Зеленая обезьянка. Не разбивая по частям...

«Когда обнял ты в первый раз –
Стояла осень,
И листья, падая на нас –
У нас не спросят...»

   В аудитории было душно. Старые рамы, распахнутые напрочь, не давали ни прохлады, ни равнодействия душе, и осень словно игралась с  температурными цифрами календаря. Косой луч неровно ложился на запыленные, длинные, узкие, лакированные парты, стоящие почему - то неровными рядами вдоль стены этой старой, старой аудитории.
   На подоконнике кто - то забыл рисунок. Чуть незаконченный. Обезьянка. Контур, очерченный черной линией по центру листа... Не хватает цвета... Пенал почему - то падает из рук Леськи и карандаши рассыпаются звонкой дробью по деревянному давно некрашеному полу. Карандаш, который она успела поймать, не нагибаясь. был... зеленого цвета...
   Почему обезьянка не может быть зеленого цвета? Как же надоело все обычное, стандартное, стереотипное и привычное в этой жизни. Вот будет у Леськи обезьянка, и пусть она будет... зеленого цвета.
   Слой за слоем  зеленый грифель исправлял все недочеты представлений о рисованном образе предыдущего автора. Ну, вот, теперь на Леську счастливыми глазами смотрело существо зеленого цвета. Но, не только это существо смотрело на Леську. На Леську смотрел еще и... преподаватель...
   Как медленно идет этот час...
   Катя сунула ей в руки свернутый напополам листочек в клеточку. Наверное, было бы неуважительным по отношению к седовласому человеку, который уже вот столько минут ходил перед Леськиной первой партой взад - вперед, и еще с кучей знаний и званий, решать даже шепотом, свои, пусть и самые важнейшие проблемы...
   А листья, падали, а листья падали... не знала вот сейчас Леська, что эта осень перевернет всю ее жизнь, лишь одной... случайной встречей...
Перемена не предвиделась еще минут 20, и не было никакой надежды на свободу... Ах, да... листочек...
   Леська встала, тихо, но резко, и ничего не объясняя, извинившись, скрипнув высохшей перекосившейся дверью выскочила из аудитории... Пробегая мимо расписания лекций, красующегося на облупившейся от времени стене, она сняла магнитик,  и повесила этот нечаянный рисунок по центру доски. Зеленая обезьянка, может быть, ты принесешь кому - нибудь счастье?
   А листья падали. "А листья  падали... а листья падали на нас"...  Интересно, ОН – это... кто? С кем ей делить и эту осень, и эти листья? Ответа на этот вопрос не было.
   Леська не дала волю для размышлений своему беспокойному воображению и развернула записку...
«Забери в офисе анкеты. Виктор ждет нас в 18 ч.  Будет собрание.  Я сегодня не смогу.»
   Старое полуразрушенное здание с осыпающимся красным кирпичом на берегу реки Великой, уже много лет привлекало взгляды прохожих и рождало красочные сплетни относительно своей загадочной жизни. Леська привычным движением открыла тяжелую стеклянную дверь и кивнула охраннику. «Здрасьте, я к Виктору»... и только она собралась еще что – то прокомментировать ненужно – нужное, как новый голос остановил ее неподдельным интересом и искренностью:
   - Девушка, вас подвезти?!
   Навстречу ей шел молодой человек в, как в девчачьем царстве называли – военной форме, и улыбался. Что же было в его взгляде тогда, в той первой встрече,-  какой свет, какая искра, какая тайна... ?!
 - Паша... - он еще раз окинул Леську взглядом.
 - Нет, общежитие здесь через мост, в другой раз... А я, – Леся.
   Леська была красива. И она прекрасно об этом знала. Вконец избалованная мужским вниманием, она уже не реагировала на знаки внимания и робкие попытки ухаживания со стороны противоположного пола. Раскидываться не хотелось, хотелось глубокого, горячего, безотчетного чувства, надолго, осмысленно и ...
   Леська очнулась... Неужели этот товарищ, как она любила называть мужчин, серьезно думает, что девушка, а конкретно, она, Леська, вот так просто сядет в машину к незнакомцу по первому его предложению... и в глубине своей души она уже собиралась возмутиться, но вспомнила, что нервная система живая и нерасторопная, и вдобавок, часто неуверенная в своей непробиваемости, и решила решение этого вопроса оставить на потом.
   ...Паша, его зовут - Паша...
   В конце длинного коридора в самом дальнем кабинете офиса уже давно шумела веселая кампания. Эх, палец в рот не клади тем, кто умеет жить людьми, и жить среди людей – это отдельная категория населения. И Леська, явно обладая яркой харизмой, всегда была в центре внимания и в гуще всех существующих событий. В конкретном случае в смысле нахождения всех присутствующих здесь в данную минуту заключалось в том, что должно было быть сделано все то, чтобы все чистые бумажки обрели смысл в качественном показателе...
   Виктора девчонки любили. Высокий, статный, красивый, с легким акцентом некоторой чуть видимой неприступности и снисходительности в глазах, с правильными чертами лица и с уверенным голосом, - он всегда был главным объектом их желаний, мыслей и фантазий. Об этом Леська тоже знала. И, несмотря на то, что он был женат, пламенным идеям по завоеванию его сердца с их стороны, не было никаких границ и предела.
   ... Паша... Странно, а почему спокойные холодные глаза Виктора совершенно не смущают Леську?!
   Надо было считать анкеты... Девчонки просили забрать и их часть бумаг. А она уже в пятый раз начинала пересчитать эти листочки с нуля, и опять сбивалась...
Почему она раньше его никогда не видела, вот здесь, в офисе? Нет, это уже становилось невыносимым... Леська решительно отодвинула все посторонние мысли в сторону, оставив их анализ на потом, и начала вслух считать анкеты.
 - Помочь? Голос Виктора вернул ее в существующий момент.
 - Да, иначе я буду сидеть за этим столом до утра, - рассмеялась Леська.
   Интервьеры расходились. Суета растворялась. Громкий смех таял, уступая место хронической усталости сумерек.
   Вдвоем, иногда перекидываясь легкими шуточками, они с Виктором быстро разложили оставшиеся анкеты по папкам.
   - Лесь, помнишь, завтра в 9 – 00. Передай Кате, и одной и второй.
   - Кто за рулем?
   - Леша или Сергей. Сейчас звонить буду. Темнеет, не боишься?
   - Нет, здесь же только реку перейти, -  улыбнулась Леська, вспомнив эту, такую простую, но уже никогда не забываемую фразу - "Девушка, Вас подвезти?"...
   
