Балабановском лесу под Винницей. А воевал он тогда в составе 522 сп 107 сд, но в его полной выписке из учётно-послужной карточки первым (снизу) записан 747-й сп 172-й сд (!). То есть и он из полка Шашло…
Уроженец села Звиздаль Житомирской области, украинец, колхозник, призван в КА в 1940-м году. Его документы позволяют предполагать, что из Крыма он был эвакуирован по ранению, а после госпиталя служил сначала в 1247 сп 377 сд (1942 г.), снова был ранен, эвакуирован в тыл, и попал после излечения в 1076 сп (1943 г.). Это отслеживается по картотекам ранений.
И вот случилось попадание в плен уже из состава четвёртой по счёту в его фронтовой биографии воинской части.
Согласно сведениям из карточки учёта, заведённой на него в 359 зсп 14 зсд МВО (см. на иллюстрации), в плену Литвиненко находился до 4-го мая 1945-го года, а после освобождения по 7.10.45 года проходил спецпроверку в лагере НКО №306. В той же карточке записаны его лагерные перемещения в плену. Сначала это была Польша, далее Германия – лагерь, Штатгард (возможно, Штутгарт?), потом Лодзь – рабочая команда, Австрия – Шталаг 18 с, Мартпангау, раб. ком-да, Зальцбург – горнорабочий. 
В 359-ом зсп Литвиненко продержали до 14.12.45 года, после чего согласно приказу по МВО он убыл по месту призыва (жительства) в Базарский район Житомирской области.
Незначительные ошибки не оставляют сомнений, что бывший начинж сначала 514-го, а затем 747 сп, член ВКПб, Борис Романович Литвиненко в 1985 году был награждён юбилейным орденом.
……..
И снова воспоминания комдива;
«…Командующий армией И. Е. Петров считал, что в предыдущих боях противник ослаблен, и поэтому приказал провести 21 ноября новое наступление, чтобы отвоевать оставленные высоты и улучшить наши позиции.
Но вечером 20 ноября командир полка Устинов доложил, что на передовой линии немцы начали окапываться. Значит, враг на этом участке понес большие потери в резервов у него здесь нет.
Откладывать атаку - значит дать гитлеровцам врыться в землю, закрепиться и создать более прочную оборону. Медлить было нельзя. Поэтому мы решили силами 514-го полка внезапной ночной атакой уничтожить противника и полностью овладеть восточной частью деревни Камары. Об этом мы доложили командарму. Генерал Петров приказал действовать.
Контратака принесла успех. Фашисты были застигнуты врасплох. Они, видимо, даже не допускали мысли, что после такого утомительного дня мы решимся на ночной бой. 514-й полк освободил Камары, захватил много пленных.
В это время стали поступать данные о сосредоточении новых сил противника перед другими участками сектора обороны. Мы насторожились.

С утра 21 ноября после артиллерийской подготовки противник снова перешел в наступление на обоих флангах нашего сектора. Особо сильные бои завязались в районе высоты 440,8 и за Камары. Гитлеровцам удалось снова захватить высоту и вклиниться в оборону 514-го полка у деревни. Мы сосредоточили артиллерийский огонь сектора по противнику в районе Камар. Враг нес большие потери. И в этот момент командир 514-го полка И. Ф. Устинов поднял полк в контратаку.
К вечеру обстановка резко осложнилась: фашистские подразделения почти полностью заняли Камары, приблизились к наблюдательному пункту полка и стали окружать его. Никакого резерва в полку не осталось. Комиссар полка О. А. Караев собрал всех, кто находился в районе наблюдательного пункта, и сам повел их в контратаку. Завязался жестокий и неравный бой. Гитлеровцы, несмотря на потери, упорно рвались к штабу. Таяли ряды его защитников. Тогда на помощь небольшой группе наших бойцов пришли подразделения 2-го батальона. Враг был разгромлен, и Камары снова перешли в наши руки. Более сотни гитлеровцев было уничтожено на улицах деревни, около 20 взято в плен.

Штаб Приморской армии о результатах боя 21 ноября скупо доносил, что контратакой подразделения 514-го стрелкового полка овладели деревней Камары. Руководил контратакой комиссар полка Караев.
После многократных неудавшихся атак на ялтинском направлении противник стал метаться с одного фланга на другой, стремясь все же прорваться к городу. Однако все его попытки разбивались о мужество и стойкость советских воинов.
Захваченный в плен немецкий ефрейтор показал: "В 72-й пехотной дивизии в первой линии находятся все три полка и все понесли очень большие потери от артиллерийского огня и контратак русских. В ротах осталось не более как по 30 солдат. Поэтому на нашем участке были введены в бой два саперных батальона". Наступательные возможности немцев, как видим, были исчерпаны.
За последние две недели наступления гитлеровцы смогли продвинуться в первом секторе на глубину до 3-4 километров, а во втором - только на отдельных участках до 1-1,5 километра. Понеся большие потери и убедившись, что рубежи обороны Севастополя прочно удерживаются, враг вынужден был атаки временно прекратить».
………
Конец очередной цитаты, и пора рассказать о командире и комиссаре 514-го полка.
Начну с комиссара, потому что в главе о ноябрьских сражениях под Камарами Ласкиным был описан его главный бой 21-го ноября, а на события того дня полезно посмотреть и другими глазами.
Источник:
Электронная библиотека » Александр Неменко » Первый штурм Севастополя. Ноябрь 41-го».
21 ноября
Боевым приказом 1-го сектора частям ставилась задача:
«Части 1-го сектора, удерживая занимаемый рубеж, с утра 21.11.41 г. переходят в наступление в направлении выс. 212, 1 и выс. 386, 6 и во взаимодействии с частями 2-го сектора окружают и уничтожают Балаклавскую группу противника».
Утром части 1-го сектора вновь попытались атаковать высоты 212,1 и 386,6. Результаты атаки неизвестны, но части остались на прежних рубежах.
     Во втором секторе ситуация оказалась хуже. Местный стрелковый полк, приданный за сутки до этого 2-му сектору, должен был атаковать на стыке 1-го и 2-го секторов.
По странному совпадению наступление немецких и советских войск началось одновременно. С утра части первого и второго секторов начали контратаку на высоты 386,6 и 440,8. Одновременно с этим немецкая 72-я ПД перешла в наступление. Завязался встречный бой.

Фрагмент из отчета командира ударной группы гауптмана Блоха:
«Задача, поставленная перед группой, состоящей из I./124 (без 1. роты и 2 взводов 2-й роты), 72-го велосипедного эскадрона, 2. и 3. ротами 70-го пионерного батальона, гласила:
«Удар на селение Камары, и прорыв к Капеленбергу». Удар начался в 7,30. Части заняли позиции в 7 часов, в следующем порядке:
– правее триангуляционного знака 440,8 находилась 3. рота 70-го пионерного батальона за ней 2-я рота;
– левее триангуляционного знака 440.8 находилась 3. рота 72-го пионерного батальона, левее I. батальон 124-го полка.

