Три Ивана правят миром

Православное Рождество отметилось обильными снегопадами. К православному Крещению погода прояснилась, но ударили морозы. Такова природная традиция. Правда, в этом году снега было слишком много. Метеорологи объявили рекорд полутора сотен лет. Завалило добрую половину мира. К природному коллапсу добавились местные проблемы. Даже в испокон наученной зимней суровостью России справлялись с расчисткой улиц с трудом. Оборванные снегом линии электропередач спешно восстанавливали, заменяя на время электроснабжение населенных пунктов дизельными генераторами. Аэропорты отменили полеты. В Европе, знающей зимы в виде лайт-версии, растерялись - ни лопат, ни щеток, ни скребков в машинах никто не возит, а резина нешипованная. Метеорологическая катастрофа. В других районах мира снег выпал даже там, где о нем только слышали и видели по телевизору. Отчего на этот раз так разразилась природа?

- Ты, Ванька, как есть все напутал! - проскрежетал озлобленно голос с ледяными обертонами.

- Замолчи, Ванька! Он же блаженный! Откуда ему знать, что к чему! - рявкнул другой голос, адресуя реплику первому участнику диалога.

- Деда Ваня! - жалобно пролепетал третий голос. - Я ведь старался делать все, как вы говорили с прадедом Ваней.

В ледяной пещере трое стояли вокруг ледяного кострища, обложенного ледяными булыжниками и смотрели на голубое пламя холодной плазмы. Один из них, определенно, постарше двух других, с длинной седой бородой, согбенный, опершись на длинный посох, сверкал неоновыми искрами сурового взгляда. Второй, помоложе, но тоже древний старец и тоже с посохом, с седой бородкой покороче и пожиже, метал глазами белые молнии гнева. Оба в светящихся льдом одеждах на манер древнерусской моды на длинные кафтаны с широкими рукавами, отороченными ледяным мехом, и в шапках на головах, инкрустированных ледяными самоцветами. Третий был помоложе и одет был попроще, напоминая одеянием монаха в ледяной рясе с ледяной же скуфейкой на голове, а бородка у него была совсем символическая, какие бывают у девственников с недостатком тестостерона. Это он оправдывался перед двумя богато одетыми стариками.

Вокруг ледяного костра высокие стены переходили в потолок где-то в туманной выси ледяной пещеры, украшенной сталактитами и сталагмитами. У круглой стены два резных ледяных трона. Третье сидячее место было простой ледяной скамьей. Вид троицы заставил бы гадать, какой из тронов принадлежит которому и старцев, но скамья точно указывала на своего скромного владельца.

- Холод - он оружие страшное! С ним надобно как с бомбой пушечной обращаться! - наставительно отчитывал согбенный длиннобородый старик второго старика. - Это тебе, Иван, не бояр голой жопой на лед сажать! Другое дело морозом врага отвратить!

- Дед! Ну, ведь я же потом научился - еще как драпала немчура отмороженная! - с покорностью в голосе оправдывался тот. - Оно, конечно, опыт нужон, а у Ваньки внука только одно на уме - милосердие, да непротивление злу насилием! Малохольный! Он, вишь ли, врагов любит! А бояр-изменников, я голой жопой не столько на лед, сколько на кол сажал!

- Полно-те вам, дедушка! Человек - он творение Божие, и не нам, грешным, суд над людьми учинять! - миротворчески успокаивал деда внук.

В ледяной пещере протяженного лабиринта Пинежских катакомб близ Архангельска пребывали ее необычные обитатели, принявшие перевоплощенную замороженную форму по окончании земного пути. Не призраки, но какая-то иная форма жизни типа кремнийорганическая или на изотопах водорода дейтерия, а то и трития. То были Иван III Великий, правитель Московии и его внук Иван IV Грозный, первый русский царь. Третьим был  опальный иеромонах Иоанн, что приходился внуком Ивану Грозному и праправнуком Ивану Великому.

По какой-то метафизической причине то ли эгрегора, то ли этногенеза гумилевского толка, старожилом ледяных пещер оказался Иван III Великий, что отличился прекращением рабской зависимости русских земель от ордынского ига, да изгнанием Ахмата - хана Великой Орды, невообразимой тактикой стояния на Угре - самой малокровной военной операции, и было во всем этом что-то, что сформировало чье-то высочайшее решение о предназначение московского правителя - командовать особым фактором мироустройства. Иван Великий стал первым глобальным оператором холода, когда родная земля была в опасности, он спасал ее напуская жуткие морозы.

