Питомник 58

*   *   *
Когда дверь «Дандана» открылась, первым желанием было попятиться назад, несмотря на наличие на лице респираторной маски. Мутный и густой воздух в открывшемся проеме даже на вид казался зловонным, а пробивавшийся сквозь муть свет каких-то сизых ламп, к тому же, без конца мигающий, только добавлял картине зловещего уныния. Следуя за Козимо, Легор спрыгнул с высокого порожка и краем глаза успел заметить, что из двери в дальнем конце «Дандана» выгрузился целый отряд крепких молодцов в таких же, как у них с Козимо защитных костюмах, только респираторные маски на их лицах были вытянутыми под обязательную для правительственной охраны волчью идентификацию. Кузен, когда переодевались, тоже нацепил какие-то фальшивые щеки и нос, из-за чего, надевая защитный шлем, долго чертыхался и вздыхал, а под конец полушутливо сказал, чтобы Легор не вздумал ныть по дороге, ибо ему, с детства получившему запрет на порчу своей внешности, не понять, каково это, носить фальшивые накладки, да еще и под шлемом.
Немного постояли, озираясь.
- Готов? – услышал Легор в наушниках голос Козимо. – Тогда иди строго за мной.
Они двинулись вдоль склада каких-то полусгнивших ящиков, которые выплывали на них из тумана серым призрачным месивом.
- Знаешь, Козимо, - пробурчал Легор в микрофон своей маски, - если это ты называешь «заглянем», то оно мало будет отличаться от моего «бывал». Тут же ничего невозможно рассмотреть!
- Это только тут, - деловито ответил  Козимо. – Дальше будет лучше.
- А тут что за место?
- Старая фабрика по производству волокон. Для всего: тканей, клиник суржменов, пластиковой мебели… Она давно уже не работает, но разгрузочная площадка здесь идеальное место для парковки «Дандана» - внимания не привлекает, вокруг стены и стены. Одно плохо, слишком много подземных испарений. Под нами этажа три бывших складских помещений и цехов, которые раскупили под всякие игровые заведения и бойцовские клубы. Сам понимаешь, какой у них там воздух, вот и вывели все сюда, как в колодец, зато до начала маршрута, который я выбрал, рукой подать. Видишь просвет впереди? Это уже улица.
Легор хмыкнул, но, ослабив бдительность, тут же зацепил один из ящиков и еле успел отскочить – вся спрессованная временем конструкция зашаталась и обрушилась, подняв целое облако грязных ошметков и щепок, и почти тут же из образовавшейся бреши брызнули врассыпную какие-то скрюченные тени. Легор инстинктивно прижался к спокойному, как монумент, кузену и схватил его за руку. Отовсюду ему слышался мерзкий шорох и гуд, как будто растревожилось скопище каких-то насекомых.
- Кто это?!
- Местные нищие, - ровным голосом ответил Козимо. - Их тут много живет, но можешь не опасаться, нас никто не тронет. Сейчас все успокоятся.
Подтверждая его слова сзади, где еле угадывался в тумане отряд охранников, раздалась пара тихих хлопков, чей-то визг, и внезапно все действительно стихло.
- Вот видишь.
Судя по голосу, Козимо улыбался, но Легор не мог сказать, что успокоился.
- Там, что? Кого-то убили? – спросил он.
- Не знаю, - холодно произнес Козимо. – Возможно, кто-то из нищих налетел на защитное поле «Дандана». Обычное дело. Они здесь то и дело куда-то проваливаются, обо что-то бьются…
- А эти хлопки? Разве не выстрелы?
- Откуда мне знать? Я вижу и слышу не больше твоего. И вообще, ты не о том волнуешься.
Козимо ускорил шаг, и вскоре они оказались на улице, где тумана, на самом деле, было меньше, что давало возможность рассмотреть горы мусора перед витринами каких-то заведений и облупившуюся облицовку уносящихся ввысь домов, однако, не покидало ощущение, что все вокруг по-прежнему ядовито-зловонное, подернутое неистребимой уже дымкой испарений, и сочились они, кажется, прямо сквозь заплеванное и зашарканное тротуарное покрытие.
