Свидание

               
                Свидание
                (Рассказ-быль)
                Часть I
                (Мечты)
   
     Ранним майским утром Маша, студентка третьего курса педуниверситета, сидела за столом и задумчиво смотрела в окно. За окном моросило. Капли дождя, словно крупные слёзы, сползали вниз по стеклу и оставляли за собой матово-прозрачные линии.
     «Не хватало только самой заплакать», – подумала она, достала носовой платок и протёрла им запотевшее стекло. Теперь ей стали видны люди, которые куда-то спешили. Съёжившись от сырости, они бежали по мокрым тротуарам, пытаясь укрыться под зонтами от надоедливого дождя. Даже в такое ненастье им не сиделось дома, у всех были неотложные дела.
     Маша ещё раз протёрла стекло и стала смотреть на берёзу, росшую в палисаднике. Та, словно мокрая курица, продрогла до своей сердцевины и опустила ветви до самой земли. С них капало на примостившийся под окном куст сирени, который недовольно морщился и старался стряхнуть с себя надоедливые капли. Это у него не получалось, не было ветра-помощника, а без его помощи он этого сделать не мог.
     — Не надо на меня брызгать, – казалось, говорил он, – мне и так холодно.
     Куст сирени был прав. Погода была мокрой, сырой и промозглой, несмотря на конец мая, самое преддверие лета.
     «А лето – это маленькая жизнь!», – как спел однажды в своей весёлой песенке один известный бард.
     Но до лета оставалась ещё неделя, которая была зачётной. Это значило, что с утра в университете занятий не предвиделось, семинар по подготовке к экзаменам начинался только в два часа, поэтому можно было не спешить и спать до девяти утра, что Маша каждодневно и делала. Первым у неё предстоял экзамен по педагогике.
     — Смотри-не смотри в окно, – вздохнула она, – а к экзаменам готовиться надо.
     Девушка раскрыла конспект и рассеянно в него уставилась. Прочитав первую фразу, на следующей она застыла, потом отложила тетрадь в сторону и задумалась. Вот уже третий день, как её мысли были далеки от учёбы. И виновником её задумчивости была совсем не погода, а парень, с которым она познакомилась в минувший вторник. Теперь она ждала от него звонка, но юноша не торопился дать знать о себе. В принципе, он и не обещал ей ничего при расставании, с чего это она взяла, что он должен позвонить!?
     «Тогда, зачем телефон попросил? – беззвучно терзалась Маша, – может, он думает, что это я должна первой позвонить. Но тогда получится, что я ему навязываюсь, а я ещё никому не навязывалась… никогда. Да и при встрече он сам проявил ко мне внимание, – стала припоминать она, – а я вела себя очень даже достойно. Держала осанку, старалась говорить безразличным тоном и почти на него не смотрела». 
     Она попыталась отогнать от себя досадные мысли, но те стайками кружились в её голове и клевали в самое сердце. Девичье самолюбие было задето, надо было успокоиться, а для этого вспомнить, как всё начиналось…
     Познакомились они в троллейбусе. Маша ехала с занятий к тётке, у которой жила вместе с младшей сестрой. Троллейбус был переполнен, и как только двери его захлопнулись, девушку, зажав со всех сторон, потащило поперёк салона. Сопротивляться было бесполезно, поэтому притормозила она только у окна. Вернее, ей помог это сделать симпатичный парень спортивного вида. Ухватившись за металлические поручни и опёршись на них, он оттеснил толпу и на какое-то время остановил натиск. В результате его действий даже образовалось небольшое пространство между ним и Машей, в котором девушка могла хоть как-то пошевелиться. Первым делом она ощупала сумочку, цела ли та и цел ли в ней кошелёк, всё оказалось на месте, затем поправила чёлку и только после этого обернулась. Позади неё стоял её спаситель – юноша приятной наружности. Он стоял так близко, что при повороте их лица почти что соприкоснулись. От неожиданности девушка отпрянула, насколько это было возможно в этом небольшом пространстве, но тут же взяла себя в руки.
     «А он ничего, – подумала она, разглядывая парня, –  симпатичный. А я даже причесаться не успела…».
     Причём тут была её причёска – непонятно, но парень действительно оказался симпатичным. У него были коротко подстриженные русые волосы, от которых шёл аромат дорогого парфюма, прямой нос, свидетельствовавший о благородстве предков, и волевой подбородок, подчёркивавший твёрдый характер. Но особенно выделялись глаза – огромные, зелёные, с небольшой хитринкой.
     Ещё на первом курсе Маша дала себе зарок не знакомиться в общественном транспорте, но сейчас, завороженно глядя на своего визави (vis-а-vis), она позабыла об этом своём зароке. Если быть честной, то за все три года учёбы она так и не завела себе приличного ухажёра. В педуниверситете, где она училась, парней было раз-два и обчёлся, поэтому найти себе достойного воздыхателя оказалось не так-то просто. Симпатичных ребят всех давно расхватали девчонки, которые пошустрей. Многие из них уже успели выскочить замуж, а некоторые уже и развестись, и лишь у Маши ничего не получалось на любовном фронте. Но она не унывала и не завидовала своим более удачливым подругам, настоящее чувство – она по-прежнему в это верила, ожидало её впереди. А пока главным для старательной студентки оставалась учёба, к тому же, надо было смотреть за младшей сестрой, которую звали Викой. Училась она в том же самом университете, только на первом курсе и в отличие от Маши, выбравшей для себя факультет педагогики и психологии, она выбрала юридический. Вика выделялась на своём факультете, и не только тем, что училась лучше всех, был ещё один нюанс, не дававший покоя старшей сестре – она была самой красивой девушкой на своём факультете (и не только на нём), а потому за ней нужен был глаз да глаз…
     Маша снова подвинула к себе тетрадь и, шмыгнув носом, уткнулась в конспект. Между тем дождик за окном кончился, и из-за рваных облаков показалось солнышко. Перелистнув страницу, девушка опять задумалась и вместо того, чтобы продолжить чтение, начала вспоминать, что было на той встрече дальше.