Так случилось в как бы битве на Угре. Дабы не дать хану Ахмату перейти границу по реке Угре между Великим княжеством Литовским и Русью, какой она тогда была составленной из русских княжеств. Оттуда, с той стороны, где ордынец был в рейде по северам, он решился выбить из Москвы семь лет неплаченных долгов собираемой дани. Иван Великий растянул свои войска вдоль нашего берега реки на сто верст, готовясь к форсированию басурманами, но те отчего-то не решались, почуяв неведомость тактики русских полков. Нашим-то что? Снабжение налажено, караваны везут к реке зерно да муку, лошадям да людям, а ордынцы, привыкшие к баранине, столкнулись с продуктовым опустошением, да и заболели повальными расстройствами животов и мучались, теряя боеспособность и веру в победу. Дело было в ноябре, и неожиданно грянули ранние сильные морозы. Реку сковало льдом, и нет чтобы форсировать Угру по льду, ордынцы забоялись, что по льду на них нападут русские, и спешно отступили. Так впервые сработал метеорологический фактор - мороз изгнал врага и спас отечество. С тех пор русские княжества дань больше не платили никогда, и потому экономика стала крепнуть, обретя надежные схемы и практику сбора налогов во всеобщее благо.

В правление первого царя Ивана Грозного, тому не терпелось повторить морозные подвиги деда, и он все искал случая, и пока случай не подворачивался, экспериментировал с холодным воздействием на живые ткани организмов, сажая строптивых бояр и боярынь на корзины со льдом. Дед Иван рассказывал внуку о коварстве бояр, этого непатриотичного отродья предателей. В его, деда, годы два его брата - Борис Волоцкий и Андрей Большой затеяли восстание и вознамерились свергнуть мудрого правителя, и дед Иван хитростью и обманом переманил их на свою сторону, потратив немало казны.

Первый царь впитал с колыбельными сказками деда Ивана установку и убеждение - вокруг правителя всегда предатели. Не жажда власти во благо народа, но жажда наживы творит с людьми власти мерзость расчеловечивания. Сначала молодой царь выбил экономическую базу из под ног бояр, отобрав земли и образовав особую экономическую зону - опричные землевладения, что позднее назвали бы национализацией. На управление хозяйством он ставил не отпрысков боярской элиты, а небогатых, но толковых и верных. Опричники. Одна из задач и особое их подразделение - тайная канцелярия. Вызнавание, скорое следствие, объективные признания под пытками и в финале казни. Неотвратимость смертной кары за предательство вела к дисциплине и порядку. Ставка на армию и политику дала значительное приращение первой русской империи - Казань, Астрахань, Каспий, Урал, Сибирь, Башкирия, Ногайские степи и Пятигорье, Крым на Юге и Новгород на Севере, Черноземье в границах нынешних Орловской, Курской, Липецкой, Тамбовской областей. Территория Московии стала больше совокупной территории европейских государств, а главное - усиление против Великого княжества Литовского, составлявшего на тот момент главную опасность.

Вот тогда-то внук и повторил морозный подвиг деда, воспользовавшись климатическими низкими температурами осадил и взял город-крепость Полоцк и тем фатально ослабил врага.

Дед Иван нередко являлся внуку Ивану во снах. Молодой тогда еще Иван, пока еще не царь и еще не Грозный, время от времени видел во сне деда Ивана уже тогда Великого в памяти народной. Дед и внук вели долгие беседы, где старший учил, наставлял, а иногда и разбирал текущие случаи со смышленым внуком. Однажды дед раскрыл внуку тайну морозного оружия, признался, что владеет им, и предложил молодому Ивану обращаться к нему за помощью вымораживания врагов во благо родного отечества и державной власти. Оказалось, что замороженный в иную форму жизни дед обретает где-то на Севере Новгородчины, и тогда внук решил укрепить эти места, чтобы быть ближе к деду, и выстроил на берегу Северной Двины вокруг древнего Михайло-Архангельского монастыря поселок Новые Холмогоры, ставший позже Архангельском, да так там ни разу не побывал, засомневавшись в точности геолокации обитания дедова духа.

Тогда уже ставший царем Иван Грозный взял восточнее и сделал ставку своего опричного проекта в Вологде. Построил грандиозную крепость и возвел Софийский собор. Где-то там в тайниках мифического архивной библиотеки Либереи Иван Грозный хранил свои записи о сновидческих беседах с духом деда Ивана Великого, в которых описаны все секреты управления климатом в зимние морозные времена. Правда, применить повторно климатическое оружие по заветам деда державному внуку не привелось, и он тоже почил.

К удивлению почившего он встретился с дедом в своем новом обличии в ледяном подземелье. Скрипя ледяными одеждами кремнийогранические биоформы родственников обнялись и стали жить-поживать, наращивая искусство помощи отечеству морозными технологиями. То тут, то там не к замыслу врагов вдруг обрушивались на них безжалостные морозы, и враг отступал, и легенды породили известный национальный феномен, именуемый “Генерал Мороз”.