- Ну вот, мы стоим на одной из центральных улиц, - бодро сообщил голос Козимо. – Можно сказать, на проспекте. Наверняка, имени Тичера. У них тут все мало-мальски масштабное названо в честь твоего предка. Впрочем, нынешнее поколение местных это вряд ли помнит.
Он довольно бесцеремонно прихватил за локоть проходящего мимо парня, глаза которого были почти полностью скрыты густой челкой нарощенной шерсти непонятного происхождения, и развернул к себе.
- Чего надо? – глухо спросил парень. – У меня есть идентификация, и она вся легальная.
- Да мне плевать, - в тон ему заявил Козимо. – Мы хотели узнать название этой улицы. Скажешь?
Парень покрутил шеей, выдернул руку и молча пошел дальше.
- Что и требовалось доказать, - проговорил Козимо.
Затем повернул голову в сторону отряда охранников и еле заметно качнул ею вслед уходящему парню. Легор хотел посмотреть, что будет, но кузен потащил его дальше.
- У мальчика явно нет никакой идентификации, иначе он не стал бы сразу о ней сообщать, - пояснил он, когда Легор принялся спрашивать, зачем нужно было кого-то за парнем посылать. – А если и найдется что-то похожее, то, наверняка, нелегальная фальшивка. Оставлять такое без внимания нельзя. Как, впрочем, и хамство, и то, что он не знает названия улицы.
Козимо засмеялся, давая понять, что шутит, но тут же прибавил серьезно:
- Ребята его просто проверят и, если я прав, сдадут куда следует. А ты смотри по сторонам, смотри. И не просто глазей, а постарайся понять для чего, собственно, я тебе это показываю.
Легор с неохотой осмотрелся.
Ему здесь все было неприятно. И разгадывать загадки Козимо тоже не слишком хотелось. Те, кто жил в верхних слоях, и без подобных «заглядываний» знали, что в Нижнем городе все погрязло в тупой, беспросветной нищете, так что стоило ли приезжать?
Возможно, когда-то тут и было вполне пристойно, но с тех пор, как город начал расти ввысь, нижние улицы все больше стали напоминать помойку. К тому же, городские окрестности давным-давно были разделены состоятельными семьями на поместья, плантации – если кто-то что-то выращивал – и просто на личные угодья по принципу: «чем дальше, тем лучше», что, разумеется, сказалось на ценах и на обитающем там контингенте. В результате, весь нижний ярус города превратился в этакий гигантский поддон, окруженный со всех сторон заборами и защитными куполами, что значительно уменьшило количество поступающего свежего воздуха. Плюс к этому, «поддон» был густо заставлен небоскребами, верхушки которых словно выныривали из нижнего смрада в слое верхнего яруса, из-за чего – как-то так само получилось – были разделены и этажи, и тоже по принципу: «чем выше, тем дороже». Те помещения, которые оказались на уровне «мостовой» верхнего яруса приспособили под всевозможные клубы и притоны низменного содержания, но с обязательным условием: наглухо забетонировать любой проход в верхние этажи, создать звукоизоляцию и по всему периметру здания, с наружной стороны, разместить защитные конструкции – какие угодно, лишь бы никому снизу даже в голову не пришло каким-то «верхолазным» способом пробраться наверх не имея соответствующего допуска. Хозяева притонов и клубов, весьма довольные своим положением, дабы их не прикрыли и не лишили всяких полезных для обогащения лицензий, расстарались вовсю! Середины небоскребов ощетинились раструбами скользких пластин, щедро опутанных по краю старой доброй колючей проволокой, разумеется, с током, из-за чего даже скудные крупицы естественного света вниз перестали попадать. Раструбы эти так густо «заселили» и без того плотную застройку столицы, что их быстро приспособили под полыхающую всеми цветами рекламу, камеры слежения и мощные прожекторы, которые включались всякий раз, когда начиналась ловля оппозиции, или очередной какой-нибудь рейд с облавами.
К чему тут было присматриваться?
Однако, какой-то новый внутренний голос, который все чаще начал встревать в мысли Легора, вдруг насмешливо подхватил: «Да, да, посмотри, присмотрись, это же не какие-то там дикари — это свои, арии, найди, как говорится, десять отличий».
«И найду!», - ответил сам себе Легор. - « Я вообще не имею права сравнивать!» После чего с готовностью повернулся к Козимо.
