Из черкесской истории. Братья Хамурзины

               

Кто в Кабарде не знал род Хамурзиных? Именно этот княжеский род возглавил движение против шейха Мансура, именно братья Хамурзины приняли активное участие в известной семимесячной войне и прославились своими воинскими качествами, мужеством, отвагой. Но известны были они и щедрыми дарами  своим гостям, богатыми пирами, на которые собирались все знатные люди со всего края, тучными стадами, которые паслись на альпийских родовых пастбищах. Самые знатные и красивые девушки мечтали стать невестками в этом роду, и не было такого, чтобы кто-либо из них не встретилась с величайшим уважением как к матери, снохе, просто женщине.
  Но даже в этом роду выделялись двоюродные братья, сыновья двух же  братьев, Аслангерий и Адильгерий. Росли они с детства в соседних домах, играли, будучи практически ровесниками, в одни и те же игры, и каждый считался в семье брата родным. Конечно же, обучались военным искусствам, были прекрасными наездниками, тренировали каждый день и ум, и душу, и тело. Но все же у каждого были  свои личностные качества. Аслангерий , будучи чуть постарше, и был, и слыл несомненным лидером во всем, не терпел, чтобы кто-то опережал его в единоборстве, храбрость его не имела предела, но при этом был упрям и болезненно самолюбив. Его брат почти не уступал ему в военном искусстве, меткости в стрельбе, в благородстве даже превосходил брата-друга, потому что между ними была не только кровная связь, но и родство душ.
  Кроме того последний был статным красавцем, и когда оба брата выросли, девушки из княжеских семей не знали, кому отдать предпочтение, так как и Аслангерий  тоже был собой хорош. Наверное, и дальше все было бы замечательно, но случилось нечто, как оказалось, ужасное. А именно - оба влюбились в одну и ту же девушку, Гуашу. По знатности рода девушка чуть уступала Хамурзиным, но была столь благовоспитанна, так очаровательна, хороша и лицом, и статью, что каждый, увидевший ее в первый раз, не имел сил отвести от нее взгляд. Мечтающих видеть ее своей супругой было множество, но зная, что девушкой интересуются братья Хамурзины, претенденты на руку и сердце красавицы быстро тушевались, принимая их несомненное превосходство. Правда, не очень все понимали, какому же из братьев отдаст предпочтение сама красавица. Та же, соблюдая этикетную культуру черкесов, относилась к братьям сдержанно и одинаково, никому не выказывая особое расположение.
  Вопреки общепринятому мнению о затворнической жизни горянок, молодежь из аристократических семей тогда свободно общалась, юноши и девушки встречались на игрищах джэгу, свадьбах, торжествах по поводу рождения детей или просто на конных прогулках, для этого было достаточно, чтобы девушку сопровождал кто-то из ее родных или двоюродных братьев. Почти всегда девушка была свободна в своем выборе, лишь бы потенциальный жених был из родовитого и почтенного семейства, хотя случались и династийные браки по договору. Например, существовала интересная традиция: когда у двух друзей, молодых князей, не состоявших в кровном родстве до седьмого колена, одновременно рождались у одного сын, у другого дочь, они делали зарубки на деревянных колыбелях новорожденных, что означало - когда дети вырастут,  родители их поженят, и это еще больше скрепит многолетнюю дружбу отцов.
   Братья Хамурзины между тем все больше и больше пленялись красавицей Гуашей, и показалось им, что все-таки девушка оказывает предпочтение Аслангерию, он  и старше, и чуть побогаче, и отец его старший из двух братьев, да и по традициям старший, хотя бы и на неделю, имеет приоритет. Поэтому Адильгерий с болью в сердце решил смириться и пожелать будущим новобрачным семейного счастья. А Аслангерий, прежде чем заслать сватов, надумал переговорить с Гуашей наедине.