     Оказавшись лицом к лицу, молодые люди на какое-то время потеряли дар речи. Первым опомнился парень и сразу приступил к знакомству.
     — Вениамин, – представился он.
     «Неплохое имя», – подумала девушка и в ответ назвала своё имя. Назвав его, она покраснела.
     А юноша оказался словоохотливым и с первых минут начал заливаться, как соловей. Он рассказал, что учится на четвёртом курсе соседнего вуза, технического, что давно занимается спортом и пишет стихи. Потом похвалил Машу за умение одеваться, не преминул подчеркнуть красоту её лица и сказал несколько слов об её фигуре… большей частью положительных.
     — У нас в институте учатся в основном только парни, – посетовал он, – девчонок совсем мало, и те уже почти все заняты. Мне пока ни с кем не удалось подружиться всерьёз, поэтому я до сих пор один.
     Маше понравились его откровения, особенно на счёт её красоты и умения одеваться, но и слова об её фигуре ей тоже понравились.
     «Подкачаю немного пресс, – помечтала она, – а с остальным у меня всё в порядке».
     Задаться вопросом, почему такой красавчик и до сих пор один, она почему-то не догадалась…
     На остановке у автовокзала основная часть пассажиров вышла, появились свободные места. Одно из них оказалось рядом с Вениамином, и он тут же его занял. Проделал он это настолько быстро, что Маша не успела ничего сообразить. Нет, сначала она немного расстроилась, ведь парни должны уступать девушкам место, но потом успокоилась, потому что он взял её за руку и притянул к себе. Дальше потом они так и ехали до самой её остановки: она стояла, а он сидел и нежно держал её за руку. На прощание Вениамин взял у Маши телефон и обещал пригласить её на свидание. Почему она сразу не отказала ему и не обиделась на его неджентльменское поведение, она так и не поняла. Наверное, потому, что сидевший в удобстве юноша, продолжал сыпать ей комплименты...   
     Дома у тётки, она обо всём рассказала сестре. Та, хотя и была младшей, оказалась практичнее старшей, недаром училась на юридическом.
   — Давай-ка поищем его в соцсетях, – предложила она, – наверняка при встрече он не только называл своё имя, но и фамилию.
   Маша припомнила, Вениамин действительно называл свою фамилию и не раз, поэтому они его легко разыскали и «ВКонтакте», и в «Одноклассниках». Веня, так он себя величал в соцсетях, на большинстве фоток был окружён подругами, полногрудыми и в коротких юбках. Это смутило Вику, но почему-то не смутило Машу, и она продолжила ждать от него звонка…
     И сейчас, оторвав взгляд от конспекта, она посмотрела на телефон, лежавший рядом с тетрадью, и погрозила ему пальцем.
     — Вот я тебе, – сказала она, – только попробуй не зазвонить.
     Испугавшись угрозы, телефон тихонечко пискнул. Пришло сообщение.
     «От него!». – мелькнула мысль.
     Сообщение действительно было от Вениамина, Маша нажала на экран пальцем и прочитала:
     «Если не будет дождя, приезжай сегодня после занятий на Курган Бессмертия. В 17-00 (семнадцать ноль-ноль). Я буду ждать на остановке». 
     Прочитав сообщение, девушка чуть не подпрыгнула от радости, закрыла конспект, поднялась из-за стола и закружилась по комнате. Мысли, одна другой заманчивее, заметались в её голове. То ей казалось, что Вениамин – настоящий принц, и он будет ждать её на белом коне… то, что он – бизнесмен, и приедет на белом Мерседесе. Откроет перед нею дверь и повезёт её в кафе «Рояль» – лучшее заведение города, а там закажет шампанское и свадебный торт.
     «Почему, свадебный!? – оборвала она свои мысли-мечтания. – Нет, свадебный пока рановато. И что-то я размечталась сегодня раньше времени… но, как бы там ни было, в семнадцать ноль-ноль он будет ждать меня. Надо только приодеться, как следует…».
      Потом на семинаре по педагогике она будет сидеть, как на иголках, не слушать преподавателя и автоматически листать конспект. Перед самым концом занятий она не утерпит и покажет сообщение подруге.
     — Интересно, – скажет та, прочитав сообщение, – и что это за парень у тебя появился?
     — Так, в троллейбусе познакомились, – как можно равнодушнее ответит Маша, – пригласил на свидание. Вот думаю: идти или не идти? 
     — Ты что, – всплеснёт руками подруга, – чокнулась, что ли? В наше время от парней отказываться! Конечно же, иди. Потом расскажешь, как всё было…
     Маша не стала спорить с подругой и без десяти пять выходила из маршрутки на назначенной остановке. Выглядела она словно сошедшая с обложки глянцевого журнала фотомодель. На ней были тёмно-синие легинсы «Пуш ап» фирмы «Freddy», которые не только подчёркивали стройность её ног, но и делали их визуально длиннее, сверху была надета серая обтягивающая водолазка «Оджи», поверх которой накинута белая ветровка «Клэр», а на ногах сияли белизной кроссовки «Адидас Перфоманс» – супермодные, на высокой рифлёной подошве с ярко-синими вставками. Довершала композицию отпадная итальянская сумочка «Ди Грегорио». Она была серебристого цвета, с золочёным замком-защёлкой и тканым наплечным ремнём. Всё это она купила недавно, истратив две последние зарплаты и повышенную стипендию. Дело в том, что полгода назад Маша устроилась на работу в одно известное издательство. Она неплохо рисовала, и её взяли на должность дизайнера. Работала девушка на полставки: в выходные и по вечерам в будние дни, иногда прихватывала часть ночи, чтобы совмещать работу с учёбой. Пока там и там успевала, по крайней мере, отметки в её зачётке хуже не стали. Хозяин издательства был доволен её работой, поэтому платил исправно. У Маши даже появилась мысль, а не перевестись ли на факультет технологии и дизайна, но решила пока не торопить событий. Будущее само подскажет, как надо поступить.