В резерве находился 72-й велосипедный эскадрон и один взвод того же полка из 2-й роты. Резерв находился позади высоты 440.8. Три пионерных роты имели задачу разведать лесные тропы в долину к селению Камары с целью захвата селения. 124-й полк, прикрывая этот удар на левом фланге, должен был атаковать в направлении форта на высоте 164,9. Перед началом штурма, в 7.15 совершенно неожиданно из лесистой местности на правом фланге начался русский удар с криком «Ура!». Для немедленного урегулирования ситуации находившаяся во второй линии 2-я рота 70-го пионерного батальона была передана 266-му пехотному полку для закрытия прорыва. После тяжелого боя и пополнения слабыми частями 266-го полка ситуацию удалось исправить…»

Противник контратаковал. И далее из отчета гауптмана Блоха:
«…При поддержке огня 2 минометов и 2 пулеметов началась атака на русские позиции, которая привела к их отступлению и бегству. Противник оставил на поле около 400 убитых и раненых, минометы, пулеметы, боеприпасы. По обеим сторонам от триангуляционного знака двум группам удалось продвинуться вперед, однако из-за фланкирующего огня правая ударная группа была остановлена. Наступление левее триангуляционного знака протекало успешно. Для развития успеха был введен велосипедный эскадрон, для атаки на Камары за 3-й ротой 72-го пионерного батальона. Около 12 часов передовые атакующие части достигли подножья горы у д. Камары, но далее продвинуться не смогли. Атакующее подразделение подверглось атакам со всех сторон, минометному и пулеметному обстрелу.
К этому времени 3. рота 70 и 3. рота 72-го батальона достигли д. Камары (южной окраины). Из-за сильного огня и мощного противодействия части залегли, и в вечерних сумерках начали отступление. Из-за высоких потерь части вынуждены были отойти».
     Попытка 30-го корпуса 21 ноября силами сводной немецкой группы, состоящей из двух батальонов 124-го полка, и пионерной группы под командованием гауптмана Блоха прорвать оборону советских войск в районе д. Камары окончилась неудачей. Противник смог захватить большую часть высоты 440,8, однако при этом потерял до 50 % личного состава атакующей группы и не смог прорвать линию фронта.
И главное, не была выполнена поставленная задача по объединению фронта 54-го и 30-го корпусов.
Правда, и командование Приморской армией осталось крайне недовольно результатами боя. Вместо планируемого захвата высоты 440,8 силами Местного стрелкового и 514-го полков советские части чуть не потеряли д. Камары из-за того, что побежал Местный стрелковый полк. Ситуацию в ночном бою у д. Камары спас комиссар 514-го полка Осман Караев, поднявший в атаку батальон своего полка. Камары были взяты, но между правым флангом 514-го полка и частями 1-го сектора образовалась брешь.

В 4 утра 22 ноября командующий Приморской армией издал боевой приказ № 006, который содержал следующие строки:
«2 сектор с приданными 161 сп, Мсп удерживать занимаемый рубеж, не допуская дальнейшего продвижения пр-ка. 161 сп к 7:00 22.11.41 г. одним батальоном занять отроги высот 1 км южнее 164,9. Восстановить непосредственную локтевую связь справа с подразделениями 1330-го полка, слева с подразделениями 514-го полка, восполнив образовавшийся между ними разрыв. 2 бат. 161 сп иметь на занимаемых позициях по южным и восточным склонам высоты 123,3.
514 сп оборонять рубеж Камары – «Изв», что 2 клм зап. выс. 253, 7…
Командиру 172 сд, потерявшему управление дивизией, к 8.00 22.11.41 г. восстановить связь со своими частями со своего НП, управление сектором осуществлять с КП 161 сп. Разыскать и привести в порядок МСП, сосредоточить его Нов. Шули в резерве 2 сектора».

Объективно говоря, реакция командующего Приморской армией генерал-майора Петрова в адрес коменданта 2-го сектора была, мягко говоря, неадекватной. Местный (караульный) стрелковый полк ЧФ, совершенно не имевший боевого опыта, был придан 2-му сектору в качестве ударной силы буквально за несколько часов до наступления. Вопросы связи с полком решить не успели, времени на подготовку наступления не было (документы поступили в штаб сектора за несколько часов до наступления на высоту). Не зная о планах советского командования, противник сам повел наступление на деревню Камары.
   По неудачному стечению обстоятельств штаб Местного стрелкового полка выбрал Камары в качестве своего командного пункта и узла связи. Произошел встречный бой. В результате немецкой атаки штаб и все его документы были захвачены противником. Управление боем было потеряно. В немецких документах удалось найти переводы документов Местного стрелкового полка № 1, в том числе и приказ об атаке высоты 440,8, подписанный майором Барановым…
    Объективности ради стоит отметить, что и полковник И.А. Ласкин каждый раз допускал одну и ту же ошибку. Он размещал свой КП слишком близко к передовой, из-за чего действительно часто терял управление. Правда, с другой стороны, части 172-й СД, бывшей 3-й Крымской дивизии народного ополчения, всегда проявляли высокую стойкость и мужество. Так было и на сей раз. В ночном бою отличились бойцы бывшего севастопольского коммунистического батальона, который вошел в состав 514-го полка.
Стоит заметить, что 2-й сектор, имевший самый большой участок обороны, оказался в сложной ситуации. С другой стороны, в его боевые порядки вклинилась части немецкой 50-й ПД».
……..
Конец длинной цитаты из Неменко и теперь непосредственно о комиссаре
КОМИССАР  КАРАЕВ
Караев исключён из списков Красной Армии приказом ГУК-НКО от 20 ноября 1945 года, то есть уже после войны.
Выходу этого приказа на комиссара 514-го стрелкового полка 172-й стрелковой дивизии предшествовал документ Главного Политуправления РККА. То был список ГЛАВПУРККА, отправленный в УСУ-5 ГУК с данными о ста политработниках, пропавших без вести. Караев Осман Осанович назван в списке 98-ым на последней странице, на которой исполнителем проставлена дата — 8 мая 1945 года.
      В выписку из приказа, что ушла в адрес Военкомата Армянской ССР, внесены все сведения о комиссаре из списка политработников, а именно: батальонный комиссар Караев Осман Осанович, значился  пропавшим без вести в феврале 1943 года;  указывалось также, что он 1905 г.р., уроженец г. Симферополь Крымской области, а его жена — Караева Наубер Рустемовна, проживала в с. Конакер Котайкского района, из чего можно предполагать, что жена пропавшего уже обращалась с запросами по поводу судьбы своего мужа в Главное Политуправление Красной Армии. И документы показывают, что Наубер Рустемовна ответ получила, но он её не удовлетворил. Об этом можно судить, прочитав запрос Котайкского райвоенкома (№ 306 от 30 июля 1945 года) в адрес ГУК НКО следующего содержания:

«Главполитуправление РККА письмом от 25/V-45  г. № (неразборчиво) сообщило, что офицер Караев Осман Асанович, находясь на фронте, пропал без вести в феврале м-це 1943 г.
Просьба об этом выслать приказ с указанием воинского звания Караева О.А. для возбуждения ходатайства о выдаче семье единовременного пособия по Пр. НКО №194.
По н/данным Караев О.А. является старшим офицерским составом».

