Первая сущность у Аристотеля и проблема универсали

Первая сущность у Аристотеля и проблема универсалий

Что мы можем утверждать о бытийных сущностях не в теории, абстрактно, а на практике, более приземленно? Понятно, что они могут сочетаться с материей в любом месте и в любое время при наличии соответствующей им материи. То есть в этом смысле они бесконечны и вечны. При этом понятно, что они подобны монадам, то есть не взаимодействуют между собой, за исключением возможных сочетаний. Во-первых, если бы они могли взаимодействовать, то это был бы уже мир, подобный идеально-материальному, тогда возникает вопрос: а какая тогда надобность в нашем идеально-материальном мире. Во-вторых, сложно представить себе взаимодействие бесконечного с бесконечным. С другой стороны требуется понять каким образом реализуется состояние монады, то есть как одна бытийная сущность «не видит» другую, если они бесконечны, по при этом способны к сочетаниям. Все это похоже на привычный нам свет, который при специальном зрении распадается на радугу. Разница только в том, что свет, а точнее фотон – конечен по природе. Бытийная сущность – это смысл, информация. Очевидно наличие множества бытийных сущностей. Они даны нашему мирозданию просто по факту. Возможно взаимодействие между сущностями и есть, но оно просто ни к чему не приводит, поэтому его как бы и нет. Яркий свет остается ярким светом. Как писал Василий Налимов, смыслы упакованы до такой их полной неразличимости, что можно назвать такое состояние вакуумом. Тем не менее очевидно, что одна сущность не есть другая. Что же может их отделять, как не отсутствие смысла, то есть идеальная пустота. Здесь напрашиваются такие образы. Если идеально-материальный, физический мир – это в основном тьма, физическая пустота, космос, то идеальный мир – это в основном яркий, ослепительный свет – количество сущностей в нем значительно превышает число сущностей, реализовавшихся в физическом мире. Есть ли в ярком свете идеальная пустота? Точно есть, но она не преобладает.

Является ли сущность воды более сложной, чем сущность атомов. Сразу нужно оговорится, повториться, что сущности независимы друг от друга. Природа молекулы воды, его целостность, сущность – нечто большее, чем простое сложение атомов. Тем не менее она предусматривает соответствующую природу своей материи. Возможно, что как минимум именно такое «требование своей материи» и делает сущность воды более сложной, чем сущность атомов, ее составляющих. В терминологии Аристотеля атомы, как более простые, выступающие в роли материи, – это род, вода как более специальное, на основе общего, – вид. Именно вид, как склоняются некоторые историки философии, наиболее близок понятию «первой сущности» у Аристотеля. Заметим, что о материи здесь речи не идет. Такую сущность он называл «энергией», в отличии от динамичной материи. Работу такой энергии, то есть воплощение и развоплощение физических вещей, Лао-цзы называл «Ци» - энергией, мощью физической пустоты, которая в данном случае тоже сущность. Как известно нечеткое представление Аристотеля о сущности привело в дальнейшем к проблеме универсалий. Аристотель неявно противоречит сам себе. С одной стороны он утверждает, что общее, универсальное, кафолическое не есть сущность. С другой он не замечает, что вид – такое же общее, как и род, только более ограниченное. В результате многие стали считать, что Аристотель называл первой сущностью только единичные вещи. Как нам представляется, Аристотель не противоречил сам себе. Просто он настаивал на точном наименовании. Понятия род и вид относительны. Род по отношению к более общему роду может называться видом, и тогда такое общее, которое мы теперь считаем не многим, но одним, может стать сущностью. Ситуация тут аналогичная понятиям часть и целое. Любое «что» может считаться как частью, так и целым, но не одновременно, а по отношению к чему-либо разному. Поэтому никакого противоречия здесь не возникает. Надо лишь отдавать себе отчет в том, о чем именно вы говорите.