   А в городе вот сейчас... стояла осень...

... Когда обнял ты в первый раз, -
Стояла осень...
И листья падая на нас –
У нас не спросят...
 
   Рассвет был горячим... В 6 утра в Финском парке, как по заказу, среди золота и туманов, мокрых асфальтовых дорожек и птичьей суеты никого не было. Тридцать минут бега без остановки и, - никаких поблажек, потом – в душ, чай и пулей в машину.
   До офиса минут десять, - если быстрым шагом, и нужно вспомнить, где эти вчерашние анкеты брошены... О, честно уважаемые преподаватели умнейших лекций и семинаров, практических и лабораторных, простите нас! Строение полушарий мозга придется выучить по чужой тетрадке, а картинку любого психического нарушения можно составить и в области, на примере фокуса живых людей, сразу, заполняя пустые клеточки бесчисленных бумаг.
   Мальчики уже ждали, несмотря на то, что на часах стрелка указывала на время – ровно - 9.00.
   Женщин вообще всегда нужно ждать... Они на то и женщины. И если их не было бы, то кого тогда ждать? И вот если будешь долго ждать, то - точно дождешься. А иначе – чего ж ты тогда хочешь?
   - Леська, прыгай на первое... Катюш, Галина Николаевна... Поехали...
   В паспорте он был – Алексей, Леша, а в народе – Лелик, и больше никак. Ну вот никак – и все тут... Пацан мировой, по жизни байкер с огромным кругозором в теоретической и практической части жизни и с трезвым взглядом на все существующее и не существующее в этом мире. Он любил историю ВОВ, которую любила и Леська, все красивое, и, главное, он не любил пропускать все то, что имело маркировку – живое и интересное. Катаясь по бесконечным дорогам, они  не оставляли без внимания ни одного памятника, ни одного места, где историей дышали три буквы ВОВ.
   Салон его машины  никогда не знал термина – молчание или неловкая заминка...
Осень, зима, весна, дожди, метель, солнце, сотни километров то серого, то слепяще - белого асфальта... разлетающихся золотых листьев по встречному ветру и падающих звезд ночного неба, и все - по кругу...
   Серега же, был другим, совсем непохожим на Лелика, но не менее любимым другом. Только он был не Серегой совсем. Он был... Мушкой. Веселый до нельзя, вечный оптимист, с которым никогда не будешь плакать, и даже печалиться, порой несерьезный в серьезности, и всегда простой и легкий. И с ним тоже - эти несчитанные километры таких родных и уже нужных душе дорог, - через годы, через юность, через жизнь...