В качестве образца применения морозной технологии дед Иван устроил показательное вымораживание армии Наполеона. Сказалась присущая деду склонность к ламинарной стратегии без боев и кровопролития за счет поразительных стратегических решений. Словно присутствуя незримо на совете в Филях, дед Иван Великий присоветовал фельдмаршалу Кутузову переждать ажиотаж французской Великой армии после их сомнительного успеха в Бородинском сражении, повременить продолжать бои и отсидеться в южном Подмосковьи. Внук Иван был неистово против сдавать Москву врагу, но позже оценил военную хитрость деда. Из столицы вывезли все и эвакуировали всех, что положило начало голоду в армии Наполеона. Однако Иван Великий был еще более коварен в своей тихой победе.

В Великой армии Наполеона Бонапарта, к тому же на две трети, состоявшей из прочих народов Европы, проснулся бес мародерства. Дисциплинированные прежде войска в момент деградировали и обособились каждый сам за себя, оберегая награбленное по пустым квартирам, засобиравшись тут же к себе на малые родины с барахлом. Не столько пожары, сколько нетерпение аморального бюргера распорядиться дармовым имуществом, прикупить мельницу или кузницу, надел земли где-то в родных европейских краях спровоцировало массовый стихийный исход Великой армии Наполеона из разграбленной столицы.

Тем временем, а было это осенью, вступил со своей морозной магией старый дед Иван. Запредельными морозами шандарахнуло уже с октября. Европейские лошадки подыхали замертво, невозможность подвоза фуража и провианта замкнуло фатальную петлю. Вслед за лошадьми солдаты Великой армии мерли как мухи на морозном стекле заснеженных полей. Дисциплина упала до нуля. Это были банды в военной форме, теряющие по дороге бегства награбленное. Теряли и моральный облик, практикуя каннибализм. От шестисоттысячной армии осталось около тридцати тысяч. Уже в декабре армия Наполеона покинула границы России. Преследовали ее больше партизанские отряды, чем регулярные части, поскольку были гораздо мобильнее, кормились и укрывались местным населением освобожденных территорий. Вслед выступали регулярные части, чтобы завершить войну в Париже. Печальный финал грандиозной военной кампании Наполеона Бонапарта известен. Дед и внук долго потом разбирали морозные военные стратегии.
Через сотню лет дед Иван дал внуку Ивану возможность применения морозной военной стратегии на полях следующей Отечественной войны. Почти та же история. Великая армия Адольфа Гитлера под Москвой. Фурер потирает руки в мечтах стереть город с лица земли, чего генералисимус Сталин допустить не мог. И тогда по немцам ударил младший Иван - ледяной дух Ивана Грозного. С начала ноября приморозило.
Амбициозный “Блицкриг” рассчитывал взять Москву до зимы, но не удалось. Немцы основательно завязли в ближнем Подмосковье, где массовый героизм, воспетый потом в случае подвига двадцати восьми панфиловцев, врос в мерзлую землю намертво и выстоял.

Теплой одежды у немцев нет. Техника не заводится. Подвоз боеприпасов, свежих людских сил и провианта снизил темпы. Уже в декабре 1941 года наши войска начали контрнаступление и к апрелю следующего года отбросили немцев на 300 километров от Москвы, а дальше и пошло, и поехало. Битва за битвой и все тот же итог - русские войска в европейской столице немецкого агрессора.

С тех пор два Ивана время от времени практиковали морозные военные технологии то в Афганистане, когда в сильные морозы в горах наши солдаты легче переносили холод и добивали замерзающих душманов по их горным норам, поскольку пресловутая “зеленка” - лесной покров гор, зимой не прятал бандитов от нашей авиации. То же повторилось и на Северном Кавказе - морозы зимы создавали условия для добивания террористов. Два опытных морозных стратега приглядывались к третьему Ивану - блаженному иеромонаху, подумывая приобщить его к семейному делу. Четвертый года шла война. Настала четвертая зима, и пора было войну завершать победой.

Проще было бы сделать все самим, но мудрый прапрадед Иван Великий задумал дать блаженному праправнуку шанс. Что-то такое было в этом незаконно рожденном отпрыске царской фамилии. Общеизвестно, что сын Ивана Грозного, именуемый Фёдором не оставил детей. Был он какой-то малохольный, помешанный на православной атрибутике, колокольных звонах, паломничествах по монастырям. От правления страной уклонялся, произносил странные речи о миролюбии и миротворчестве, что никак не клеилось с традициями царской родовой линии. Правил Русью брат жены Фёдора мудрый Борис Годунов.