Тем не менее, общее бывает разным. Общее вида, который реально воплощается и общее рода, который воплощается в разных видах, физически существует только через них. Именно второго рода общее Аристотель остерегался называть сущностью. Но если брать атомы, то известно, что они могут существовать отдельно, и тогда они «первая сущность», но если их рассматривать как материю для молекул, то они перестают быть «первой сущностью» по Аристотелю. Аристотель настолько «опасался» общего, что даже общее вида рассматривал не как тождество, а как одинаковое, свое собственное у каждого. То есть, вода как сущность в первой молекуле воды, не тождественна, а всего лишь «похожа» на воду второй молекулы воды. И таким образом у нас есть две «первые сущности» воды. Онтология определенности с этим категорически не согласна. Согласно ей нет похожих сущностей, бесконечные и вечные сущности всегда уникальны и поэтому пребывают в единственном числе. Это принципиальное отличие бытийных сущностей от материи, где все части могут быть одинаковы, но обособленны. Материя множественна, бытие – одно. Сущность воды всегда и везде одна и та же. Именно потому множество молекул воды ничем не отличаются по своим свойствам, что бытийная сущность их едина. И здесь возникает знаменитый вопрос об универсалиях: как одно существует во многом, сохраняя себя одним, и не делая многое одним? Вопрос в корне неверный, так как не «одно во многом», а «многое в одном». То есть отдельная физическая молекула воды, находится в единой идеальной, бытийной сущности, которая, повторимся, вездесуща и вечна. «Многое в одном» – это естественная «формула» целого, имеющего части, а целостность – это тот принцип по которому «построено» наше мироздание. Здесь напрашивается образ фотона, который есть возмущение электромагнитного поля, то есть пространственно отдельный кусочек «энергии», который в то же время не существует отдельно от этого самого «как бы несуществующего» поля целиком. Так и отдельную молекулу воды можно представить как «возмущение» единого сущностного «поля воды». Аристотель зря "боялся" общего, оно есть сущность в своем мире, и сущность в идеально-материальном мире, если только на нее "правильно смотреть". Сущность бытийна и поэтому всегда и везде одна, даже если проявляется как множество. А от множественной природы у сущности Аристотель и сам отказался...

Онтология определенности утверждает: нет ничего единичного, что не было бы одновременно и общим. Общее - это основа идеально-материального мира. Указывая на множество домов, мы с легкостью произносим - "вот это - дома" - а это и есть формула сущности по Аристотелю, но относится оно к общему, к кафолическому. Правда вряд ли мы скажем в этом случае "вот это - дом", но что делать, если Аристотель не уточнил своей формулы. Или скажем? Зато легко скажем: "всё вот это - дом", имея в виду каждый из этих домов как одно, но все они имеют нечто общее, что их объединяет. 


P. S.
В результате изучения Аристотеля сделал для себя небольшое открытие. Очевидно что понятие "нечто" означает одно из множества. Прочитав абзац из Аристотеля:

«Таковы затруднительные вопросы относительно начал, а также вопрос, есть ли они нечто общее, или они то, что мы называем единичным. Если они нечто общее, то они не могут быть сущностями, ибо свойственное всем [единичным одного рода] (koinon) всегда означает не определенное нечто, а какое-то качество, сущность же есть определенное нечто; если же то, что сказывается как свойственное всем [однородным единичным], признать определенным нечто и чем-то единым, то Сократ будет многими живыми существами — и он сам, и «человек», и «живое существо», раз каждый из них означает определенное нечто и что-то единое».

Я задался вопрос может ли "нечто" означать два или более предметов?
Алиса выдала такое: "Информации о том, может ли «нечто» означать два или более предметов, не найдено". Забавно!

Между тем, словарь 1999 года выдает следующее: "НЕЧТО, мест. неопределенное (употр. только в им. и вин. п.). Что-то. Заводские домики, по своей архитектуре, представляли нечто среднее между городскими постройками и деревенскими избами. Мамин-Сибиряк, Авва." Таким образом, "нечто" может означать два или более предметов. В общем случае, это ограниченная выборка из множества.

Как говорится "Шах и мат!" "Сущность есть определенное нечто", то есть «Сократ»! А может быть «Сократ и Платон»! "Живое существо" есть определенное нечто! и, стало быть, сущность!

Конечно, если серьезно, то все-таки следует читать древнегреческий текст, а не русский словарь...

И заметим, что из того, что "нечто" есть многое, не следует, что Сократ становится многим, если ненароком попадает в такую выборку. Просто его сущность сложная, а не простая, и по этой причине он попадает в нашу выборку "живых существ". Сущность "живого существа" Сократа тождественна сущности "живого существа" кошки, но сущность "Сократа" не тождественна сущности "кошки".

P. P. S.
Долго не мог понять, почему у нас с Аристотелем настолько разный подход, что мне сложно понять его логику. Наконец пришел к пониманию.