  В письме Котайкского РВК заметно расхождение в инициалах (отчество) разыскиваемого со сведениями, полученными от Главполитуправления, и можно предположить, что не проверенные («н/данные») о должности и звании Караева, выявились при заполнении розыскной анкеты в местном РВК женой Караева, давно ничего не знавшей о муже,  а ещё понятно, что Наубер Рустемовна до тех пор никаких пособий не получала. А вот почему речь в письме зашла не о назначении пенсии, а единовременном пособии мне не понятно, а предположить можно, что в Армении жена Караева оказалась, как эвакуированная из Крыма (село Канакер ныне вошло в состав Еревана).
  Входящий номер ГУК на запросе из Армении датирован 24.10.45 г., и на письме начертано: «В дело/Выписка Вам выслана ГУК НКО 02437-45».
Вся переписка в 1945 году завершилась Извещением №555 (форма № 6 БП), выписанным Котайкским РВК на основании писем Главполитуправления и приказа ГУК. Однако в извещении пропавший без вести «ст. батальонный комиссар» Караев назван Асановичем, несмотря на то, что в исходных документах он –– Осанович, а званием на ступень ниже.
Расхождение в заглавной букве отчества могу я объяснить лишь тем, что так называла мужа Наубер Рустемовна, а извещение выписывалось для неё.
  Теперь почти невозможно установить правильное написание отчества, а кроме двух вариантов есть в Электронной книге памяти Республики Крым комиссар Караев Осман с отчеством ОсМанович (см. иллюстрации), и легко убедиться, что речь идёт также о комиссаре 514-го сп 172-й сд (но этого документа нет на портале).

   Итак, орфография в очередной раз подвела и отчасти повлияла на посмертную судьбу воина, однако в отношении Караева проблема заключается всё же в другом. Комиссар полка погиб на поле боя 8-го или 9-го июня 1942 года. Как и в случае с Василием Шашло (см. предыдущую главу) были, конечно, и свидетели его гибели, но не оказалось никакой «бумаги», документально подтвердившей эту гибель, как достоверный факт. А что известно теперь?
   Есть (но без авторства) описание момента гибели в публикации, что я процитирую дальше, причём дата там дана — 8-е июня. Обнаружил я и другой источник, где указана дата 9-е июня. С точки зрения дня сегодняшнего эти расхождения в дате гибели несущественны, но для описания последовательности событий и боевых действий, связанных с гибелью 172-й сд при 3-ем штурме Севастополя, такие подробности весьма значимы.
В данном случае дату 9-е июня я привожу по записи Виртуального некрополя Севастополя, где приведена ссылка на книгу Ванеева,

Источник:
Г. И. Ванеев «Севастополь, 1941 - 1942. Хроника героической обороны. В двух книгах. Книга 2 (02.01 - 05.07.1942)»,
но запись там по «Дате выбытия» не столь однозначная: «09.06.1942 Севастополь (02.1943)».
То есть даны даже не две разные даты гибели, а два варианта судьбы воина. А на сайте самого некрополя, где маловероятно захоронение Караева, как и многих прочих героев обороны Севастополя, время гибели комиссара не уточняется — «1942» — и всё. Картина уже знакомая.   
    Странно, что в картотеках ГЛАВПУРККА и УСУ-5 ГУК НКО нет никаких сведений о мобилизации батальонного комиссара Караева (где, когда, каким РВК). Почему-то на портале нет и ссылки на какую-либо Книгу Памяти уроженца Симферополя и защитника Севастополя.
И всё-таки память о Караеве жива, а две упомянутые мною публикации дают достаточно полную картину о нём, как о человеке и воине. И вот вторая публикация, где есть рассказ о комиссаре.
…….
Источник:
ЗАПУТАННАЯ ИСТОРИЯ, в которой связаны Севастополь, Крымфронт и ... Кенигсберг.
Завязку истории я упускаю, автора заинтересовала судьба другого политрука, и анализировал он его документы, но вышел на тот факт, что политрук был "севастопольский", 172-я стрелковая дивизия 514 сп, и не просто политрук, а поляк-политрук, отозванный командованием Крымского фронта в числе прочих политработников и офицеров "не той" национальности.  А далее я уже цитирую автора:
«…И, вот, возникла мысль пройтись по судьбам офицеров, которых "злой Мехлис" отозвал из Севастополя.
…Списков достаточно много, мы же попробуем разобрать самый маленький (но и на него потребуется не одна статья). В нем имена защитников Севастополя "не той" национальности: болгар, крымских татар, поляков, литовцев. Среди тех, кого должны были отозвать, были даже персы и курды. Откуда они? Кто жил в Крыму постоянно (имея персидское подданство), а были и такие, кто перешел из шахской армии. Так, например, командир одной из батарей полка дотов и дзотов, ранее числился "сотван довом" (насколько я понял, младший лейтенант) шахской армии.
   Самое интересное, что многие офицеры "на Большую землю" так и не попали. (Не успели или командиры отстояли).
Раз уж затронули 514-й стрелковый полк, то в марте 1942 года только из него по директиве Крымфронта должны были отозвать 27 офицеров (коих и без того было мало). Пожалуй, самым известным из "отзовистов" был человек, который фактически спас ситуацию в районе д. Камары (ныне Оборонное) в середине ноября 1941 года, при неудачной атаке Местного (караульного) полка ЧФ. Военком 514 полка в звании батальонного комиссара поднял бойцов в контратаку и сумел остановить бегущих моряков караульного полка. Из воспоминаний И.А. Ласкина:

«Особенно жаркий бой разгорелся за селение Камары. Мы с комиссаром (дивизии) в это время находились на наблюдательном пункте 514-го полка — на восточной окраине этого селения. Вдруг послышалось мощное русское «ура!». Это 2-й батальон, где в это время был комиссар полка Осман Асанович Караев, перешел в контратаку…»
Да, речь идет о старшем батальонном комиссаре Османе Асановиче (Осановиче) Караеве. Его тоже должны были отозвать. Он крымский татарин (и офицеров крымских татар в Севастополе было достаточно много, хотя большинство кадровых офицеров служило не в Крыму).
    Чему равен старший батальонный комиссар? Звание введено с 30 июля 1940 года Постановлением СНК №2690 от 1 сентября 1939 года, объявленного Приказом НКО №226 от 26 июля 1940 года. Звание соответствовало подполковнику.
Родился он в Симферополе в 1905 году, имея возможность эвакуироваться из Крыма летом 1941 года, он добровольцем вступает в 3-ю Крымскую моторизованную дивизию народного ополчения (с октября 1941 года 172-я сд) военкомом батальона.
Осман Караев упоминается и в мемуарах у маршала Крылова, у И.А. Ласкина. Именно командир 172-й сд И.А. Ласкин и военком Солонцов "отстояли" своего политработника, добившись, чтобы он остался в Севастополе.
Погиб он 8-го июня 1942 года на окруженном командном пункте 172-й дивизии (он и сейчас сохранился на территории Водоканала). Числится пропавшим без вести, хотя, на мемориальном кладбище в п. Дергачи есть его могила. Но, опять же... судьба ее совершенно непонятна. Откуда она? Почему есть только его могила, а могилы остальных погибших на окруженном КП нет. Немцы использовали этот же КП в 1944-м.
     По воспоминаниям, его в последний раз видели 8 июня 1942 года на ступенях КП, с ППД в руках, ведущим огонь по немецкой пехоте, потом... взрыв. После этого его никто не видел. В воспоминаниях ветеранов о перезахоронении погибших с того КП тоже ничего нет. Странно это, но... (просто жаль, что до конца эти истории пока не смог раскопать, хотелось бы рассказать больше).
В любом случае, подвиг остается подвигом».