Однажды в зимнюю пору в очередном паломничестве царь захворал простудой, проезжали мимо женского монастыря и попросили убежища, но строгая игуменья не пустила свиту, разрешив впустить лишь больного самодержца для оказания ему медицинской помощи. Свита разбила лагерь у стен монастыря. Царь Фёдор, пребывавший в беспамятстве и горячечном бреду, был помещен в одну из келий, к нему приставили пожилую келейницу, и та отпаивала его отварами и возлагала не царский лоб холодные компрессы. Среди ночи Фёдора стало нещадно колотить в ознобе. Испугавшись, не помер бы царь, келейница возлегла с ним, согреть больного своим старым телом. Согрела. Царю стало легче.

Старуха понесла. Скрывая беременность, спряталась в неизвестном лесном скиту, родила мальчиком. Назвала по святцам Иоанном, вырастила до подростка, а затем, вернувшись в монастырь, заявила, что к ней в скит забрел мальчик, которого она держать при себе не может, поскольку тот мужеского пола, и просила у игуменьи благословения пристроить мальца в соседский мужской монастырь, что и было сделано. Никто бы ни о чем не догадался, но однажды в мужской ледяной компании появился замороженный монах, назвавшийся Иоанном, что сразу же дало понять прадеду и деду, что у них объявился праправнук и внук.

Иоанн самый младший унаследовал от блаженного отца ту же блаженность и не от мира сего душеустройство. Немало времени потратили на него прапрадед и дед, и кажется, что иеромонах поплыл. Он что-то бормотал, похожее на молитву, или вполголоса разговаривал сам с собой. Тяжелый случай!

Старики махнули на него рукой, расселись по своим ледяным тронам и задремали. Монашеский отпрыск перетащил свою к ледяному зеркалу тронного зала свою ледяную скамью, уселся на ней, уставился в ледяную гладь, взял в руки что-то похожее на ступку с пестиком, тоже изо льда. На экране зеркала замелькали картины, словно с высоты птичьего полета, какие-то карты каких-то местностей, леса, поля, горы и города - не те древние, в которых провели свои жизни морозные существа в пещере, а города с высокими зданиями под небеса.

Пока старики дремали на обширных территориях шандарахнуло морозами, а затем пошли невероятные снегопады, перемежаемые заморозками и оттепелями. Города завалило снегом, дороги встали колом, а снег все сыпал и сыпал. Самый младший Иоанн довольно улыбался в зеркало, покручивая ледяной пестик в ледяной ступке, что издалека было похоже на то, как если бы он орудовал джойстиком, тем более что вслед за его движениями изменялись картины в ледяном зеркале.

- Ты что творишь, паршивец?! - прогремел ледяными обертонами дед Иоанн Грозный. - Тебе же надо было нашим воинам помочь морозами!

- Да уж, внучек! - присоединился к возмущению прапрадед Иоанн Великий. - Ты зачем завалил города и дороги снегами?

- Помогаю многострадальному русскому народу! - блаженно улыбаясь, ответствовал иеромонах Иоанн.

- Да как же ты помогаешь, если, наоборот, вредишь? - возмутился прапрадед Иоанн.
Немедля прекрати снегопад! Дай людям справиться с завалами снега! Ты же всю жизнь в городах и весях остановил! - кипятился дед Иоанн.

- Не скажите, дедушки! - молодой Иоанн обернулся от зеркала к старцам, и те увидели во взгляде блаженного неожиданное коварство. - Пусть падает снег. Пусть власти палец о палец не ударят и не убирают снег с улиц и дорог. Пусть становится все хуже и хуже!

- Да ты бунт затеял что-ли раскачать? - возмутился Иоанн Грозный - ему ли не знать опасность восстаний.

- На Руси скоро выборы, - начал растолковывать дедам прописные истины их отпрыск. - Всех этих казнокрадов и мздоимцев народ после такого снежного ужаса больше не выберет на властные посты, и тогда задышится легко и в армии, и на гражданке. Вот как надо было применять климатическое оружие! Для плавной смены власти!

На голубом экране ледяного зеркала поплыли цифровые ряды аналитических расчетов, квадратики видеокадров и фотографий. Перед лицом иеромонаха Иоанна появилась пространственная 3D-клавиатура на новом русском языке, по которой он забегал пальцами, формируя один за другим поисковые запросы, давая задания искусственному интеллекту и прокручивая ленты вариантов исходов событий. Оба ледяных старца стояли, разинув холодные рты, выпускавшие облачка морозного пара. Что-то доселе невиданное происходило на их глазах. Однако их ледяные сердца отчего-то были спокойны за родное Отечество.

Сергей Александрович Русаков.
1 марта 2026 года.
Поселок Мосрентген.