Стояла - осень...

... Когда обнял ты в первый раз, -
Стояла осень...
И листья падая на нас –
У нас не спросят...

   Леська сидела в машине Лелика, как обычно, на первом.... непонятной была погода... утро то ли еще не проснулось, то ли определяло спектр своего будущего настроения – капризничать или расслабиться...
   Девчонки что – то обсуждали из последних событий, совершенно не касающихся Леську, входная дверь офиса хлопала, кто – то входил, кто – то выходил, подъезжали машины, также уезжали, и время торопило жизнь...
   Быстро пробежав глазами с привычной скоростью по первой странице анкеты, теоретически прикинув среднее время измучивания среднестатистического респондента, не особо желающего задерживать Леську жизненной рутинной философией, умножив на количество этих респондентов, количество деревень, реальные возможности существования возрастных квот в этих  деревнях, Леська подняла глаза...
   Он стоял вполоборота... Знакомая фигура знакомого незнакомца...
Он куда – то смотрел в сторону, и казалось, не только в сторону, но и куда – то далеко. Курит... эх, - подумала Леська... у нее в роду ни по одной линии никто никогда не курил, и она вообще никак не понимала, зачем издеваться над своим здоровьем и тратить на это время...
   Вышел Виктор, кивнул головой всем, кого не видел, и пожелал легкой работы. Минуты две они с Пашей что – то решали. А дальше вернулся Лелик. Нужно было ехать...
 - Кто он... этот паренек? - Без тени смущения поинтересовалась Леська. Ты знаешь?
 - Нравится? – Лелик всегда умел парировать.
 - Я подумаю... Ты будешь первым, кому я об этом сообщу.
   Километры под колесами... Район, крайний в области... Вернемся в ночь...
«Нравится...» - слова Лелика где – то дымчатым образом осели в сознании... Нет, так не бывает, чтобы нравился... Надо, чтобы не нравился...
   Только вот сон приснился сегодня... непонятный... обезьянка зеленая...
Зеленая...
   Опять она о  нем думает... Леська тряхнула плечами. Хватит уже, ну хватит...
Суета забот, новые лица, новые картинки, моменты внештат... Казалось, время играется в догонялки с мыслями и вопросами... Вопросами в никуда...

Стояла... осень... И под колесами... лежала осень... На земле горела... осень...

... Когда обнял ты в первый раз, -
Стояла осень...
И листья падая на нас –
У нас не спросят...

