Клава... Задний ход!!!

В дверь два раза позвонили. Витёк, не снимая цепочки, посмотрел через щель.
Сосед этажом ниже насчёт протечки в туалете. Разобрались без сантехника. У
них в старой двадцатиэтажной ''панельке'' коммуникации ''фуфлыжжные'', то
есть, зови Берию,  стучи Джугашвили, – пусть разберутся!.. Другой же сосед по
площадке пожарную сигнализацию на всю ночь врубает по выходным, – у него
типа ''безопаска'' за клёпаными метал-дверями. Козёл ''ментовский''! Спраши-
вают все ''новенькие'': «А чё это у вас там завывает?!!»  – и ему: «Да мудак один
с ''понтами''… Лучше не связывайтесь…».

В дверную щель шустро юркнула Клава, Витькина двухгодовалая кошечка… <Клава!
А ну-ка…  – ''задний ход''!> – по-удавьи прошипел Витёк. Клава на мгновенье замерла
в позе коняшки Пржевальского: грациозно стоя на трёх лапулях, а переднюю  согнув
в воздухе… Сытые тугие бока Клавы были идеально белоснежными, шерстинка к
шерстинке, с редкими рыжеватыми пятнышками. Кошечка наивно, как ребёночек,
покосилась на хозяина и робко, почти про себя, чихнула, изящно помотав мордочкой.
<Домой, сказал же!>  – и Клава, понурив навострённые было на мартовскую ''тусовку''
ушки и опустив приподнятый стройный хвосток, ''посяпала'' обратно, в щель…

Ну, чё… Завтра – март. Только он ещё недели две-три будет ''раскемариваться''! Питер,
блин-н-н-ннннн!.. Март как ноябрь. Февраль как декабрь. Июнь как апрель. Белые ночи
как полярная мгла на Сахалине. Долбанутые романтики ходят с хроническим насморком
и кочующим по всем слизистым герпесом (не говоря уже о венерологии)…  В Питере
жить дорого, умирать – ''за рыба-грош''!.. Зароют в ближайшей канаве – на похороны
не станут тратиться… Упыриное время. Те, кто пережил блокаду и дожил до наших
времён, не идеалисты и не романтики, нет!.. Мне дочка одной блокадницы говорит:
«Сказали ей, девчушке ещё: пойди, мол, записочку отнеси… А сами зарубить да съесть
хотели, супчик сварить… Убежала!!!»

Холодный и голодный март. Сырой, со шквальными ветрами. Авось, да выживем…