Конец цитаты.
………..

Теперь рассказ о командире
КОМАНДИР ПОЛКА УСТИНОВ
    Начну с воспоминания Батова, который в то время был в Крыму зам. командарма 51-й ОА, и его слова я привожу здесь не первый раз:
«Из так называемых крымских дивизий быстро выделилась своей сколоченностью 172-я. Под руководством полковника И. Г. Торопцева она росла как на дрожжах. Это был опытный командир, умница, учил солдат именно тому, что нужно им в бою. У него были хорошо подготовленные командиры полков — И. Ф. Устинов и П. М. Ерофеев…».

   У командира 514-го сп подполковника УСТИНОВА ИВАНА ФИЛИППОВИЧА на портале Память народа представлена редкая по объёму сведений карточка учёта (см. иллюстрацию), и в ней много любопытных свидетельств ушедшей советской эпохи довоенного периода.
   По пункту 30. Место службы и должность (или род занятий вне Военного ведомства)
«Вывод из аттестации 1938 г.
Занимаемой должности пол-прод-снабжения части и званию ст. л-т соответствует.
  Вывод из парт-характеристики.
В партийной работе участие принимает достаточное, вел активную работу по разоблачению врагов народа.
Делу партии Ленина-Сталина и соц. родине предан».
     Позже в этом же разделе поверх записей, сделанных чёрными чернилами, было вписано в отношении соответствия должности и званию следующее: «не соответствует…перевести по окончании Выстрел на долж. кр. б-на. Звание Капитан вне очереди».
     Этот вывод о несоответствии означал повышение, которое должно было произойти по окончании Устиновым курсов Выстрел, и повышение произошло, но записи о присвоении воинских званий по п. 13. идут с 1937-го года от звания «старший лейтенант». Военную карьеру в Красной Армии Устинов начал с ноября 1928 года, став курсантом п/ш (полковой школы) 90-го (?) Стрелкового полка (УВО). В этом же полку он служил до 1938 года и поднимался вверх по ступенькам от должности «пом. ком. взвода» и физрука полка до «ком. роты» (в 1935 году), затем последовали понижения в должности, но в 1937 году, когда он стал старшим лейтенантом, то получил опять должность командира роты с приставкой «врид.».
И затем следует перевод в 256-й Стрелковый полк (ХВО) на должность начальника «прод. снабжения» в тот самый период 1937-38 годов, когда он «вел активную работу по разоблачению врагов народа», и у такой характеристики его деятельности могут существовать разные оценки в истории нашей страны в зависимости от текущей политической ситуации.
Через год нач.прод становится капитаном, командиром батальона 530-го сп 156 стрелковой дивизии в том же Харьковском Военном округе, где, похоже, кадровики сделали все выписки из его личного дела в новую карточку учёта.
Следующая запись уже о назначении Устинова приказом по Приморской армии командиром 31-го сп 172-й сд, и это январь 1942 года, и в марте новую его должность подтвердил приказ НКО. А вот о назначении его командиром 514-го сп той же дивизии приказа нет в этой карточке, есть только запись: «514 с.п. Командир», и сделана она по выписке «/с личного дела/ в 1 Управлении» одновременно с записью: «Убит 8.6.42 г. в Севастополе».
И ещё одна запись чуть выше: «анкета 1.2.45.», что вероятно означает начавшийся розыск.
    Но на портале выложена ещё одна учётно-послужная карточка иного формата, заведённая сразу на подполковника Устинова Ивана Филипповича, и вот в ней есть записи и о присвоении звания приказом НКО от 11.2.42 г., и запись о том, что он стал командиром 514 с.п. 172 с.д. Крымского фронта согласно приказу по Приморской Армии №044 от 19.2.42 г.
Ниже следует запись карандашом, полностью повторяющая ту, что я привёл из предыдущей карточки, о том, где и когда Устинов погиб, и откуда взяты эти сведения.
И карандашная запись явно сделана после войны, а в карточке изначально следующее: «Передан на Исключение из списков КА как пропав. б/вести по анкете 23.4.46». Значит, искали Устинова ещё и в 1946-ом году, и анкета розыскная на портале представлена.

   Что дополнительно становится известным из анкеты. Семья до войны проживала в Симферополе и туда же (в тот  же дом вернулась после войны), адрес: Бульвар Ленина 14, кв.2, а семья-то была большая – три дочери-последыши (1933,-35, -37 годов рождения) и маленький сын 1939 г.р., а жена Устинова – Ольга Ивановна, получала на всех 400 руб. пособия с 1943 года.  Связь с мужем Ольга Ивановна потеряла в 1942 году, но его последнее место службы и должность она знала, а вот ГУК-НКО о его судьбе долго не знал ничего достоверного, но в выписку из приказа от 16-го сентября 1946 года по Крымскому Облвоенкомату подполковник Устинов включён как убитый 8.6.42 г. командир 514 стрелкового полка 172 сд.
Разобрались, хотя в отношении даты гибели есть другой вариант: и в воспоминаниях Крылова (косвенно), и в Книге Памяти города-героя Севастополя указано: «Погиб 9.06.1942 года в р-не ст. Мекензиевы Горы», а на мемориале в Дергачах дата гибели не уточнена, как у многих других, указано лишь: «1908-1942».
Ещё в его документах есть сложности с написанием места рождения, а родился он в селе Русская Пенделка — село в Кузнецком районе Пензенской области. Название часто искажалось в документах или было написано не полностью – только как с. Русское…
Я поинтересовался и нашёл, что первое упоминание о селе есть в ревизии 1719 года — «деревня Пинделга». В документе перечислены проживавшие там татарские мурзы вместе с принадлежавшими им крестьянами. Входило оно тогда в состав Махалинского сельсовета.
Село продолжает жить и сегодня, оно расположено в восточной части Пензенской области примерно в 25 километрах от райцентра — Кузнецка.
На 1 ноября 2025 года в селе Русская Пенделка зарегистрировано 50 жителей, среди них 22 мужчины и 28 женщин. В том числе несовершеннолетних 4 человека, трудоспособного населения 29 человек, а пенсионеров 17 человек.
Не уверен, что кто-то из них знает о своём земляке –– командире стрелкового полка, погибшем, защищая Крым.
Замечу также ещё одну важную деталь –– никакими сведениями о полученных подполковником Устиновым Иваном Филипповичем правительственных наградах портал не располагает.