   Погода была неважная...  с неба то ли капало, то ли собиралось капать...  Ветра не было, но сырость уже сквозила сквозь пальцы дня и загадывала загадки...
Мальчики стояли возле лестницы... Заходить в кабинет офиса никто не спешил, потому что время позволяло сегодня никуда не спешить...
 - Вот она...
   Леська не успела даже осознать, что случилось в следующие секунды, когда горячие руки обхватили ее талию.
   Все что она запомнила, - это было лицо Виктора, который что то говорил ей, стоя напротив. Обрывки едва анализируемых слов, которые где - то путались в воздухе теряли смысл, который никак не складывался в действительность...
   ... Папа.. шарфы... выборы... Какие шарфы? Какие Выборы?..
   Действительность для нее, Леськи, сейчас была совсем другая... без выборов и шарфов...
   Паша стоял сзади и крепко обнимал ее, Леську за талию... Куда – то уходила земля из под ног, которая  почему – то даже, казалось, качалась как игривый мостик на канатах из далекого Леськиного детства...
   Руки были настолько откровенно нежны и горячи,  что образы пространства двоились, терялись очертания четкости, и ничего не хотелось другого... Стоять бы вот так, - вечность...
   А потом... колени... Леська точно помнит его колени... Он сидел на стуле... а она, Леська, у него на коленях... как она оказалась у него на коленях, - этого Леська не знает...
   Вот только дыхание  рядом... Небритая щека... совсем небритая... совсем колючая... осунувшееся лицо... тени под глазами... Опять не спал... Как хотела Леська вот  сейчас обвить его шею руками, прижаться всем телом к его груди, щекой к его колючей щеке, и никуда не отпускать, и раствориться в этом отчаянно нужном тепле... как хотелось.. едва сдерживая себя, она уже знала, что вот это «нравится» - оно не растворится, не уйдет, не сотрется... Мышечная память, вперемешку со встрепанными эмоциями останутся в ней...
   В его руках она впервые в жизни ощутила ту женскую слабость, которая делала ее, Леську совершенно другой, принципиально другой... той, Леськой, которая могла забыть о своей каменной принципиальности быть самой сильной на этой земле...
И эта женская слабость заставляла смотреть на него другими глазами... не глазами язвительного и неуправляемого бесенка, а глазами чуткой и нежной женщины...
... Паша...
   Виктор сделал скидку.. А может, не Виктор...
Порхов, Дно, Опочка, Пыталово.. Бежаницы, Новоржев, В. Луки... Паста заканчивалась в руках, листы анкет теряли счет...  Дожди сменялись солнечными днями, передачи слушались пальцев, километры ломали терпение.
   Катюша сказала Леське, что приехал какой то московский... Коля.. Анкеты просит сделать... Встреча в офисе... надо идти...
   Надо... если Леська увидит Виктора, она обязательно спросит, почему Паша не возит их в область...
   Леську встретил невысокий худой парень, чуть выше самой Леськи, темноволосый с серьезным взглядом...
 - Коля, -  представился он, делая такое строгое лицо, что Леська не смогла невольно не улыбнуться.  "Мда", - подумала Леська... Ладно.
 - Леся. Где посмотреть анкету?
   Коля сунул в руки Леськи пару скрепленных листов, и спросил: – "Справишься?"
Тут Леська улыбнулась уже насмешливо – язвительно, по - Леськиному, фирменному...
Мальчик. Знал бы ты, что сомнения относительно многих Леськиных возможностей просто слепы и нелепы... Леська романы может писать по линеечке своей жизни...
 - Сделаем, пообещала Леська...
 - Возьми мой номер телефона, - сказал Коля и сунул записку с цифрами ей в руку.
 - Зачем он мне? - Леська откровенно удивилась. Мы встречаемся обычно в офисе...
 - Позвони завтра...
   Часть анкет была уже готова, когда на пол выпала вот та, уже забытая бумажка с цифрами... Поеду к дяде ночевать, на Коммунальную... оттуда и позвоню... только зачем? Зачем ему нужен этот ненужный Леське звонок?..
   Леська взяла трубку и набрала незнакомый номер...
Мужской голос, почему – то до боли знакомый тихо сказал,-"привет"...
 - Колю можно?, - растерялась Леська...
 - Леся, это Паша... Коли нет...
 - Паша?!
Рухнул мир... опять рухнул... прямо под ногами...
Паша... Паша.. это что, бред? Леська же не пила, и белая горячка ей пока не грозила... Сумасшествие, озноб... А голос что – то говорил еще...
 - Леся, что – то передать?!
Да, передать, передать, передать что ты нужен мне, нужен ты, Паша... но губы предательски не могли издать больше ни звука... Рука ослабла, ноги стали ватными, Леська медленно сползала на диван...
Трубка упала под ноги...
Телефон... Паша... Причем тут телефон... откуда Паша... логическая формула никак не становилась прозрачной... «Неуд» Леське и по высшей математике, и физике, и логике... и вообще, по всем предметам, которые никак не могли дать простой ответ на простой вопрос...
   Набрать этот номер телефона Леська просто больше не могла... Голос терялся, пропадал и это беззвучие не могла спасти никакая логопедия, и дефектология... и психология тоже... и даже сама Леська не могла себя спасти... Паша...
   Через день Коля назначил ей встречу на остановке... Той самой остановке, - Печорская. Ехать никуда было не нужно, она все эти дни жила у своего дяди, маминого троюродного брата.
   По жизни Леська научилась уважать свое время и время тех, с кем его делила, и потому опаздывала редко, хоть и была в своей классике типичная женщина...
Минута в минуту она была на становке. Коля подошел неслышно.
 - Коля, но у меня нет вопросов, зачем встреча?
 - Завтра в область. Еду с вами. Ты, Катя, и Галина Николаевна...
 - Хорошо. И это все?
 - Ну да. Анкеты заберем с утра в офисе, их печатают.
 - Ну, хорошо, до завтра, - Леська махнула рукой. Она опять не понимала, зачем ее, вечно занятую атаманку выдергивать по ничего не значащей ерунде из более интересных событий мира...