     Имея приработок, Маша теперь могла не только содержать сестру в лучшем виде, но и себе кое-что позволить, благо тётка с них много не брала – тысячу рублей в месяц.
     — На коммуналку, – говорила она, – электричество сейчас дорого.
     Тратить деньги на себя всегда сложнее, чем на близкого человека. Такова сущность русских людей. Потому и не могут понять нас иностранцы и никак не возьмут в толк, что забота о ближнем для нас – это привилегия, а не обязанность, и заниматься этим приятнее, чем потакать своим хотелкам.
      Младшая сестра, оценив старания старшей, тоже решила о ней позаботиться. Как-то однажды, глядя на неё, стоявшую перед зеркалом и критически себя разглядывавшую, Вика сказала:
     — Мне ещё рано, а тебе уже давно пора свою жизнь устраивать. Но без фирменных шмоток это вряд ли тебе удастся.
     Она хотя и была младшей сестрой, но советы всегда давала дельные, поэтому предложила Маше пройтись по бутикам. И уже вечером, разглядывая сестру в обновах перед тем же зеркалом, она говорила уже другие слова:
     — Теперь иное дело, – говорила она, – теперь ты без ухажёра не останешься, все парни теперь твои.
     «Хорошо бы, – подумала Маша, глядя на своё супермодное отражение, – твои бы слова, да Богу в уши». 
     И всё же тень сомнения не исчезла с её лица…
     Но, как бы там ни было, без десяти пять шикарно одетая молодая леди уверенно ступила из троллейбуса на чисто вымытую тротуарную плитку и бодро зашагала к условленному месту. Лужи после утреннего дождя уже почти высохли, вовсю светило солнце, и настроение у Маши было приподнятым. Чувствовала она себя, как настоящая принцесса, не хватало только принца на белом коне.
     Но всё случается в этом лучшем из миров, и принц уже ждал её у цветочной клумбы… хотя сам был без цветов. Опершись одной рукой о бетонное обрамление клумбы, другой он придерживал… нет, не белого коня под уздцы и не белую дверцу машины Мерседес, он придерживал свой велосипед голубого цвета. Одновременно с этим юноша пристально всматривался в приближавшуюся красавицу. Поняв, что эта девушка идёт к нему, он уронил транспортное средство и бросился к ней навстречу.
               
                Часть II
                (Реальность)

     — Привет, – сказал он принцессе, с опаской беря её за руку, – хочешь, я научу тебя кататься на велосипеде? Смотри, какой у меня классный велик, горный, между прочим, – прибавил он с гордостью, – в прокате возьмём для тебя такой же… и вперёд, – закончил он радостно. 
     Что можно было ответить на такое предложение. Девушка с сожалением посмотрела на свои фирменные обновки, потом перевела взгляд на принца, в одночасье ставшего обыкновенным парнем и приняла авантюрное предложение. А принц, снова ставший студентом Вениамином, подобрал с тротуара свой голубой драндулет, забросил ногу на раму велика, уселся на него поудобнее и надавил на педали. Направился бывший принц в сторону Кургана Бессмертия.    
     Девушке ничего не оставалось, как последовать за ним. Хорошо, Вениамин ехал медленно, но и при такой скорости Маша едва за ним поспевала. Поначалу ей было неудобно идти вслед за парнем, едущим на велосипеде, мало ли кто что подумает… Но, жизнь есть жизнь, поразмыслив немного, она рассудила по-взрослому:
     «Что поделаешь, – рассудила она, – если парни пошли такие».
     Но, волноваться не стоило, никто из её знакомых не видел этого её пикантного положения, а потому Маша даже прибавила шаг, чтобы поравняться с Вениамином. А тот продолжил крутить педалями и сыпать комплиментами. Говорил, что сегодня она выглядит потрясающе, как настоящая королева и всё такое прочее. Девушка слушала похвалу, и эти льстивые слова придавали ей сил. А что ей ещё оставалось!?
     Возле стелы Героев, их земляков, юноша остановился и прислонил своё транспортное средство к одной из тумб.
     — Изучим историю нашего края в картинках, – предложил он, – смотри, на первой тумбе Пересвет с Челубеем протыкают друг друга копьями. На второй на Бородинском поле артиллерист заряжает орудие. Скоро он будет стрелять из него в Наполеона, но, по всей видимости, промахнётся. На третьей тумбе истребитель МиГ-3 сбивает вражеский Мессершмитт 109, а на четвёртой танк Т-34 продирается сквозь Брянские леса.
     — Откуда ты всё это знаешь? – удивилась Маша.
     — Я много чего знаю, – улыбнулся довольный Вениамин, – со мной не пропадешь.
     «Пропасть-то не пропаду, – подумала она, – а вот одежду могу испортить. Получу в прокате грязный велик, и что мне тогда делать!?».
     Обойдя все четыре тумбы, спортивный парень снова влез на своё транспортное средство и поехал дальше. Но на этот раз девушка решила изменить ситуацию, не плестись в хвосте, а обогнать велосипедиста. Сказано-сделано, она прибавила шаг и обогнала парня. Студенту пришлось ехать следом за ней. Теперь картина уже не была такой обидной, даже, если бы кто-то из её знакомых увидел их. Мало ли велосипедистов, увивающихся за красивыми девчонками.