Я рассматриваю сущность, как бытийную сущность, суть бытия, а Аристотель – как энтелехию, которая всегда есть одна, как плотное целое и не может «состоять» из двух сущностей, поэтому простые сущности в сложной – не есть сущности. Я же рассматриваю и целое как сложное, состоящее из частей, но никогда, как плотное атомарное одно. С другой стороны части целого не есть целое. В этом Аристотель прав. В результате у него первая сущность – это бытийное целое. У меня так же, но  немного наоборот. «Живое существо» – это не часть «человека», а «человек» – часть «живого существа». То есть рассмотрение идет от абсолютного целого к сложным единичностям, как от более общего к менее общему (абсолютное целое – наиболее общее). Аристотель же называет целым только наименее общее, то есть единичное. Но получается, что он идет от многого к одному, между тем, кажется очевидным, что одно может быть даже тогда, когда нет многого, но никак не наоборот! И таким образом получается, что «живое существо» как сущность (целое) более первично, чем сущность «человек», и тем более первичнее, чем сущность «Сократ». Это генетический подход, развитие, лежащее в основе Вселенной, которое мы наблюдаем явно и очевидно. Аристотель же идет не по онтологическому пути, а гносеологическому – сначала мы видим единичную вещь, потом познаем ее как общую. Между тем, он согласен с тем, что сущность в первую очередь бытийна, то есть онтологична. Отсюда и возникает противоречие в его учении, приводящее к проблеме универсалий. Платон склонялся к онтологичности «живого существа», но как правильно его критиковал Аристотель, отделил «живое существо» от единичностей, что уже не соответствует онтологии. Какова же энтелехия, то есть целостность "живого существа"? Мы можем принять сторону Аристотеля - она единична (человек, кошка), но единична она по причине соединения с материей, а материя уже не бытийная сторона вопроса. Поэтому энтелехия не равняется сущности, собственно и сам Аристотель говорит о том, что именно энтелехия делает из материи целостность. То есть энтелехия неразрывна увязана с материей, но для сущности материя не обязательна. Скажем так: в иерархическом дереве сущностей - все сущности в равной степени являются сущностями независимо от того насколько они просты или сложны. Аристотель же настаивает на том, что только сложные сущности - есть сущности. А вопрос о простых, более общих становится проблемой универсалий. В онтологии определенностей такой проблемы не существует (хотя бы потому, что она является чистой онтологией). Материя более общее, чем бытийная сущность потому, что всегда бытийной сущности требуется соответствующая материя. А если брать абсолютное целое, то она и есть по природе своей абсолютная праматерия - пустота. Нет ничего проще пустоты, хотя в то же время она и есть само бытие - бытие как сущность, всё, Вселенная как одно. Но Аристотель видит многое, но не видит одного. Всё (многое) в одном, а не одно во всем (многом). Одно во всем - и есть, как известно, проблема универсалий. Человек при таком проблемном подходе рассматривается как "центр вселенной" (Сократ), между тем как на самом деле он является всего лишь ее частью.

P. P. P. S.
Когда Аристотель говорит, что общее, как материя не есть сущность - он прав, но звучит это у него абсолютно, а между тем все относительно и мало того, мир - не есть материя, он есть целостность - то есть сущность. Атомы не сущности по отношению к молекулам, как материя, но сущности сами по себе. Общее ли они? Может показаться, что нет, они каждый сам по себе. При этом разных атомов много. Являются ли они какой-либо общностью? Да, потому что они "становятся" атомами по "одной и той же технологии". Вот эта "технология" и есть общая сущность, которую Аристотель не желает принимать как сущность, потому что она общая. Если проводить аналогию с Парменидом, то бытие - это и есть общая сущность, общая "технология" для сущих, так же как "атом вообще" есть общая "технология" (простая сущность) для атомов. Может ли здесь возникнуть "третий человек"? Нет - потому что общие сущности - это начала, а быть предшествующим началу невозможно. Начало - это целое, имеющие части - вот абсолютная сущность, общая всему. "Атом вообще" один, но "содержит внутри себя" в то же время множество разных атомов, которые требуют разную материю, то есть являют сложными сущностями: к сущности атом-вообще добавляется (не то слово! выделяется из общего) сущность, которая делает из атома водорода, к примеру, не просто атом, а атом именно водорода потому, что может "собирать" (в этом и состоит ее уникальная сущность) именно "материю водорода" в атом. Так вот без простой сущности - невозможна сложная сущность. Сущность - не то, что обязательно сложно (по Аристотелю), а то, что реализует целостность. То есть соединяет в себе (и никак иначе) какую-то материю с какой-то другой сущностью. Скажем, сверхбытие "соединяет" пустоту (праматерию) и бытийные сущности, более сложные, специфические, чем "простое" бытие целым. 

После сделанных уточнений легко объяснить (хотя бы частично) как уникальные сущности "не видят" друг друга, но способны к сочетаниям, которые на самом деле не совсем сочетания: просто простая сущность (как целое) беременна сложными сущностями. Она не сочетается с ними, а несет (имеет) их внутри. Повторим здесь афоризм онтологии определенности: "целое не делится, но имеет части".