Комдив Ласкин (ввиду эвакуации) не был свидетелем их гибели, в своих воспоминаниях он, однако привёл небольшое описание событий 9-го июня 1942 года (со слов других свидетелей), когда попало в окружение командование 514-го полка –– подполковник И. Ф. Устинов и комиссар полка О. А. Караев.
«…С небольшой группой автоматчиков они пытались прорваться. Завязалась перестрелка. Устинов и Караев были ранены. Врач Раиса Гольдман бросилась к Устинову, чтобы сделать перевязку, но он приказал ей отходить, а сам снова стал отстреливаться.
В этом бою командир полка Устинов, комиссар Караев, адъютант командира полка Можайский и большинство автоматчиков погибли. В командование полком вступил начальник штаба полка капитан П. М. Островский».
   О последних днях боёв в Севастополе и судьбе тех, кто отступал до мыса Херсонес (а это ещё почти месяц непрерывных боёв), я хочу рассказать в следующей части, потому что накопилось много материалов о судьбах бойцов и командиров, попавших в плен.
О том, что по разным источникам приводятся две разные даты гибели Устинова и Караева (8-е или 9-е июня), я уже писал ранее. Повторюсь ещё и о том, что захоронение обоих на мемориальном комплексе в Дергачах, скорее символическое, не подтверждённое какими-либо документами. Их условные могилы находятся слева от центрального входа, как указывает паспорт захоронения –– рядом с Героем Советского Союза Петуховым.

Необходимо хоть немного сказать о Раисе Гольдман и Можайском.
Рахиль-Раиса Абрамовна Гольдман, 1919 г.р., уроженка г. Симферополя, в Красной Армии с августа 1941 года, прошла всю войну, закончила службу за месяц до Победы в звании лейтенанта медслужбы. В 1985 году была представлена к награждению юбилейным орденом Отечественной войны II степени.
А вот об адъютанте командира полка ничего обнаружить не удалось. Можайский –– фамилия не редкая, а других сведений кроме места службы нет, и тот же портал Поиск ру (poisk.re) при переборе мною всех возможных кандидатов выдал на 7 странице поиска уведомление: «Слишком много просьб» и закрылся. И это притом, что ни Память Народа, ни ОБД Мемориал не хотели даже открываться… случаются теперь вот такие тупиковые ситуации в поисках.
В последнее время работать на портале Память Народа стало значительно труднее, он часто не откликается на запросы или, сообщив о своей перегрузке, рекомендует обратиться позже. Это огорчает, как и вообще проблемы с интернетом, поэтому часто появляется неуверенность — всё ли мне удалось выяснить, и насколько справедливы выводы, которые я пытаюсь сделать о событиях давно минувших дней, ведь для этого необходимо перепробовать несколько возможных вариантов с учётом наиболее вероятных ошибок в документах военнослужащих.
………
Справка из статьи 172-я стрелковая дивизия
rkkawwii.ru
«…20 ноября 514-й сп дивизии смелой ночной контратакой освободил Камары, захватил много пленных. С утра 21 ноября после артиллерийской подготовки противник снова перешел в наступление на обоих флангах сектора, где оборонялась 172-я дивизия. Особо сильные бои завязались в районе высоты 440,8 и за Камары. Гитлеровцам удалось снова захватить высоту и вклиниться в оборону 514-го полка у деревни. Однако в результате очередной контратаки Камары снова перешли в руки полка.
    Удержанием деревни Камары и высоты с Итальянским кладбищем полки дивизии не позволили врагу вырваться на Сапун-гору и этим в известной мере предотвратили угрозу всей обороне Севастополя. Войска Приморской армии в течение ноябрьских боев выполнили очень важную задачу — отстояли Севастополь и нанесли противнику большой урон.
     К началу второго штурма Севастополя дивизия входила во II-сектор обороны. Комендант сектора – полковник И.А. Ласкин. Общая численность войск сектора 12 230 человек.
     Рано утром 17 декабря противник начал мощную огневую подготовку на всем фронте обороны Севастополя, рассчитывая этим замаскировать направление главного удара. Ждать долго наступления врага не пришлось. Через двадцать пять минут после начала артиллерийской подготовки пять немецких пехотных дивизий и одна румынская бригада с танками перешли в наступление. На фронте второго сектора наступали 50-я пехотная дивизия немцев с танками и 1-я горнострелковая бригада румын.
    Хотя враг нес большие потери, но все же был сильнее, так как имел резервы и неограниченное количество боеприпасов. Выйдя на гребень высоты с Итальянским кладбищем, он серьезно улучшил свое положение и ослабил оборону частей дивизии и ее соседей на важном ялтинском направлении. Таким образом, в эти дни противник добился успеха на обоих направлениях.
    20 декабря войсками второго сектора была проведена контратака. Все полки и 7-я бригада морской пехоты стремительным броском к 14 часам 30 минутам полностью овладели гребнем высоты с Итальянским кладбищем и улучшили позиции в районе Камар. 21 декабря бои продолжались с неослабеваемым напряжением. За высоту с Итальянским кладбищем ежедневно шла напряженная борьба. Враг упорно стремился захватить ее полностью и бросал сюда резервы.
    На ялтинском направлении 24–25 декабря бои стали ослабевать. Поздним вечером 25 декабря части дивизии нанесли сильный и очень удачный удар по району скопления пехоты противника. 31 декабря 1941 года части второго сектора перешли в наступление. Враг не ожидал этого. Его передовые части были быстро разгромлены, и советские воины полностью овладели вершиной высоты с Итальянским кладбищем, селением Верхний Чоргунь и улучшили позиции в районе села Камары Лишь после этого гитлеровцы пришли в себя. Они обрушили на части сектора всю силу огня и заставили их остановить наступление. В этот же день принято решение дивизию в обороне на ялтинском направлении заменить прибывшей, а ее два полка, хотя и утомленные, но закаленные и испытанные в боях, направить на северный участок, чтобы провести наступление в направлении Мекензиевы Горы, Бельбек.
    5 января 1942 года после мощной артподготовки 514-й и 747-й полки дивизии рванулись вперед. Левее в наступление перешли полки 95-й дивизии, а справа — 79-я бригада. Три соединения должны были отвоевать у врага выгодные рубежи и оттеснить его от Севастополя.