     От стелы Героев до насыпи кургана тянулись кленовые аллеи, с двух сторон окружавшие дорожку, по которой двигались молодые люди. Снизу стволы деревьев были выкрашены белой краской, а свисавшие сверху ветви аккуратно подстрижены. Выглядело всё нарядно и красиво. Майский жук, басовито жужжа, пролетел над Машиной головой и скрылся в кроне самого высокого клёна. Девушка проводила его взглядом и прибавила шаг. Не хотелось, чтобы Вениамин снова обогнал её. Примерно в середине пути находился фонтан – огромный, круглый, облицованный серым блестящим гранитом. Фонтан не работал, и брызги от него не разлетались в разные стороны, но водой он был наполнен до краёв. Весенний дождик сделал своё дело. У гранитно-водного сооружения Вениамин опять затормозил и слез с велосипеда.
     — Хочешь, нырну в фонтан и достану тебе монету? – предложил смелый парень.
     «Себе лучше достань», – хотела ответить Маша, но промолчала. Она знала, что Веня (теперь она так его будет называть мысленно, о принце она пока решила забыть) нырять никуда не станет, но ей польстили его слова.
     «Может, что-то и сладится у нас», – подумала она и, набрав полные горсти воды, брызнула ею в парня. Тот вовремя отскочил и остался сухим. Девушка засмеялась, давая понять, что это была всего лишь шутка.
     — Смешно, – ответил парень, но сам при этом смеяться не стал. Он взобрался на свой велосипед и, не спеша, поехал дальше.
      Маша догнала его и ухватилась за руль.
     — Скоро уже будет твой прокат? – недовольно спросила она, – а то и мне покататься хочется.
     — Там, за курганом, – неопределённо кивнул Вениамин в сторону конусообразной насыпи.
     На ней, на самом верху находился бетонный монумент, слитый воедино из пяти пятиконечных звёзд. На одной из них висел на верёвке человек с ведром и красил пилон белой краской.
     — Молодец! – восхитилась Маша, – а ты, ты бы смог сделать так же, – обратилась она к Вениамину, – или высоты боишься?
     — Я ничего не боюсь, – гордо ответил юноша, – разве что красивых девчонок.
     При этих словах он скосил на неё глаза, в которых на секунду блеснул зеленоватый огонь.
     — А я – я красивая? – не утерпела и спросила прямо в лоб студентка Маша.
     — К-конечно, – ответил юноша, запнувшись и смутившись.
  Потом он стал рассказывать, как этот курган насыпали. Происходило это ещё во времена оны, и принимала участие в насыпке кургана его мама, когда была пионеркой.
     — Целое ведёрко земли привезла она тогда с нашей дачи, – уточнил Веня, – а так как мама была круглой отличницей, ей доверили написать несколько слов в послании, которое замуровали здесь же в специальной капсуле. В следующем году, юбилейном, послание откопают и прочтут потомкам. Интересно, чего они там написали? – Веня усмехнулся. – Мама говорила, что после прочтения послания напишут новое и его тоже закопают. Такой вот круговорот посланий в природе. 
     — А что бы ты написал своим детям? – поинтересовалась Маша. – Что пожелал бы им в светлом будущем? Конечно, если они у тебя родятся, – спешно прибавила она.
     — Ничего, – отрезал Вениамин, – пусть они сами думают, как им жить. Я не хочу им ничего советовать, но и мешать не буду. Считаю, этого вполне достаточно. Ведь, в конечном счёте, каждый получает то, к чему стремится, но не каждый бывает этому рад, – пафосно завершил он.
     — Сам придумал это высказывание, или прочитал где? – поинтересовалась Маша.
     — Сам, – отрезал находчивый парень. 
    Возле Кургана Бессмертия он снова остановил свой велосипед. Вблизи курган представлял из себя холм, метров двадцать высотой и поросший травой снизу доверху. Из ещё невысокой травы то тут, то там, выглядывали тёмно-зелёные листочки щавеля.
     — Соберём немножко, – предложила Маша.
     — Чего соберём? – не понял юноша.
     — Щавельку нарвём, моя мама из него вкусный борщ готовит. Такой, что только пальчики оближешь. Я тоже умею.
     — Не люблю кислое, – уклончиво ответил студент…
     У пункта проката очереди не было, но не было и горных велосипедов. В наличии имелись только обычные, и стоили они двести рублей в час. В чём разница у этих вроде бы одинаковых с виду транспортных средств, Маша поймёт позже, когда они будут возвращаться с прогулки, и ехать придётся в гору. А пока, пока она не знала и не ведала ни о чём, ведь редко кто из нас предчувствует будущее, в особенности своё.
     Тем временем прокатчик выкатил из-под навеса велосипед и стал расхваливать его на все лады. Девушка прикоснулась к прохладной поверхности рамы, повертела рулём из стороны в сторону, позвонила в звонок, который был приделан с правой стороны руля, протёрла салфеткой седло, и попробовала на него взобраться. Вениамин в это время не стоял в стороне, а помогал Маше. Одной рукой он придерживал свой велосипед, а другой хватался за все части девичьего тела. В конечном счёте, рука его соскользнула с белой ветровки и оказалась на её талии. Но всё это происходило так скромно и целомудренно, что Маша и не подумала возмутиться.
     — Наверное, все парни такие, – решила она, – пора мне к этому привыкать.
      На игривые шалости молодых людей прокатчик взирал как бы свысока. Казалось, весь его вид говорил им:
     — Какие бы вы тут шашни не разводили, а без бабок никто не уедет!