При этом он настолько был уверен в себе, что решил:  разговор должен состояться при брате и при его помощи, потому что уединяться с девушкой на джэгу считалось крайне неприличным и могло скомпрометировать девушку, да и Гуаша не позволила бы себе подобного.  Так и случилось. Братья подошли к девушке, и Аслангерий стал делать ей изящные, изысканные комплименты, сказал, что среди других достойных девушек Гуша как солнце между звездами, и как бы он был счастлив, если бы это солнце светило в его доме. На куртуазном языке такая фраза значила признание в любви и приглашение к браку.
  Девушка засмущалась и ушла от разговора, а братья приняли ее поведение за благородное смущение, не пристало воспитанным девушкам вступать в такого рода диалоги. Но в тот же вечер многое прояснилось. Была  у борзой молодежи того времени манера джигитовать на праздниках, стрелять под ноги танцующим, и вот такая пуля, срикошетив, попала в Адильгерия. И Гуаша при всех упала в обморок, тем самым невольно выдав свои чувства. Рана оказалась пустяковой, но между братьями пробежала черная кошка. Аслангерий стал постоянно придираться к брату, но тот так был счастлив от взаимности чувств, что старался ничего не замечать. Потом брат прилюдно и грубо оскорбил его, задев мать Адильгерия, которую назвал недостаточно высокородной для рода Хамурзиных и не сумевшей правильно воспитать сына. А вот этого стерпеть юноша не смог и обнажил свой кинжал.
  Оба были ранены и, возможно, зарезали бы друг друга, если бы их не растащили друзья. Когда раненного Адильгирея привели домой и его отец узнал, почему и как это случилось, он, ни слова не сказав, поблагодарил друзей сына и проводил их до ворот. Будучи человеком умным, отец понимал: здесь речь идет не о любви, а об амбициях племянника. Как это он не получил желаемого, кто посмел в чем-то его опередить, разве есть кто-нибудь достойней его?
Теперь он хочет во что бы то ни стало забрать девушку, а потом будет упрекать ее всю жизнь, а если не получится ее забрать, он убъет брата или себя, не пожалеет и девушку. В него вселился шайтан, дъявол, и только могила его успокоит. Срочно надо что-то делать. Но если его сын откажется от девушки, она будет опозорена, а сердце ее разбито.
   Лекарь сказал, что сын ранен  легко, поэтому, как только рана затянется, нужно, поговорив с братьями Гуаши, поскольку отец ее давно погиб в сражении,  с их разрешения заключить мусульманский брак и отправить молодую пару к кунаку в Чечню. Пройдет время, племянник успокоится, заведет свою семью, тогда можно единственного и горячо любимого сына вернуть в родной аул. Иначе эта история закончится трагедией. Братья Гуаши, не по годам разумные, поддержали отца Адильгирея, не кровавую же резню устраивать, ни о какой свадьбе пока речи нет, будет еще повод попраздновать.
    Темной безлунной ночью повозка тихо выехала в сопровождении двух всадников и на рассвете достигла двора чеченского кунака.  А вечером того же дня в дом дяди ворвался разъяренный Аслангерий и потребовал назвать место, где спрятали девушку. Когда его попросили немедленно уйти и прийти в себя, назвав его поведение не подобающим для черкеса, он выстрелил дяде прямо в сердце и скрылся, по слухам, в Абхазии.
    Прошел только месяц, когда, справив поминки по отцу, Адильгирей отправился в Абхазию, чтобы отомстить и совершить акт правосудия. Где только не искал он убийцу отца, в каких только местах не бывал, все было бесполезно. Наконец получил весть, что высоко в горах на каком-то заброшенном коше живет человек из Кабарды и немедленно отправился с проводником туда, куда можно было добраться только пешком. Шли они день и ночь, и сердце неотомщенного сына билось так громко, что отдавалось в ушах. Наконец, они на месте. Адильгирей, оставив проводника, зашел в каменное строение, рискуя получить пулю в грудь.
   В полумраке помещения он различил несколько темных фигур, но брата среди них не было. Вдруг что-то зашевелилось в углу под овчиной , и он еле узнал в невероятно исхудавшем и сильно кашляющем человеке того, кого искал так долго.
- Я очень болен и чувствую близкую смерть. Прости меня, если можешь. Ты пришел убить меня, и я буду счастлив умереть как мужчина, как черкес, - еле проговорил тот.
Адильгирей молча стоял над умирающим, потом развернулся и зашагал к выходу.