В течение дня дивизия выполнила свою ближайшую задачу — отбросила противника с Мекензиевых гор, вышла на гребень высот южнее селения Бельбек. Успех сопутствовал также 79-й морской стрелковой бригаде и 95-й дивизии. Занятый соединениями рубеж был выгодным для ведения обороны, и по приказу командарма воины стали закрепляться, закапываться в промерзшую и каменистую землю.
     В январе 1942 года под Севастополем возникло такое равновесие сил, когда ни одна из сторон не в состоянии была проводить наступательные действия с решительной целью. Наступило фронтовое затишье, длившееся до мая.
    В ходе 2-го штурма советские войска в секторе, в основном, удержали свои позиции. После отражения штурма дивизия в двухполковом составе, переброшена в 4-й сектор обороны, и она занимает позиции на правом фланге 95-й стрелковой дивизии».
……….
    Героические действия многих защитников Севастополя в ноябрьских боях с немецко-фашистскими захватчиками были отмечены приказом Командующего Черноморским флотом  «№3с» от 8 декабря 1941 года. В нём от имени Президиума Верховного Совета СССР Военный Совет ЧФ представил к награждению 67 человек.
Здесь я назову лишь бойцов и командиров 514 сп, и расскажу, что известно об их судьбах.
Сразу оговорюсь, что в воспоминаниях Ласкина я не встретил упоминания об одном боевом эпизоде во время ноябрьских боёв под Камарами, который был наполнен героизмом, отмеченным позже при награждении бойцов и командиров в декабре 1941 года.
Но из содержания наградных листов становится ясно, что на высоте 555,3, расположенной восточнее с. Камары была окружена немцами 3-я рота 1-го батальона 514-го сп. Она более двух суток дралась в окружении и часть бойцов во главе с командиром прорвались к своим.

А командовал этой ротой
— ГОНЧАР Владимир Павлович.
Младший лейтенант, призван в 1941 году Алуштинским РВК Крымской АССР,  русский, член ВКПб.
В его наградном листе написано:
«Тов. Гончар В.П. со своей стрелковой ротой 514 с.п. занимал высоту 555, 3.
20/XI высота была окружена от расположения батальона. С 20/XI по 23/XI рота находилась в окружении.
Под руководством к-ра роты мл. лейтенанта т. Гончар рота заняла круговую оборону и, невзирая на ураганный огонь противника, сдерживала высоту.
4 раза контратаковал противника, нанеся ему большие потери. К ночи с 22 на 23 ноября, когда выяснилось, что рота отрезана, боеприпасы оканчиваются, все попытки наладить связь с батальоном безуспешны, т. Гончар принял решение идти на прорыв.
   Организовал бой, вывел из окружения остатки роты без потерь и присоединился к своим частям.
Во время нахождения в окружении своим личным примером, мужеством и командирской волей обеспечил стойкость роты и ее выход из окружения.
Тов. Гончар, как командир, пользуется среди бойцов роты большим авторитетом и любовью. Являет собой подлинный образец командира, большевика, верного сына своей родины».
………
Надо ещё сказать, что все наградные листы подписаны 6.12.41 г. уже майором Шашло В.В., заменившем раненного в бою Устинова, и батальонным комиссаром Караевым.
     Гончар был награждён орденом «Красная Звезда». Из учётно-послужной карточки капитана Гочнара Владимира Павловича можно узнать, что он был ранен и контужен, кроме ордена награждён и медалью «За оборону Севастополя». Воевал в разных частях до 30-го апреля 1945 года, но за десять дней до Победы гвардии капитан, зам. командира батальона 37-й гв. сд погиб в бою и был похоронен «юго-вост. окр. с. Фетцово Сфельде у развилки дорог на шоссе, что на Клебов». Эта запись перенесена в карточку из списков ОК 65-й Армии.
Бывший немецкий Клебов теперь называется теперь Хлебув –– это деревня в западной Польше.
До 1945 года она (под названием Клебов) относилась к Пруссии (провинция Бранденбург), а сразу за Хлебувом течёт река Одра (Одер), и начинается Германия в современных границах.
В выписке из приказа по Крымскому облвоенкомату на исключение Гончара из списков КА допущены две опечатки. Ошибку в фамилии Гонгар, позже исправили, а в фамилии жены, Лидии Семеновны, проживавшей в Алуште, оставили не замеченной, ну и не указали номер полка (109–й гв. сп), а приписали его к полку по номеру дивизии –– 37-й стрелковый полк без номера дивизии. И это достаточно серьёзные ошибки для столь важного документа. Увы, без ошибок никак.
………
— САМЧУК Михаил Васильевич, 1918 г.р., красноармеец, помощник командира взвода.
Украинец, б/п, призван в 1941 году Алуштинским РВК Крымской АССР.
Награждён орденом «Красная Звезда», из наградного листа:
«… при окружении противником 3-й роты Самчук неоднократно посылался в разведку для установления связи со своими частями и партизанами. «20-го ноября при возвращении из разведки тов. Самчук был внезапно окружен группой фашистов в 8 – 10 человек. Метнув во врага 2 ручные гранаты, рассеяв группу немцев, он бросился к своим, но путь ему перерезала новая группа фашистов. Вспомнив, что в брошенном окопе позади себя он видел ручные гранаты, т. Самчук вернулся, захватил 3 ручные гранаты и рассеяв 2-ю группу немцев, присоединился к своему подразделению.
   На протяжении всех боев за Крым с 25-го сентября т. Самчук проявил себя как исключительно смелый и дисциплинированный красноармеец. В боях на 62-м участке на протяжении 3-х километров, при отходе полка, он нес своего взводного командира, раненного в бою».
   У красноармейца Самчука из 514 сп, как минимум три тёзки-ровесника, причём один был приписан медиками к 514 МБ. Описка? Но он и другого места призыва, а это уже существенное отличие. Однако «МБ» в других документах преобразуется в «мор. бр.», а существовала ли вообще такая бригада? Я запросил сведения о ней и не обнаружил, хотя была 154-я омбр… всё-таки это ошибки. Могу только предположить, что «наш» Самчук был демобилизован по ранению (документ ЭГ2454) в 1943 году.
………
— СВИНУХОВ Роман Васильевич, 1902 г.р., красноармеец, помощник командира взвода.
Русский, член ВКПб, призван в 1941 году Кировским РВК Сталинской области.
Награждён медалью «За боевые заслуги», из наградного листа:
«С 20-го по 23-е ноября был в составе 3-й роты во вражеском окружении. После выбытия из строя командира отделения принял на себя командование отделением. 4 раза водил отделение в контратаки, увлекая бойцов личным примером.
При прорыве из окружения вместе с бойцами своего отделения прикрывал отход роты, поражая противника ручными гранатами…».
    Кроме наградных ничего конкретного о судьбе помкомвзвода Свинухова не нашёл.
………
— МИЛЬЧЕНКО Александр Харитонович, 1911 г.г., рядовой.
Украинец, член ВЛКСМ, призван в 1941 году Старобельским РВК Ворошиловградской области.
Награждён медалью «За отвагу», содержание подвига:
«...красноармеец 3-й стр. роты, попав в окружение противника на высоте 555,3 в течение 2-х суток дрался с противником, нанося ему большой урон.
При прорыве из окружения совместно с группой бойцов огнем ручных гранат обеспечил выход взвода и присоединение его к роте…».
    Дальнейшая слудьба документально не прослеживается.
………
— ЖИЛИНКОВ Александр Николаевич, 1922 г.р., красноармеец 3-й роты 1-го батальона, связной командира роты.
Русский, член ВЛКСМ, сведении о призыве нет…
Награждён медалью «За отвагу», описание подвига:
«…20/XI 1941 с 3-й стрелковой ротой оказался в окружении противника на высоте 555, 3. В течение двухсуточного боя держал связь между взводами и передавал приказы командира быстро и точно, невзирая на ураганный огонь пулеметов и минометов противника. При прорыве из окружения находился при политруке роты тов. Яценко, совместно с ним прикрывая отход роты…».   
     Последняя фраза в представлении, возможно, относится к более ранним событиям, так в скобках читается: «с Перекопа».
   Судьба красноармейца документально не прослеживается, единственное дополнение — он проходит и как краснофлотец по картотекам моряков, что не является неожиданностью для многих защитников города Севастополя.
……..
— ФАТИН Павел Прохорович, 1913 г.р., красноармеец.
Русский, б\п, призван в 1941 году Октябрьским РВК г. Москвы.
Награждён медалью «За отвагу».
« Мужественный и храбрый разведчик  514 с.п.. Неоднократно ходил в разведку в расположение противника, доставляя ценные сведения о расположении огневых точках и сил врага. 21-го ноября 1941 г. во время разведки был окружен фашистами, т. Фатин, несмотря на окружение с боем прорвался к своей части.»
    Фатин пропал без вести, но где и когда установить невозможно. Документы указывают промежуток с 22.06.41 (?!) по 02.09.45, и это удручает, особенно датой 22-е июня при наличии наградного документа, датированного декабрём.
…….
Кроме «окруженцев», а из их числа наградили шестерых, также были награждены в приказе от 8-го декабря ещё восемь бойцов и командиров 514 сп.
— ЛОГВИНОВ Иван Фролович, 1909 г.р., старший лейтенант, командир батальона.
Русский, член ВКПб, сведений о призыве нет…
Вручена медаль «За боевые заслуги», из наградного листа:
«Вступив в командование батальоном в короткое время создал систему обороны батальона, несмотря на периодически повторявшиеся шквальные огневые налеты противника и налеты его авиации. Обладая большевистской целеустремленностью и большим личным мужеством, воспитывал в бойцах эти качества, почему оборона выдержала натиск противника, не отступая ни шагу. Как наиболее стойкий из командиров батальонов был переведен на решающий участок фронта обороны в 3-й батальон. Увидев, что под натиском превосходящих сил противника батальон дрогнул, лично остановил батальон и перевел его в контратаку, в которой был ранен. Старший лейтенант Логвинов является подлинным командиром - большевиком».
    Казалось мне, что если комбат был ранен в ноябре 1941 года, то должны быть следы о его пребывании в госпитале и дальнейших перемещениях, службе, но ничего не нашёл, кроме дублирующих выписок из картотеки награждений на Логинова (то есть с пропущенной буквой в фамилии) — той же медалью «За боевые заслуги»…
………
— ХИТАРОВ Сергей Артемьевич, 1902 г.р., младший лейтенант, командир взвода.
Грузин, б/п, призван в 1941 году Ялтинским РВК Крымской АССР
Награждён медалью «За отвагу», описание подвига:
«Во время боя 21-го ноября, после исчезновения командира батальона, принял на себя командование батальоном и отдельными подразделениями 1 Местного полка, оказавшимися рядом с батальоном. Организовал сопротивление противнику, занял оборону с левого фланга и, несмотря на массированный огонь противника и угрозу обхода, удерживал занятые позиции до получения приказа о занятии нового рубежа. Собрал оставленное оружие: 5 ручных пулеметов, 10 винтовок, 27 дисков к пулеметам. В течение боя проявил распорядительность, командирскую силу воли и большое личное мужество. Благодаря его действиям, батальон сохранил боеспособность, и продвижение противника было приостановлено».