     Перехватив его насмешливый взгляд, Маша, наконец, поняла, чего хочет хозяин велосипедов. Убрав руку Вениамина со своей талии, она, не спеша, достала из фирменной сумочки потёртый кошелёк и начала в нём копаться. Делала она это демонстративно медленно, в глубине души надеясь, что и Веня хоть как-то поучаствует в оплате транспортного средства. Ведь двести рублей для Маши были немалыми деньгами, но не на того она напала. Парень, быстро сообразив в чём дело, тихонько отошёл в сторонку и сделал вид, будто он тут ни при чём, и стоит здесь просто так. В лучшем случае помогает девушке выбрать правильный велосипед.   
     Порывшись ещё немного в кошельке, Маша достала оттуда две сотенные купюры и передала их в загребущие руки прокатчика. После этого молодые люди оседлали свои транспортные средства и направились на прогулку в парк. Веня поехал первым, Маша следом за ним.
     «Вот и свидание началось», – подумала она, и сердце её при этом радостно забилось.
     На входе в парк висела вывеска, на которой было написано:
     «Центральный Парк Культуры и Отдыха имени 1000-летия города»
     Тут уже росли не только клёны, но и липы. От их клейких листочков, недавно распустившихся, шёл приятный аромат. Он напоминал Маше об её детстве, когда она вместе с соседским мальчиком Колькой ела эти листочки. Возвращаясь вместе из школы и идя через Верхний Сад, они срывали только что лопнувшие липовые почки и запихивали их в рот. Делали они это одновременно, также одновременно потом их жевали и потом разом глотали. При этом смотрели друг на друга с сомнением, точно ли каждый проделал эту операцию и проглотил терпкую жидкую кашицу. Убедившись, что никто не слукавил, они смеялись. Эти события происходили в начале мая, ей очень нравился соседский мальчик, и ради него она бы съела не только липовую зелень, но даже майского жука, примостившегося на ней. До сих пор месяц май – её любимая пора года.
     Маша посмотрела на развесистую липу, и на секунду ей показалось, что всё это происходило совсем недавно, совсем недавно она возвращалась из школы, и мальчик Коля держал её за руку. Потом однажды, будто нечаянно он вдруг поцеловал её. Они даже не поняли, как это произошло, но как же пела тогда у неё душа. И вот уже ничего этого нет, всё исчезло в пучине времени, всё кануло в безвозвратное прошлое. Спросить у Вени, было ли у него в детстве что-нибудь такое, она почему-то не решилась.
     От входа в парк они проехали дальше к аттракционам, которые пока не работали. На калитке «Колеса обозрения» висел ржавый замок. Само колесо стояло на месте и поскрипывало на ветру. Маша вспомнила, как в прошлом году они вместе со своей подругой застряли на самом верху этого сооружения, и их потом снимали при помощи пожарной лестницы. Просидели они в кабинке «Колеса обозрения» не меньше часа. Страху за это время они натерпелись жуть, на целый год вперёд, но, слава богу, всё закончилось благополучно.
     Другой аттракцион под названием «Карусель» тоже находился в неподвижном состоянии. Хлипкие сидения с ржавыми поручнями покачивались на таких же ржавых цепях. В их городке, когда Маша была маленькой, был такой же аттракцион и располагался он на краю парка у самого обрыва реки. Вместе с папой и мамой и со своей младшей сестрёнкой они любили кататься на этой карусели. Забравшись на сидения, они пристёгивались ремнями, и карусель трогалась, ускоряясь всё быстрее и быстрее. Потом, раскрутившись как следует, сидения поднимались на большую высоту и разлетались в разные стороны. И вот уже под ними был обрыв, а потом они какое-то время летели над самой рекой. Было страшно, но в то же время жутко весело, и душа её пела от радости. Потом движение карусели замедлялось, и страшная сказка заканчивалась.
     Маленькая Машенька всегда каталась с мамой, а папа сажал рядом с собой Вику. Она была совсем крохой, но её папа почему-то любил больше, чем старшую сестричку. Это было заметно всем. Почему он так поступал, девочка долгое время не понимала и лишь в пятом классе она узнала тайну. Оказалось, что это не её папа, что у неё есть свой, но он куда-то уехал. А вот куда, она так никогда и не узнает. Ещё она вспомнила, как к ним однажды приезжала бабушка, папина мама. Она привезла подарки: носки, маечки, трусики и большую коробку шоколадных конфет. Всё это она отдала Машеньке, а Вике подарила только связку баранок.
     В тот же день все вместе они отправились в парк покататься на их любимом аттракционе. Увидев это сооружение, бабушка пришла в ужас и запретила сажать на него маленьких девочек. А чтобы сестрички не капризничали из-за её запрета, бабушка рассказала им страшную историю о том, как однажды одно из сидений оторвалась от этой карусели и улетело в реку. Все находившиеся в нём, утонули.
     Глядя сейчас на это ржавое сооружение, Маша подумала, что та история, рассказанная им в детстве бабушкой, не такая уж невероятная и могла запросто случиться на самом деле.
     Немного задержавшись у аттракционов, они поехали дальше к трамплину или к тому месту, где он когда-то был. С него в недавнем прошлом лыжники прыгали в бездну, а потом скатывались почти к самой Десне. Но вот уже лет пять, как это сооружение не работало, более того, от него почти ничего не осталось. Деревянную часть трамплина разобрали, остался только небольшой металлический остов, но и он уже порос кустарником почти до самого верха. А вот гора приземления осталась в целости и сохранности. И теперь зимой её использовали под лыжный слалом, а летом это место облюбовали  велосипедисты.
     — Слабо скатиться вниз?! – подначил девушку Вениамин и, не дождавшись ответа, ринулся с горы.