- Тогда говори, с чего посоветуешь начать? Ты же как-то продумал маршрут?
- Вот с этой улицы и начинай, - развел руками Козимо. - Тут выбор богатый, всякое можно увидеть.
И в самом деле, туманная улица вся была заполнена призраками-людьми, которые двигались так, словно с трудом продирались сквозь всю эту муть и, наверняка, зловоние. Машин почти не было. В воздухе их не было совсем, а на земле они лишь стояли и были до такой степени изношены, или разграблены, что использовались, судя по всему, только как место для посиделок местных группировок. Тут вся иерархия была налицо — главарь восседал на капоте, его охрана - частью на крыше, частью стояла рядом, опираясь на крылья, или повиснув на открытых дверцах, внутри, на сиденьях угадывалась какая-то возня, присматриваться к которой не хотелось, а вокруг толпились с куревом и выпивкой все остальные. Почти у всех на руках висели «бульдоги» различной мощности, на поясах болтались цепи с гирями и у всех, облюбовавших ту машину, которую рассматривал Легор, была одна и та же идентификация - неряшливая, полосатая шерсть на загривке и клыки, свисающие с верхей челюсти на нижнюю губу. Кто-то, отвернувшись, пересчитывал деньги, только что полученные от воровато убежавшего пигмея, неопределенного возраста и пола, кто-то пристально осматривал проходящих мимо людей. На Легора с Козимо обернулись сразу трое, один шагнул было в их сторону, но главарь коротким свистом вернул его обратно.
- Соображает, - отметил в переговорное устройство Козимо. - У местных главарьков поразительное чутье. Впрочем, у этого весь опыт на лице.
Действительно, вид главаря наводил на мысли о неопытном суржмене, который, раз за разом, проводил на этом лице неудачную пластику, зашивал и начинал снова. Выглядело жутковато, и Легор, на всякий случай, обернулся, чтобы убедиться — охрана рядом, и в случае чего... Но сзади никого не было. По мутной от тумана улице замедленно ползали только сутулые фигуры местных и никого, кто хоть немного напоминал бы бравых молодцов правительственной охраны!
- Рядом они, рядом, не волнуйся, - сказал Козимо. - Просто не светятся без нужды, иначе здесь все разбегутся. Посмотри лучше вон на тех.
Козимо кивнул в сторону целого скопления местных, которые столпились возле большого рекламного экрана. Сначала Легор подумал, что они смотрят на изображение извивающейся девицы, сплошь покрытой золотистой чешуёй, но, присмотревшись, понял -  внимание толпы привлекла яростная драка на тротуаре. Двух парней и одну явно женщину избивали четверо идентифицировнных с какими-то хищниками. И даже не избивали, а буквально рвали на куски, из-за чего идентификацию избиваемых уже невозможно было разобрать. Ошмётки окровавленной одежды летели прямо в зрителей, но они лишь оживлялись, одобрительно вскрикивали и не пытались отойти.
- Может, надо это прекратить? - спросил Легор.
- Не думаю, - после паузы ответил Козимо. - Три года назад для Нижнего города мы издали закон «О межвидовых отношениях», это, скорей всего, результат. Признаю,  закон был не самым продуманным, но пока его не отменили, наша охрана вмешиваться не будет.
- Что за закон? - удивился Легор. - Первый раз о таком слышу.
- Это для них, нас не касается, - Козимо поддел руку Легора чуть выше локтя и потянул дальше. - О законах ещё будет время поговорить, а пока, вот, полюбуйся — это у них что-то вроде центра торговли и развлечений.
Впереди, вдоль фасада бесконечно длинного и унылого дома, тянулся ряд пёстрых тентов, над которыми, перебегая от одного края к другому, кривлялась и строила рожи голограмма комика Согина. Несколько человек с откровенным интересом наблюдали за этой беготнёй, но, судя по выражению их лиц, с тем же интересом они бы наблюдали и за разъезжающим туда-сюда роботом-курьером. Впрочем, ни курьеров, ни ремонтников, ни прочих роботов Легор нигде не видел, о чем с удивлением сообщил кузену.