Рассказ о дальнейшей судьбе Хитарова начину с архивного письма.
«8/VIII-43 г.
Прошу сообщить мне нахождение моего отца. Последний адрес: Действующая Армия, 888 полевая почта, 514 сп.
Хитаров Сергей Артемьевич, младший лейтенант, дважды орденоносец. Получал по аттестату 600 руб. /шестьсот руб./. Расчётный лист №2818, по 1-е мая 1943 года получал по аттестату мой дядя Хитаров Георгий Артемьевич, несмотря на то, что всё время я жил у тёти Щербаковой Анны Прохоровны. Теперь этой помощи я лишён. Я сирота, мама моя умерла в 19… г. 14 января. Я жил с папой. Когда его призвали в ряды Красной армии, меня отправили из Ялты в Краснодар к тёте в 1941 г. 28 августа…
У неё самой двое детей и старуха мать, все мы на её иждивении. Тётя получает 950 руб. жалования, мы живём голодаем. Мне 12 лет.
Прошу сообщить, где мой отец, и вышлите мне аттестат, если же его нет в живых, то установите пенсию, если от вас это зависит, если нет, то передайте в соответствующее учреждение. Аттестат или пенсию высылайте на имя тёти. Щербакова Анна Прохоровна проживает по ул. Красноармейской, №143, гор. Краснодар. В чём прошу не отказать. Остаюсь Хитаров Юрий. Наступает зима, я раздетый, не в чем в школу ходить. Прошу мне помочь и не отказать в ходатайстве».