     Маша не стала размышлять и ринулась следом. Сначала они набирали одинаковую скорость, но потом Веня что-то переключил в своём голубом велике и начал тормозить, а девушка, которой переключать было нечего, устремилась вниз с бешеной скоростью. Она попробовала притормозить, перенеся вес тела на заднюю педаль и приподнявшись в седле, но это не дало никакого результата. Пролетев мимо Вениного велосипеда и чуть не столкнувшись с ним, она устремилась вниз к реке. Ветер свистел в её ушах и развевал волосы. Ей хотелось петь и кричать от восторга. О том, что она могла упасть и разбиться девушка не думала. Юности вообще не свойственно думать об опасности. Остановилась она только у самой реки. Её затормозила трава, которая у подножия горы была более густой и высокой, чем на её склоне. А вот кроссовки и модные легинсы слегка подпортились. Они позеленели. Кроссовки целиком поменяли цвет, а легинсы только у щиколоток.
     «Ерунда, – подумала Маша, – потом отстираю. Главное, что я сделала этого самодовольного задаваку».
     Прислонив велосипед к ближайшему дереву, девушка обернулась. Вениамин накручивал педали, чтобы его отставание было не таким существенным. Поравнявшись с Машей, он слез с велосипеда.
     — Я тут на лыжах зимой катался, – сказал он и замолчал.
      Молчал он целую минуту и всё смотрел на свой велик. Оторвать от него взгляд он боялся, потому что боковым зрением видел подпорченную одежду девушки, а считать себя в этом виноватым, он был не намерен.
     — Это весь твой рассказ? – поинтересовалась Маша.
     — Весь, – ответил Веня и снова взобрался на свой велосипед.
     Обратно возвращаться было не так легко, как катиться вниз с горы. Густая трава здорово мешала движению. Всё чаще и чаще Маша приподнималась в седле и всем телом надавливала на педали, но у основания горы всё равно пришлось спешиться. Вениамин же опять, что-то переключив в своём велосипеде, упорно двигался наверх. Девушка только поглядывала в его сторону, потому как давно тащила свой велосипед в руках. Дотащив его до половины горы, она остановилась и решила передохнуть. Между тем Вениамин уже был на самой вершине. Прислонив велосипед к остову трамплина, он дожидался свою подругу. Спуститься и помочь девушке дотащить её велосипед, он, по всей видимости, догадаться не мог.
     Возле трамплина они какое-то время постояли вместе, а потом поехали к развесистому дубу, не менее древнему, чем тот, под которым князь Роман Брянский обрёл чудодейственную икону. В прошлом году Маша гуляла здесь со своей подругой и сфотографировала это громадное развесистое чудо. За ним начинался зоопарк. Он был обнесён высоким железным забором, из-за которого доносились гортанные индюшачьи крики. И ещё оттуда резко пахло, и этот запах был явно не от индюков. Так пахнут козы, а если точнее – козлы. Маша с Веней остановились и стали смотреть в щёлку в заборе. Действительно, рядом с вольером индюков паслись две козочки, вместе с которыми разгуливал огромный бородатый козёл. Нестерпимый аромат шёл именно от него. Маша вспомнила, как в детстве другой их сосед, старый дед Вениамин, держал дома аналогичное животное и часто выгуливал его в Верхнем Саду. Возвращаясь из школы, они с Толиком всегда старались проскочить мимо этой вонючей парочки. При этом они зажимали руками носы, потому что, не дай бог, было вдохнуть хотя бы раз, запах этот было невозможно вытерпеть. За глаза они прозвали соседа «Венька – Козёл». Ребята постарше иногда произносили эти слова вслух, и тогда дед злился, тряс своей белой бородой, здорово смахивавшей на бороду его рогатого друга и кричал им вслед нехорошие слова.
      — Странно, – подумала Маша, – почему именно сейчас я вспомнила про этот случай? Не потому ли, что моего теперешнего провожатого тоже зовут Вениамином?  Надо же, – усмехнулась она, – от принца до козла иногда всего лишь один шаг.
      Между тем Вениамин уже подъезжал к нарядной будке, на которой было написано «Вкусный домик». Изнутри этого сооружения пахло печёными блинами и жареным мясом. В правом верхнем углу деревянного домика имелась ещё одна надпись. Она гласила, что если заказать пять блинов, то в придачу можно было получить шестой, «Блинок плюс». Маше захотелось остановиться около этого приятно пахнувшего сооружения и попробовать печёных вкусностей, но её ухажёр, поначалу было замедливший ход и сам начавший принюхиваться, в конечном счёте, ускорился и проехал мимо, не предложив ей «Блинок плюс». Остановился юноша только у аттракциона «Тир», который работал.
      — Хочешь пострелять? – поинтересовался он у девушки.
      — Хочу, – ответила Маша и приобрела десять патронов. За них пришлось отдать ещё сотню.
      Стреляла она, как американский ковбой – быстро и мимо.
      Купил себе пару патронов и будущий защитник Родины, но и он, выстрелив два раза, никуда не попал.
      Выйдя из тира, они сели на фигурную скамью, над которой было написано, что это место для семейного отдыха, и решили немного отдохнуть. Разглядывая свои позеленевшие кроссовки, Маша начала потихоньку расстраиваться.
      — Что молчишь? – обратилась она, к начавшему было дремать ухажёру. – Пригласил девушку на свидание, а сам спишь… Будь добр, развлекай её. Насколько мне помнится, некто хвастал, что стихи сочинять умеет. Я бы их сейчас с удовольствием послушала.
      — Легко, – подскочил со скамьи Вениамин, – прочту в лучшем виде. Стихи называются «Крутой велосипед».
      — Твой, что ли? – засмеялась девушка.
      — Мой. Итак, слушай:
               
            Купил я себе крутой велосипед
            Это не то, что задрипанный мопед
            И теперь мы с ним друзья – не разлей вода
            И не расстанемся друг с другом никогда…               
 
     — Чудные стихи, – похвалила Маша, – сам сочинил, или кто-то помог?
