Этанол. Часть третья. Запивать и закусывать

Почему я взялся за эту сомнительную тему связи гоминидов и этанола? Захотелось проследить эволюцию форм взаимодействия от поедания забродивших фруктов до французских обедов с семью переменами блюд. И, в сжатом формате, проскакав галопом по животному царству и временам полузабытым, очутившись в наших днях, обнаружил практически всё тот же расклад, от тяги и братания, через рудименты ритуалики, к традициям и, наконец, - к культуре, и, теперь уже, на своём скромном и субъективном опыте.
Конечно, можно глобально разделить Европу на три крупные части, этакий треугольник острием вниз, стоящий на Сицилии: сверху левее – пиво, правее – водка, снизу – вино. Округлые зоны, частично перекрывают друг друга, в местах наложения пьют и то, и другое, а то и третье. Но я не об этом.
Первобытные формы, питие как способ жизни, с элементами налаживания отношений, хотя частенько и наоборот, недаром в праздники больницы перегружены, да и с вектором в древние фазы получения калорий, поскольку пьют не закусывая (ну откуда закуска где-нибудь на завалинке, в сарае, или на обочине брошенной дороги), возможно, присутствует в африканских деревнях, не знаю, не был, но в наших – сплошь. Как-то спросил, к слову пришлось, подругу-дачницу из соседнего поселения, кто у них в деревне пьёт? «Так все.»
А постепенно тяга к питию обретает формы традиции. На Руси, например, как уже упоминал, пили мало, на особые праздники, и больше в ритуальных целях.
Европа, постепенно вырастая из детских штанишек грубого застолья с раздиранием руками кусков мяса, понапридумывала ножей-вилок всех размеров и мастей для самых разных блюд, и, вспомнив эллинские симпосии, посадила неподалеку квартеты музыкантов для лучшего переваривания и услаждения ушей, выработала традиционную последовательность смены этих блюд с целым искусством сочетания конкретной еды с видом вина. И не дай Бог, позвонить французу с 19-и до 21-го часа, во время священнодействия, тебя вычеркнут из телефонной книги.
Петр, вместо того, чтобы восхититься парламентаризмом, стал перетаскивать из Европы, в том числе, и всю застольную культуру с прочими этикетами, не до конца, видимо, понимая, что «перетаскивать» её - занятие сомнительное, культуру, как и английский газон, нужно веками взращивать. Но что-то через пень-колоду вышло, выросла даже самобытная на базе той же французской к концу 19 века, но в семнадцатом году показали, растить надобно самому, долго и последовательно, и, в том числе, как ножом резать мясо и каким пальцем, и когда ковырять в носу.
Таким образом, народная и светская культуры, вместе с традициями, инволюционировали, приказали долго и хаотично жить. Мало кто помнит, в каких нарядах ходили, какие песни пели, как варили по очереди пиво на всю деревню накануне праздника, поскольку, это попросту была другая страна, о чем многие писали. А газоны выращивают долго.
В Скандинавии, оказавшейся на обочине европейской культуры, в стороне от французских и итальянских столов, сложилось нечто своё. Про всех норманов не скажу, в Дании и Ирландии не был, но те же шведы и финны, вообще, можно сказать, не пьют, работать любят, не иначе, с алкогольдегидрогеназой у них худо. И «пьяные финны в Питере», отчасти – миф, хотя 3-4% действительно целыми днями сидят в придорожных кафе и пьют пиво. Но их считают больными, на работу не берут, платят пенсию. «Кали? Нет, он не работник, он же выпивает!», - характерная фраза. Но если порою им и приходится расслабиться, то уж точно без закуси. Пить дорогой напиток и уменьшать его действие едой? Где логика? Понять можно.
А теперь – о главном, о наших, можно сказать, скрепах, о том кардинальном отличии, которое и делит весь мир на «наших» и «не наших», - о запивании и закусывании.
Поскольку мы относимся к «водочной» зоне Европы, сложилась самобытная, неповторимая культура народной любви к этому напитку, и на сотнях страниц поэзии в прозе и не только, классиками и иже с ними воспевалось то, как и когда доставать эту «снежную королеву», как, порою, и замораживать рюмки, и наливать, и глотать, и чем именно закусывать, тут уж каждый на свой лад. И даже первое блюдо получило название «закуска».
Французы тоже не гнушаются крепкими напитками, но не с едой же, - на дижестив, после обеда, рюмочку приятного и вкусного, например, пуэра, - 60-и градусного грушевого самогона, который действительно хочется цедить мелкими глоточками после кофе. Им и в голову не придет пить водку, да еще не после, а перед съедаемым. Помню, как приятеля моего, Жака, приезжавшего в гости в Москву, по возвращению друзья на бис просили повторить рассказ о том, как даже русская бабушка (моя теща) пила водку с едой, и хлопали в ладоши. Еду они именно запивают, тем вином, которое лучшим образом сочетается с предложенным блюдом, усиливая и оттеняя его вкус. И нечто сходное можно встретить по всему Средиземноморью, кроме, разве что Сербии и Черногории, где пьют, конечно, «вранац», «черное вино», как его называют, но любят и ракию, где «лозову», из винограда, где – «шливу», но это, скорее, в качестве аперитива, и маленькими рюмочками, не больше двух.
Но если вы насытились и запиванием, и закусыванием, пейте воду, трудно, но постепенно можно к этому привыкнуть, человек ко всему привыкает.
27.02.26