Я растерялась! Байки из родилки

(прочитать этот рассказ с иллюстрациями можно на моём Дзен-канале здесь: https://dzen.ru/a/aaGqhiynFl-ICW2D)

Она возникла на пороге роддома как прекрасное видение. Как аленький цветочек на свалке радиоактивных отходов. Большеглазая девочка с цыплячьей шейкой и модной татуировкой между ключиц.

Мы с Веней Лаврушкиным хлебали растворимый кофе. Девочка-видение сказала:

- Здравствуйте. Я пришла рожать…

Веня с любопытством отставил чашку и почесал нос. Встал, обошёл вокруг юной гостьи. Девочка была худой как щепка и весила от силы килограммов сорок пять. Ни одной округлости ни спереди, ни сзади!

- Не так всё просто, клювик, – сказал Лаврушкин. – Мой мудрый акушерский ум озадачен. Как может родить девочка, которую саму только что родили? И главное – откуда ты родишь? Или за тобой мама с бабушкой живот несут?

- Ой, извините! Я растерялась! – опомнилась девчонка. – Я имела в виду, что пришла не рожать, а работать. На практику. Вот.

Совсем другой коленкор. Мы повеселели. Обожаем молодое пополнение!

На нашем жаргоне практиканты зовутся «пинцетами». «Эй, Маша! Пришли кого-нибудь из пинцетов бардак разгрести!» Пользы со студентов, конечно, немного. Угодив с институтской скамьи в реальные боевые будни, детки с непривычки глючат и виснут, как пейджер, попавший в микроволновку. Но все мы когда-то такими были – смешными и необстрелянными.

- Поздравляю со вступлением в больничный мафиозный клан! – подбадривал Веня смущённую практикантку. – Ты в курсе, что докторам-акушерам положены щедрые льготы? Мы имеем право щупать любовниц мэра, укладывать их в такие позы, в какие даже он их не ставит. Кроме того, нам милостиво дозволено шпарить на работу во внеурочные дни, а иногда вообще не уходить домой! Где найдёшь такую халяву?

Обнимал девчушку за талию и подмигивал:

- А ещё, клювик, когда решишь рожать – необязательно от меня, хотя этот вариант тоже приветствуется – будь покойна, обслужу тебя по высшему разряду! Из всех женщин я вынимаю обычных детишек, но из тебя по блату достану вундеркинда! Ловкость рук и никакого мошенства. Честное родильное!

Девочку величали Неля Боякина, она приступила к работе под нашим чутким патронажем. Я предвидела, что будет трудно, однако милашка Боякина превзошла мои худшие опасения.

Этот хрупкий нарцисс оказался чистым листом. Неля была патологически не способна к самым элементарным действиям. Всё теряла, роняла и путала. В первые же смены выяснилось, что доверять ей служебный телефон нельзя. Отвечая на звонок, она могла запросто сказать:

- Алло, дурдом слушает!

- Не дурдом, а роддом! – раздражалась я. – Неужели сложно запомнить? Я понимаю, что твоя версия недалека от истины, она мне даже импонирует. Но не все звонящие обладают чувством юмора!

Нелечка отквашивала губки, краснела и выдавала традиционное:

- Ой, я растерялась. Простите, Жанна Георгиевна.

Веня Лаврушкин взирал на неё с тем несокрушимым оптимизмом, который встречается лишь у опохмелившихся акушеров-гинекологов. Утешал практикантку-недотёпу, братски трепал по плечу:

- Не боги горшки обжигают. Взять хотя бы меня. Придя из института, я не отличал анестезию от эвтаназии, поэтому делал пациенткам то, что первым под руку попадётся. Пустяки, дело житейское. Я верю, клювик, ты себя ещё покажешь!

Затем оказалось, что допускать Нелю к заполнению документов тоже чревато. Я следила как могла, но у меня всего два глаза и две руки, в итоге случались казусы.

- Георгиевна, что вы лепите в отчётах? – звонили барышни из здравуправления. – Вы их вообще проверяете? Или у вас грузинка рожала и вы на радостях чачи перепили? Погляди на третьей странице!

Открыв у себя третью страницу, я впадала в ступор. В перечне пациенток-рожениц чёрным по белому значилось: «Пациентка – Угаров Александр Андреевич. Срок беременности – 38 недель».

- Боякина! – кричала я в дверь. – Подойди сюда. Тебя ничего не смущает? Что за странная личность затесалась в список, который ты набирала?

Заранее виноватая Нелечка подходила. Близоруко вглядывалась в монитор. Потом вспыхивала и говорила:

- Ой, я растерялась! Год рождения неправильно указан. Надо было 2000-й, а я поставила 2060-й…

- Да, и это тоже, – вздыхала я. – Смотрю я на тебя, Неля, и понимаю, что с такими молодыми специалистами лучше вообще не болеть и не рожать…

Злополучную пациентку, разумеется, звали Александрой Угаровой и была она чистейшего женского пола, без примесей. Бесконечные Нелькины ляпы до того вошли в обиход, что начали пополнять копилку местного родильного фольклора.

Надо отдать должное – Боякина была девочкой незлобивой, наивной и ласковой. Единственное, что хорошо ей удавалось – успокаивать женщин после тяжёлых родов. Словно ангел милосердия, Неля присаживалась рядышком с больной, что-то лепетала, и сведённые судорогой женские лица постепенно разглаживались.

- Ей бы в обществе Красного Креста работать! – судачили бабы. – Язык подвешен правильно! Но акушерка должна уметь и руками что-то делать.

Язвительная операционная сестра Аля Тёмышева показывала на входную дверь:

- Когда-нибудь здесь повесят мемориальную доску! Станут водить экскурсии и отольют в бронзе: «В данном родильном отделении начинала трудовой путь практикантка Боякина! Ей было нелегко. Но тем, кто работал с нею, было во сто крат труднее! Увидев беременную женщину, Боякина в шоке ложилась на стол и рожала сама. Почему? А потому что растерялась!»

Много ходило шуточек в таком духе. Даже оптимист Вениамин Олегович на днях сказал:

- Всяких пинцетов я повидал, но наш клювик Неля – это какой-то мешок с недоразумениями! Опечатка матери-природы! Я её спрашиваю «Кардиограмму снимать умеешь, дарование?» Она радостно кивает и снимает с себя кардиган! А потом говорит: «Ой, я растерялась!»

- Лаврушкин, я понятия не имею, как Нелька будет самостоятельно принимать роды! – тосковала я. – В каких розовых далях она витает? Если дальше так пойдёт, она вместо пуповины младенца отрежет собственный нос и скажет «Ой, я растерялась».

Зато когда в роддом нагрянула проверка из управления, мы не узнали нашу Боякину. Она явилась накрашенной, как куколка, с золотым пирсингом в ушах. На аршинных каблуках и в колготках-сеточке. В таком виде её можно было смело брать на роль медсестры в эротическом боевике!

Наш главный медицинский куратор Катков слаб на юный женский пол, это все знают. Катков пристыдил студентку за откровенный наряд, но оценил её прелесть. Вскоре нашу юную недотёпу забрали в управление – вести сайт и разносить по кабинетам кофе. Надеюсь, там Боякина нашла себя, потому что врач из неё был бы паршивый.

- А ведь молодца тихоня Нелька! – острит неунывающий Лаврушкин. – В кои-то веки не растерялась!