     — Конечно, сам.
     Обрадованный Вениамин вновь уселся на скамью и вплотную придвинулся к девушке. Маша не двигалась, ждала дальнейшего развития событий.
     Но… никому неизвестно, что у этих парней на уме. Вениамин хотя и сидел вплотную к девушке, но ничего не предпринимал, только искоса поглядывал на её грудь. А посмотреть было на что, серая тонкая водолазка ничего не скрывала. Маше было приятно, что он не отводит взгляда. Ведь это был её парень, который пригласил её на свидание. Но, как известно, всё приятное в нашем мире быстро кончается, подошло к концу и их совместное сидение на семейной лавке. К тому же Маша вспомнила, что ещё не дочитала до конца конспект, а в понедельник первый экзамен.
     При возврате велосипеда прокатчику, оказалось, что прошло только полчаса.
     — Нельзя ли получить половину денег обратно? – поинтересовалась Маша.
     — Нельзя, – уверенно ответил хозяин велосипеда, – я сдаю минимум на час…
      На троллейбусной остановке людей было мало, народ не спешил покидать городской парк. Веня и Маша стояли молча, чувствуя какую-то незавершённость в их свидании. И тут вдруг Вениамин предложил продолжить общение и покататься на роликовой доске.
     — На Площади Ленина, – сказал он, – есть хорошее место для катания. Там многие ребята и девчата этим занимаются. И мы попробуем.
     — Тоже по двести рублей в час? – съязвила Маша.
     — Нет, – засмеялся Веня, – на этот раз будем делать это бесплатно. У меня есть доска, я купил её ещё на первом курсе, и, в отличие от велика, на ней мы можем кататься по очереди. А теперь давай, кто быстрее туда доберётся, – предложил он, – ты поедешь на троллейбусе, а я на велосипеде.

                Часть III
                (Окончательное превращение)

     Через двадцать минут, проезжая мимо назначенного места, первым желанием Маши было остаться в троллейбусе и никуда не выходить. Как известно, первое желание – оно же всегда и самое верное, но девушка решила дать ещё один шанс благородному рыцарю.
     «Парни – они такие, – подумала она, – когда от них уже ничего не ждёшь, они могут собраться и в последний момент исправить положение. Авось и сейчас это произойдёт. Неужели «мой» Вениамин не оправдает моих надежд?!».
     Решив это, она растолкала пассажиров, которые уже начали подниматься в троллейбус, и выскочила на тротуар. 
     Вениамин уже ждал её. Его горный велосипед был прислонён к новому автомобилю, а в руках он держал яркий, небесного цвета скейтборд.
     — Твоя тачка? – спросила она. – Мерседес, похоже?
     А про себя подумала:
     «И цвет белый, всё, как я себе представляла».
     — Нет, – засмущался парень, – это «Рено Логан», но машина хорошая. Мне нравится, и багажник у неё вместительный.
     — Ну, что, вперёд! – предложил он Маше, – встаём на доску и покатили. Только держись за меня.
     — Может же быть настоящим, когда захочет, – порадовалась девушка и впервые в жизни встала на роликовую доску. Если бы Веня не успел её подхватить, она наверняка бы упала прямо на плиты из гранитной крошки, которыми была уложена Площадь Ленина.
     Но Вениамин оказался ловким джентльменом, он сумел её удержать, а потом ещё бегал рядом и держал её за руку. Маше нравилась эта его обходительность, но в то же время ей хотелось покататься самой без чьей-либо помощи.
     — Отпусти руку, – приказала она Вене, – и жди меня здесь. Теперь я сама попробую.
     После этих слов она взяла скейтборд подмышку и пошла вверх от площади Ленина к памятнику Юрию Гагарину. Оттуда начинался небольшой уклон, и можно было скатиться обратно, не отталкиваясь ногой.
     Для начала Маша погладила развязавшийся бронзовый шнурок на правом ботинке первого космонавта, уже блестевший от прикосновений множества рук, это делалось на счастье, потом встала на доску, оттолкнулась и, балансируя, словно канатоходец под куполом цирка, устремилась вниз. Доехала она только до уличного музыканта, выдувавшего на своём саксофоне мелодию из кинофильма «Миссия невыполнима». Возле него она попыталась затормозить, но зацепилась за кофр от инструмента с двумя горстями мелочи в нём, и растянулась рядом.
     — Так вот кто мне мешает кататься, – решила она, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. При этом она с грустью посмотрела на протёртые на левом колене и только раз до этого надетые лосины, – выводит тут свои «то-то-то, ти-то-то».
     Можете вы пять минут помолчать, – обратилась она к музыканту, – и не выдувать свои рулады? Я вам за это сто рублей дам.
     — С удовольствием, – согласился саксофонист, кладя на лавку свой инструмент, – заодно и отдохну. Но это рулады не мои, а Дэнни Элфмана.
     — Какая разница, – произнесла раздосадованная Маша, и очередные сто рублей перекочевали из её рук в кофр музыканта. Там они были первыми за день, и чтобы их не сдуло, саксофонист придавил бумажную купюру мелочью.
     В тишине кататься на роликовой доске оказалось ничуть не проще, чем под музыку. Ещё пару раз свалившись и больно ударившись, девушка решила прекратить безуспешные занятия. Она слезла с доски и перевернула её вверх колёсами.
     В это время подоспел Вениамин. Он подошёл к девушке и взял её за руку. А потом громко сказал:
     — Я есть хочу! Пойдём в «Марио», там вкусную пиццу готовят.
     Признаться, Маша уже сама давно проголодалась, и кататься натощак  уже не могла.
     «Может, у меня и не получается ничего, что сил уже нет, – подумала она, – сейчас Веня угостит меня пиццей, и всё будет в порядке». 