- Всё у них было, - не скрывая презрения сообщил Козимо. - Но воруют страшно! Сначала пришлось отказаться от тех роботов, что ездили по земле – их потрошили и разбирали на запчасти с такой завидной регулярностью, что получить заказанное стало практически невозможно. Потом отказались и от летающих. Этих наловчились сбивать и, хотя процент доставленного был выше, чем у «наземников», отказаться все-равно пришлось, потому что в процессе сбивания пущенные вхолостую, эти, так называемые снаряды влетали в окна, или падали на головы. Посыпались судебные иски на кампанию по производству роботов, те наняли адвокатов и свалили вину на производителей того, что использовалось в качестве снарядов для сбивания, а там… Ты даже вообразить не можешь, чем только роботов ни сбивали! От самого настоящего оружия до всего, что попало под руку. На военных, ясное дело, иски подавать мы не разрешили, но с остальными началась такая склока, что выгодней оказалось все запретить.
- Как же местные теперь все получают?
- А никак. Точнее, лично. Ходят, как в стародавние времена вот по таким торговым точкам. Здесь под каждым навесом продают что-то свое. Нужна тебе, к примеру, выпивка – подходишь, выбираешь в специальной программе на пульте у входа то, что требуется, и голографический болван, что бегает наверху, немедленно помчится туда, где это продают, и будет зависать над тентом минуты три, или сколько там будет нужно, чтобы дойти от входа до нужной точки. Если же ты сам не знаешь, чего хочешь, кроме того, чтобы где-то убить время – ходи вдоль рядов просто так, глазей. Глядишь, что-то приглянется.
В этот момент к пульту у входа подошли сразу двое и нажали каждый свое. Голографический клоун тут же продублировал сам себя, и дубли, по-идиотски подскакивая, побежали в двух разных направлениях.
- Но почему все это на улице? – удивился Легор. – Неудобно же!
Словно подтверждая его слова, из окон наверху что-то выкинули, это «что-то», прочертило по одному из навесов зеленоватую мокрую полосу и ловко шлепнулось на землю буквально через секунду после того, как в этом месте разошлись несколько человек.
- Повезло, - прокомментировал Козимо.
Но почти тут же на том, что упало, поскользнулся и рухнул, высоко взбрыкнув ногами и щуплым хвостом, некто, кому повезло меньше.
- Хочешь, чтобы мы туда пошли? – спросил Легор.
- Увы, у нас по-другому не получится, здесь такое на каждой более-менее широкой улице, - ответил Козимо. - Но для того мы и переодевались, не так ли? У тебя на запястье есть белая полоса, коснись её в любом месте, и та часть, которая загорится красным, будет отображать величину твоего защитного поля. Захочешь по максимуму, сделай всю полосу красной, но здесь это вряд ли понадобится – тут хватит и четверти, иначе мы все эти ряды раздавим. И не подходи ко мне слишком близко. Ты вообще ходил когда-нибудь с защитным полем?
Легор смутно припомнил, что лет в десять-двенадцать они с Бивнем что-то такое пробовали. Было смешно и бестолково, а главное, как помнилось Легору, непонятно было, как в этом поле ходить, если при его активации тебя сразу отрывало от земли на несколько сантиметров.
- Вот ходить-то, как раз, и не получилось, - ответил он.
- Э, братец, - протянул Козимо, - в каком веке ты это практиковал? Сейчас все проще, управляешь голосом: «прямо», «направо», «налево», «назад». Но, если всё время по прямой, оно и само движется. Очень удобно. Попробуй.
Он отошел от Легора на пару шагов, коснулся индикатора на запястье, но, видимо, переборщил, потому что Легор почувствовал, как его весьма увесисто толкнуло.
- Прости, - сказал Козимо, убавляя размер своего поля. – Ты там как? Активировался?
Полоска на запястье Легора мерцала красной точкой в самом низу, и он чуть сдвинул ее выше. Ноги тут же оторвались от земли, но совсем немного, зато тело словно обмотали одеялами в несколько слоев, руки мгновенно прилипли к бокам, а подбородок задрался и как будто лег на мягкую подушку.
- Ну, что, - скомандовал Козимо, - вперед!
