Герои СССР. Афган. Виталий Белюженко. Глава 6

Глава. 6                Подвиг.


Наши прихоти ещё причудливее, чем прихоти судьбы.


Франсуа VI де Ларошфуко  — французский писатель, политический деятель, автор философско-моралистического сочинения «Максимы» и «Мемуаров».


Утром, после подъёма, прохожу мимо полковника Лазаренко. Он стоит у зеркала, бреется электробритвой. Увидев меня, говорит:

– Слышал, что ты собираешься идти с армейским батальоном в рейд?
В голове молнией промелькнул тот самый страшный сон. «Может, это был вещий, пророческий сон? Предостережение? – подумал я невольно. – Может, лучше отказаться?».

Но тут же успокоил себя: зачем бежать от судьбы? Если убьют, значит, убьют. Если ранят, значит, ранят. Чему быть, того не миновать. Только бы калекой не остаться...

– Да, Александр Иванович, иду.
– Ну, смотри, Виталий, – сказал он вроде шутя.
– Я тебя отпускаю. Но в первый и последний раз! Ты мне нужен здесь, в Кабуле.

10 октября армейский батальон на БТР, усиленный ротой танков и батареей САУ, двинулся в рейд в провинцию Нарван. Ему предстояло найти и уничтожить там крупную банду моджахедов.

Где именно находятся моджахеды, сколько их и как они вооружены, комбату не сказали. Чувствовалось: армейская разведка сработала плохо. Именно поэтому комбат всегда просил, чтобы ему для ведения разведки выделили опытных спецназовцев.

Двигался батальон с усиленным охранением и частыми остановками для получения информации о противнике от местных жителей.

При подходе к кишлаку Чарикар батальон остановился. Комбат выставил усиленное охранение, выслал в кишлак разведку – три танка и два БТР с пехотой.

Спустя час-полтора мы узнали, что разведка беспрепятственно прошла кишлак. Но за кишлаком её из засады уничтожили моджахеды...

Расстроенный гибелью боевых товарищей, комбат решил для получения достоверной информации о противнике послать в кишлак нас, спецназовцев. Мы незаметно проникли в Чарикар и узнали от жителей, что с гор в кишлак скоро должна прийти крупная банда моджахедов.

Подумав минуту, комбат решил послать на перехват противника небольшую группу - взвод пехоты и три десятка каскадовцев, чтобы уничтожить эту банду уже из нашей засады.

И вот мы двинулись в путь. Спокойно, со всеми мерами охранения втянулись в кишлак, раскинувшийся вдоль лощины. Выходим на его противоположную окраину. Впереди виден хребет, на вершине которого мы и решили встретить из засады банду. И тут нас неожиданно обстреляли.

Обстреляли с тыла, из кишлака, который мы только-только прошли. Мы быстро подавили несколько огневых точек в кишлаке и продолжили движение. Последний патрон – себе: лучше смерть, чем унижение плена, чем пытки.

Но едва отошли метров на тридцать – сорок от приземистых саманных домиков и ограждающих их, тоже саманных, дувалов (заборов, сделанных из глины, смешанной с соломой, – кстати, весьма прочных,

пуленепробиваемых), как оказались на совершенно открытой местности. По нам начали стрелять со всех сторон. «Вот это влипли! – пронеслось в голове.

– Шли, чтобы устроить моджахедам засаду, и сами же оказались в засаде! Значит, наших ребят, ходивших в кишлак за разведданными, афганцы обманули?».

Группа залегла и открыла ответный огонь. Хорошо, что все мы были в бронежилетах и касках и хорошо вооружены. Я успел залечь в русло высохшего арыка, поднял голову, чтобы осмотреться, вижу фонтанчики пыли, значит, по мне прицельно стреляют.

Успел всё-таки заметить справа небольшую ямку, из которой обычно берут глину для самана. Улучив момент, перекатился в неё и обрадовался: в этой ямке уже залегли Борис Плешкунов, наш опытнейший подрывник, побывавший во многих переделках; Виктор Киргинцев, офицер отряда «Кобальт» и армейский капитан, корректировщик огня. Именно он по звукам выстрелов безошибочно определял, откуда и из какого оружия противник ведёт огонь.

Осмотревшись вокруг, мы поняли: прорываться вперёд гибельно. Надо отходить. Как раз в это время по рации поступила команда – возвращаться обратно! Группа начала отход. Первым из нашей четвёрки, покинул глиняную яму я, за мной бросился Борис Плешкунов, затем верткий Виктор Киргинцев.

Последним приподнял голову армеец-капитан. И тут же вниз – пуля снайпера... Осмотревшись, мы стали готовиться ко второму броску.

Поднялся из высохшего русла речушки на берег, сделал несколько шагов и вдруг услышал слева выстрел, затем ощутил резкую непонятную боль в верхней трети левого бедра. Наклонив голову, сразу увидел дырку от пули в комбинезоне.

«Выходное отверстие», - мелькнуло в голове. И тут же вспомнил давешний страшный сон. Только после этого я понял окончательно, что ранен. Непроизвольно делаю ещё шаг и падаю. Сознание плывет, почему-то в голову приходит мысль: «Видно, не зря жена впервые плакала, провожая меня».

Затем возник вопрос: «Откуда в меня стреляли и из какого оружия?» Подумав, пришёл к выводу: стреляли из ближайшего саманного дома, что слева.

Стреляли из «бура» (английской винтовки вроде нашей винтовки Мосина образца 1891 года, только более крупного калибра – 7,9 мм, она – мощнее, дальнобойнее и удобна для очень точной стрельбы).

Значит, у меня перебита бедренная кость в самой верхней её части. Возможно, задеты артерия или вена, лимфатические узлы... Если это так, я долго не протяну. Отсюда живым мне уже не выбраться. При этих мыслях теряю сознание...

В себя приводит тревожный голос Бориса:
– Виталий, что с тобой?
– Я ранен.
– Сейчас я тебя вытащу.
– Не вылезай! Убьют. Стреляют из того вот саманного домика.

Продолжение следует …