     Вениамин между тем подошёл к своей машине, открыл багажник, засунул в него велосипед, сбоку положил небесного цвета скейтборд, чуть сбитый по бокам, кажется, это уже постаралась Маша, закрыл багажник на ключ, и после этого они направились к итальянскому кафе. Внутри заведения было тихо и немноголюдно. Когда-то вместе с сестрой она уже бывала в этом заведении, а потому знала, что пицца здесь стоит недёшево.
     «Но, какая разница, если парень угощает?!» – подумала она и смело шагнула в предупредительно раскрытую перед ней дверь.
     Внутри кафе оказалось маленьким, всего на восемь столиков, но уютным. На стенах висели детские рисунки, сделанные цветными карандашами, а рядом у стойки стояли в учтивых позах двое официантов – парень и девушка. Два столика уже были заняты подростками, которые с удовольствием уминали горячую пиццу и запивали её Пепси-Колой. Осмотревшись, Маша и Вениамин уселись за свободный столик у окна, и к ним тут же подскочил молодой парень официант.
     — Вы мясо едите? – спросил он.
     — А как же, – ответил Вениамин.
     — Тогда возьмите пиццу «Четыре сеньора», она самая вкусная.
     — Тащи тогда самую большую, – приказал раздухарившийся ухажёр, – и пару банок колы. И ещё мороженого две порции, – это он уже прокричал вслед испарившемуся официанту.
     Ест ли мясо Маша, и пьёт ли она колу, никто интересоваться не стал. В ожидании заказа, Вениамин снял со стены несколько детских рисунков и начал их рассматривать.
     — Как ты думаешь, – обратился он к своей ви-за-ви, – можно определить, какие из них рисовали дети, а какие родители?
     При этом он положил перед Машей три рисунка, сделанные на белой бумаге формата А-4. На первом была нарисована зайчиха в купальнике с оттопыренным хвостиком, на втором серый волк, с едущим на нём Ваней-дураком, а на третьем красный конь с длинным и острым рогом на лбу. Под этим рисунком имелась ещё и надпись, гласившая:
     — Ты можешь перестать верить в единорога, но единорог не перестанет верить в тебя.
     — Все эти рисунки принадлежат не детям, – уверенно сказала Маша, – я сама рисую с детства, а такое намалевать могли только взрослые.
     — А, может, это дети индиго сделали? – возразил Вениамин. – Интересно, в нашем городе много таких… или.
     Закончить мысль он не успел, официант принёс заказ.
     Пицца на подносе была огромной, около полуметра в диаметре и разрезана на шесть частей. Из её центра валил соблазнительный парок. Официант забрал со стола детские рисунки и на их место поставил «Четыре сеньора». Трапеза началась. Вениамин первым положил себе огромный кусок и начал отрывать от него вилкой куски поменьше. Маша не стала ожидать, пока он за ней начнёт ухаживать, и взяла инициативу в свои руки. Она переложила ту часть пиццы из центрального блюда, самую аппетитную, как ей показалось, в свою тарелку и начала опережающими темпами её поглощать. Ви-за-ви не отставал от подруги и проделывал то же самое. Казалось, началось соревнование – кто кого.   
     Сначала вперёд вырвался юноша, но девушка быстро настигла его и первой положила себе следующий кусок. Но он уже уминался не так быстро. Пицца, конечно же, была очень вкусной, но в то же время и очень сытной. Третий кусок в желудок Маши поместиться уже не мог, поэтому она приступила к мороженому. Веня тоже сбавил темп и тоже принялся за мороженое. Недоеденной пиццы оставалось ещё два приличных куска.
     — Ничего, заберём их с собой, – успокоил себя ухажёр, – потом можно будет дома доесть. Надо только у официанта пустую коробку попросить.
     — Прямо, как в анекдоте про американских безработных, – усмехнулась девушка, – доедим то, что они не доели.
     — Не понял, – Веня поднял голову от креманки с мороженым.
     — Проехали, – закончила Маша, не желая рассказывать анекдот столетней давности.
     Через определённое время вместе с коробкой официант принёс и счёт на оплату застолья. В нём значилась кругленькая сумма в тысячу сто рублей. Пробежав его  глазами, ухажёр сразу сник и начал рыться в карманах. Выудил он из них только три мятых сотки и ещё более мятую пятидесятку. Остальное пришлось доплачивать Маше…
     Вечером, подперев голову рукой и читая конспект по педагогике, она вспомнила, как на обратном пути её ухажёр под видом того, что ему надо в туалет, ушёл за угол и уже больше не вернулся. А его машина, на которой она мечтала прокатиться до дома, так и осталась стоять у памятника Ленину.
     «Неужели все парни такие? – с горечью думала она, – и муж у меня будет такой же?».
     Она отложила тетрадь в сторону и задумалась. В её мечтах нарисовался образ совсем иного парня – щедрого, благородного, любящего её, с которым она будет жить долго-долго. И от этих мыслей на глаза её набежали слёзы, и она заплакала, словно утренняя берёзка за окном. Повсхлипывав, Маша промокнула слёзы носовым платком, посмотрелась в зеркальце, лежавшее под рукой, потом придвинула к себе тетрадь и продолжила чтение.
     В понедельник на экзамене по педагогике она получила «отлично». Потом, когда они отмечали это событие с подругами, она рассказала им о прошедшем свидании. Рассказала обо всём подробно, почти ничего не утаив. Но о том, что Вениамин объел её в итальянском кафе, она распространяться не стала. А ещё через день пришла эсэмэска от принца-Вениамина. В ней была одна фраза:
     — Хочу пиццу!
     Что бы это значило?      
               
                8 июня 2017 г   

     * Картинка взята из Интернета из свободного доступа