Они мягко поплыли под торговые тенты, раздвигая толпу перед собой силой защитного поля. Встречные выгибались и сдавленно мычали, когда их придавливало друг к другу, или к выставленным витринам, кто-то недоумевал, кто-то, наоборот, сразу понимал в чем дело и спешил уйти с дороги, а кое-кто пытался даже чем-нибудь в Легора и Козимо кинуть, но безуспешно.
А толпа, между тем, чем дальше, тем делалась плотнее.
- Это ужасно, - поморщился Легор, когда двое перед ним, чувствуя приближение поля, заметались, начали толкаться, чтобы уступить дорогу, но из-за большой скученности ничего не успели, только раздались в разные стороны и оказались так придавлены к опорам двух противоположных тентов, что все выпуклости на их лицах, особенно те, что были образованы идентификациями, сначала сплющились, а затем начли лопаться и отрываться, превращая лицо в кровавое месиво.
- Не вздумай убирать поле! - прикрикнул Козимо. - Ребята из охраны оплатят им все издержки, и лучше это, чем та бойня, которую они устроят, если кто-то на тебя кинется.
- Не буду, - пробурчал Легор. - Однако, уверен, что здесь было бы куда просторней, если бы все это было не на улице. По обе стороны огромные дома, почему нельзя перенести торговлю туда?
- Потому что там все забито тем, что тут продается. Там склады, и у каждого охрана покруче, чем у правительственных зданий наверху. Только попробуй сунуться и сразу поймешь, что лучше уж быть помятым в толпе, чем оказаться на подобном складе один на один с охраной. За свой товар они рвут хлеще, чем те звери на улице. Тебе, кстати, ничего тут  не приглянулось? А то прихватил бы сувенир на память.
- Не хочу.
Легору казалось, что идти сквозь торговые ряды они будут вечно, потому что никакого просвета впереди видно не было. И, хотя слух о том, что кто-то идет с защитным полем их явно опередил, из-за чего дорога под тентами заметно расчистилась, тем не менее вид неопрятных лотков с какой-то подозрительной едой, мутных, кое-как чищенных куполов над грудами одежды, под которыми, как черви, копались покупатели, и даже вполне приличных витрин с товарами откровенно дорогими, или похожими на дорогие — неважно — всё это страшно надоело за первые пару минут. Легор совсем уже было собрался спросить долго ли им еще тут пробираться, как вдруг, не столько заметил, сколько почувствовал устремленный на себя взгляд. Смотрел низенький человек с непомерно большой головой, руками, более похожими на скрюченные лапки, одетый так нелепо и бесформенно, словно кто-то забросал его случайными тряпками, и те обвисли, как получилось. Но самыми пугающими были глаза. На этой огромной голове они казались нашлепками совсем уж преувеличенными — выпуклые, красные, без ресниц, но окруженные такими сморщенными веками, что получался почти бортик, из-за которого, возможно, взгляд и казался пугающе пристальным. «Ничего себе, идентификация! - подумал Легор. - Где они только находят таких криворуких суржменов? Хотя, сделано добротно, на фальшивку не тянет. Может, он так и хотел? Но это тоже странно».
Человек, тем временем, не отводя своего странного взгляда, двинулся параллельно с Легором, хотя тот готов был поклясться, что до сих пор человек этот стоял неподвижно. Казалось, он только их и ждал, и пошёл следом, ничуть не скрывая своего пристального внимания, что выглядело особенно жутковато в сочетании со странной внешностью. Почему-то стало не по себе.
- Ты заметил, что за нами идут? - спросил Легор Козимо.
- Ты о том головастике? - ничуть не обеспокоился тот. - Не волнуйся, это местный разломщик.
- Кто?!
- Разломщик. О церкви Великого Разлома слышал?
Легор фыркнул и не стал отвечать.
- Слы-ышал, - сам себе ответил Козимо. - Кто ж о ней не слышал, верно? Церковь наша тоже хочет обо всех всё знать, поэтому, как только я предупредил местные власти о своём и твоём визите, это тут же стало известно и церковным служителям. У них везде шпионы, везде информаторы и, что там ещё нужно, чтобы всегда и обо всем быть в курсе? Пусть следит, это, в конце концов, его работа.
- И за нами? - изумился Легор.