   Текст письма, которое явно написала тётя Юрия, я немного поправил. Письмо вообще плохо читается, и в нём явно напутано с датой смерти матери ребёнка, и эта деталь здесь не второстепенная. Читается или как 1942, или даже как 1948 (!) — но это из-за надписей (резолюций) поверх письма...
А вот в наградном листе на мл. лейтенанта в графе 9 «Постоянный домашний адрес» (что обычно закрывают), чётко написано: «жена в РККА». И это уже определённая загадка, но её невозможно разгадать, исходя из наличия документов на портале.
Важнее понять, встретились ли отец и сын? И вероятность такого счастливого конца весьма высока. Но судьба Хитарова прояснилась только в конце войны, когда он после освобождения из плена и соответствующих проверок (спецлагерь №0187 НКВД), отслужил в 23-ем отдельном штурмовом (штрафном?) батальоне 1-го Белорусского фронта помощником начальника штаба. И ещё его след в августе 1945 года обнаруживается в Германии, в составе войск ГОСВГ, где  ст. лейтенант и получил медаль «За освобождение Севастополя».
А по первоначальным сведениям, что и вошли в приказ об исключении его из списков КА, Хитаров пропал без вести ещё в 1941 году. Так что его служба — дважды орденоносца даже по знаниям сына — в составе 514-го сп оставалась вне сведений ГУК-НКО, но в приказ 1944 года он попал на основе письма Щербаковой (1943 года).
В 1945 году этот приказ был отменён на основании сведений ещё из спецлагеря НКВД.
……………
— КУЛЬБАК Александр Яковлевич, 1904 г.р., политрук роты связи.
Русский, член ВЛКСМ, призван Сарабузским РВК Крымской АССР.
Награждён медалью «За отвагу», описание подвига:
«Во время боя 21-го ноября лично принимал участие в налаживание связи под огнем противника.
В момент, когда фашисты пошли в наступление и приблизились к окраине деревни Камары, тов. Кульбак собрал из связистов и отходящих бойцов группу в 18 человек, занял с ними огневую позицию на скалах и открыл предельный огонь по противнику. Своей группой способствовал сначала приостановке наступления, а в последующем уничтожению всей группы противника, состоявшей в основном из офицерского и унтер-офицерского состава. Во время боя т. Кульбак проявил личное мужество и неустрашимость».
    О политруке есть рассказ в воспоминаниях Ласкина.
Архив сообщает дополнительно, что политрук родом из села Малая Токмачка Запорожской области.
Он был награждён медалью «За оборону Севастополя» приказом по штабу 2-го Украинского фронта, значит, выжил и воевал дальше уже в звании капитана, жаль, что в приказе пропустили мягкий знак в написании фамилии, но из приказа следует, что медаль вручена бывшему политруку роты связи 172-й стрелковой дивизии.
А войну он прошёл всю до конца, об этом свидетельствует медаль «За победу над Германией…».
………
— ОВСЯННИКОВ Михаил Андреевич, 1919 г.р., сержант, командир отделения.
Русский, член ВЛКСМ, призван Сверлинским РВК в 1939 году.
Награждён медалью «За отвагу», из наградного листа:
«… к-р отделения 1-го взвода 6-й роты во время боев за высоту 440, 8 с 15 ноября показал образцы личной храбрости.
При получении задания на занятие высотки с тригонометрическим знаком, находясь в составе разведки, сержант Овсянников вплотную подошел к немцам и забросал их ручными гранатами, что дало составу разведки отойти без потерь. При наступлении 3-го декабря на разрушенную часовню на отрогах высоты 440,8 обеспечил отход 2-го взвода роты, прикрыв взвод своим отделением…».
    Из характеристики на Овсянникова дополнительно известно, что он являлся комсоргом роты.
Отдельно от наградных документов не портале есть сведения из картотеки ранений о том, что был ранен, проходил лечение в госпитале ЭГ2123 м выбыл в часть 18.03.42 г.
Дальнейшая судьба сержанта прослеживается предположительно. Это притом обиднее, что он из довоенного призыва, но полных тёзок у Овсянникова много, и даже есть среди них ровесник и земляк.
Пришлось изучить топонимику Калининской области. Я запросил сведения о Сверлинском РВК, что указан в наградном листе, но следов такого я не обнаружил.
Светлинский район есть в Оренбургской области, такую опечатку можно допустить легко, но район был образован лишь в 1965 году…
Зато в Калининской области существовал с 1929 до 1956 года Нерльский район, откуда родом некий ст. лейтенант Овсянников Михаил Андреевич 1919 г.р., призванный в 1939 году (!) Нерльским РВК.
Очень хотелось мне, чтобы это и был бывший сержант 514 сп 172 сд, но в учётно-послужной карточке ст. лейтенанта нет такого места службы, а есть 81-я морская стрелковая бригада (что уже близко по смыслу), но потом совсем уже эксклюзивная должность в 3-ем стрелковом батальоне 1-й женской отдельной добровольческой стрелковой бригаде войск НКВД. Вот уж никогда о такой и не слыхивал…
    Но в другой подборке документов уже на гвардии ст. лейтенанта, служившего в 335 гв. сп 117 гв. сд, награждённого орденом «Красного Знамени», первым местом службы упомянута Отдельная Приморская армия.
Более точно там не указано, но слишком уже близко было, чтобы сомневаться.
И оказалось, что не надо сомневаться, так как в наградном листе на гвардии старшего лейтенанта чётко указано, что он в Отечественной войне с 1941 года, и ранее награждён медалью «За отвагу» приказом №3с от 8.12.41 г. по Черноморскому флоту! Что и требовалось доказать. Это он и был. Оказалось, что в декабре 1943 года он, будучи командиром пулемётной роты, награждён в составе Отдельной Приморской армии за бои на плацдарме, захваченном при десантировании на берег Крыма. Овсянников стал офицером, вероятно, окончив военное училище, и ему выпало освобождать Крым от фашистов. Что было дальше? Проследить не удалось…
………
— СОТНИКОВ Николай Иванович, г.р. (не указан), красноармеец, командир отделения.
Украинец, член ВЛКСМ, призван в 1941 году Бахчисарайским РВК Крымской АССР.
Медаль «За боевые заслуги», из представления к награде:
«Сотников Н.И. к-р отделения заград взвода 514 с.п. В боях 21 ноября у высоты 440, 8 под руководством отсекра партбюро 514 с.п. т. Алексеева сражался во главе своего отделения против прорвавшейся к деревне Камары ударной группы противника, нанося последнему большой урон ружейным огнем. В бою проявил находчивость, большое личное мужество и умение руководить бойцами…».
    Достаточно странный текст в этом наградном, особенно в окончании представления: «В бою веселым задором воодушевлял бойцов. Действия отделения под командой Сотникова способствовали прекращению продвижения, а затем и полному разгрому ударной группы противника».
    А зачем сюда вписали Алексеева со странной должностью «отсекр. партбюро». Кто же из них руководил боем?
Алексеева среди награждённых не было, а Сотникова в тексте назвали командиром взвода, но под его командой было только отделение, относящееся к заградотрядам.
Кроме наградных документов ничего не обнаружил.
………
— УШАКОВА Тамара Александровна, 1919 г.р., санитарка.
Русская, б/п, сведений о призыве нет…доброволец?
Медаль «За отвагу», описание подвига:
«В течение всего боя 21 ноября, под огнем противника перевязывала раненных бойцов, организовала вынос из-под обстрела и эвакуацию в ближайший тыл. В течение дня ею была оказана помощь до 50 раненных бойцов. Тов. Ушакова к раненным бойцам проявила материнскую заботу и большое личное мужество».
    Простим писавшим такие однообразные в эпитетах и не совсем иногда уместные слова в представлениях к наградам. Писанины вообще хватало и без того, а ещё на каждого представленного к награде составлялась отдельная характеристика, а ведь у командиров кроме дел ратных хватало забот хозяйственных, особенно в декабре, да и отдыхать бойцам и командирам тоже необходимо когда-то, но времени на всё про всё было, как правило, в обрез …
Что касается дальнейшей судьбы Тамары Александровны, то достоверно она не прослеживается, о санитарке полка изначально маловато точных сведений, а тёзки у неё на фронте были.
……..
— ОБАРЕМКА Виктор Васильевич, 1924 г.р., рядовой 6-й роты.
Русский, б/п, призван Севастопольским ГВК, Крымская АССР.
Обаремка был из местного набора  молодёжи, ещё не дотянувшей даже до полных 18 лет.
Награждён медалью «За отвагу», из описания его действий можно предположить, что знание местности помогало Виктору в службе:
«…отличается личным мужеством, неоднократно ходил в разведку, принося о противнике ценные сведения. Ведя наблюдение за противником, из трофейного ручного пулемета уничтожил 4-х наблюдателей-корректировщиков противника (25, 27, 30 ноября и 3 декабря), чем нарушил на время систему наблюдения врага».
     На портале Память народа я обнаружил лишь документы, свидетельствующие об этой награде самого молодого из бойцов 514 стрелкового полка…
………
   
Продолжение следует…