Записка на столе

На девятом месяце я загремела в больницу. Давление зашкалило за предельные 140 на 100, и моя акушерка упекла меня на казенную койку в отделение патологии беременных. Короче, вечер в хату, господа!
По субботам меня отпускали домой, а в одно из чудеснейших воскресений случилось то, за что я полюбила больничную койку.
Было теплое апрельское утро. Светило солнышко, его лучи просто в наглую терлись об окошко и манили на улицу. И вот после полудня мы с моим избранником отправились на прогулку по ласковым весенним улицам.
- Мам! – крикнул он матери уже у входной двери, - Ты дома будешь? Мы ключи не берем!
(Забыла уточнить, что жили мы тогда под одной крышей со свекровью).
- Дома, дома, я никуда не собираюсь, - заверила нас матушка.
Досыта нагулявшись, насладившись прекрасной погодой, которая бывает именно в начале апреля, когда от земли восходит какой-то необычный, волшебный аромат, наполняющий душу непонятными чувствами: и любовью, и возвышенностью, и таким неиссякаемым вдохновением, что хоть садись посреди тротуара и пиши оду весенним лужам.
Так вот, именно с таким «неиссякаемо-вдохновенным» мы, поднявшись по лестнице на пятый этаж, позвонили в дверь своей квартиры. А в ответ тишина. Простояв на площадке минут 20 и, практически вдавив кнопку звонка внутрь корпуса, мы приняли неизбежное очевидное: свекрови дома нет.
Мы ещё погуляли, но уже с гораздо меньшим удовольствием, и опять поднялись на пятый этаж, и ещё минут двадцать терзали несчастный звонок. Результат тот же.
Гулять больше не хотелось. Солнце ушло за горизонт и сразу как-то похолодало. Идти было некуда. Мы спустились на первый этаж и встали у подъездного окна. Честно говоря, я тогда впервые с грустью вспомнила больничную койку. Сейчас я ей была бы рада, как кот вчерашней гречке в бородатом анекдоте. Я устала, мне очень хотелось в туалет, а «достойных» кустов в начале апреля, увы, не сыскать, свинцово тянул книзу огромный, как воздушный шар, живот. Молотком билось в висках желание хотя бы присесть. Но из всех удовольствий доступно было только одно: облокотиться на подоконник. Так прошло часа два. Было уже начало одиннадцатого ночи, когда, наконец, моя свекровушка как каравелла вплыла в подъезд.
- Мам, ну ты чего хоть! – с возмущением накинулся на нее мой благоверный.
- А что такое? – ее невозмутимость выбила из меня последние силы.
- Мы три часа тебя ждем, как дураки в подъезде торчим!
- Надо было ключи брать, - вот сказала, так сказала! И возразить нечего.
- Ты же уверяла, что дома будешь!
- Ну, потом передумала, в гости пошла…
- А про нас ты забыла?
- Нет, я же вам ключи оставила – у соседки, тети Маши, на первом этаже.
- А как мы могли догадаться об этом? – муж явно был ошарашен маминой логикой, - Ты бы хоть записку написала и в дверь воткнула.
- Так я написала! – (мол, что вы меня, за дуру держите?)
- И где она?
- На столе, на кухне!
Дар речи у нас с мужем пропал одновременно.
На следующий день – а это был понедельник – к 8.00 я побрела в больницу… Выходные удались!