- Само собой. Пусть тешатся пока мы позволяем. В конце концов, что, по-твоему, является главной задачей нашей церкви? Во-первых, правильно обосновать существование касты небожителей, то есть, нас. Во-вторых, разъяснять необходимость беспрекословного исполнения тех законов, которые мы издаём и, наконец, самое главное — заставить всех, кто ниже, панически нас бояться. Уверяю тебя, церковь умеет это делать не хуже военных, а может и лучше, потому что среди военных неверующих практически нет, а значит, при случае, церковь и на них может оказать давление.
Легор покосился на головастого разломщика и спросил:
- Кто же, при случае, окажет давление на церковь?
Козимо даже приостановил движение своего защитного поля и обернулся.
- А ты молодец, - сказал он с откровенным удовольствием. - Попал в самую точку. Нет ничего опаснее, чем дать обслуге слишком много влияния. Помнишь историю старика Кинни-Гера? Тот настолько доверился своему дворецкому, что попал в полную зависимость от него и, если бы отец вовремя не вмешался, начал бы сам выполнять указания своего слуги. Церковь для нас такой же дворецкий с той лишь разницей, что намордник на него мы надели сразу.
- Каким образом?
- С этим погоди, вот выйдем отсюда, дойдём до площади, и я тебе не только всё расскажу, но и покажу.
Легор снова открыл было рот, чтобы узнать, как скоро они отсюда выйдут, но ощутил два увесистых толчка в своё защитное поле. Какая-то старуха что есть силы его толкала коричневыми, сморщенными кулаками, в которых были зажаты зелёные, то ли шнуры, то ли перевитые стебли растений, очень похожие на запрещённый китокран, что тайком продавался в клубах на верхних ярусах. Только там стебли выглядели чище и сочнее.
- Купи, господин, купи! - сипела старуха. - За одно колечко с твоего пальца целый ящик тебе подгоню! Купи, не пожалеешь!
Она отклонилась, чтобы всем телом толкнутся в Легорово поле ещё раз, но была подхвачена двумя молодцами из охраны, и все трое растворились в толпе через мгновение, а Легор снова наткнулся на внимательый взгляд головастого разломщика. Тот смотрел бесстрастно, но, по мнению Легора, совсем не так, как обслуга должна смотреть на небожителя. Было в этом взгляде что-то такое, от чего снова сделалось не по себе.
- Скоро мы отсюда выйдем? - спросил Легор, не скрывая недовольства.
- Выйдем, выйдем, - с добродушным смешком ответил Козимо. - А старуха смелая, скажи? Сразу смекнула, что на тебе можно заработать. Наверняка приняла за богатого сынка с верхнего яруса — они тут часто закупаются той дрянью, которую она тебе пыталась всучить.
- А что она пыталась всучить? На китокран похоже.
- Он и есть. Просто тут он такой же чахлый, как и вся здешняя жизнь. Зато легальный. Пускай тебе жуют, мы не против.
Легор снова вспомнил, как когда-то, в подростковом возрасте, как раз в ту пору, когда он вынашивал дерзкий план идентифицироваться по полной программе, один из его тогдашних приятелей предложил пожевать стебелек китокрана. Об этой траве все в школе шушукались и, выпучив глаза сообщали друг другу слышанное от кого-то, что сознание выбивает начисто, а мозг оказывается в таком вакууме, что все привычные ощущения начинают сбоить, речь превращается в полную абракадабру и движения выходят до ужаса смешные, если, конечно, вообще удается хоть как-то двигаться. В угаре подросткового бунтарства попробовать Легор согласился, Но, на свое счастье, в самый последний момент заметил на руке у приятеля активированное записывающее устройство. Тогда он лишь сделал вид, что жует, сел, привалившись к стене и несколько минут имитировал полное бесчувствие. Из-под полуприкрытых век наблюдал за тем, как приятель снимает его с азартным любопытством, потом холодно спросил: «Тебе это зачем?» Приятель побледнел до синевы и убежал, а Легор сообщил о произошедшем дяде Пориедору и сделал первый взрослый вывод — никогда не поддаваться слабостям при посторонних. Дед потом этот вывод подтвердил увесистой затрещиной, а приятель бесследно исчез навсегда.



___________________________________________

http://proza.ru/2026/02/27/1702