   Стояла... осень...
«Когда обнял ты в первый раз, –
Стояла осень,
И листья падая на нас –
У нас не спросят...»

   Обычное утро. Чай. Сборы со скоростью света, - значительно быстрее, чем во время репетиции пожарной тревоги. Да и военной, пожалуй, тоже. Да, шпильки не к месту, область же. Одетые красные туфли летят к потолку. Часы куда - то пропали. Ладно. А, вот они. Все, ключи и паспорт.
   Остановка. Визг тормозов... Товарищ водитель, Вы что, не  видите, Леська дорогу переходит. Ну да, немножко в неположенном месте. Ну а глаза у Вас для чего впереди расположены, на лице даже, представляете!? Не на затылке же. Леську - то видеть надо. У нее дела, между прочим. И остановка тут, напротив. Не идти же туда, за 200 метров на пешеходник!?
   Офис наконец – то. Машин мальчиков нет. Ни Лелика, ни Мушки... У Леськи часы точно не сломались. Девятка только вот возле дверей...
  Коля вышел, держа в руках пачку бумаг...
 - Садись, сейчас Катя прибежит. Галина Николаевна в кабинете. Павел с Виктором разговаривает. Через 5 минут едем. Нужно вернуться до темноты.
 - Павел? Паша?!... Паша? За рулем Паша?.. Коля, ты что, шутить научился? Леська хотела обрушить на его голову весь спектр своих ядовитых шипяще - кипящих эмоций, но не успела...
   Коля куда – то быстро убежал, кинув анкеты на первое сиденье. Леське не сиделось смирно, ну никак не сиделось. Магнитолу ей вдруг понадобилось включить, и она легко перегнулась между сиденьями. Паша открыл дверь машины не слышно. Никогда в жизни Леська так не умела краснеть. Она ведь не сразу увидела его... Но когда она кожей ощутила его взгляд по обтянутому безукоризненно фирменному женственному телу... Нет, она точно так никогда не умела краснеть... Леська опять  забыла...  опять забыла все слова...
   И это предательское зеркало заднего вида...  и его серые уставшие глаза. Пашка...  Зачем этот дождь, зачем эти анкеты, зачем Коля, Галина Николаевна? Зачем Леська то бледнеет, то краснеет не успев отвести взгляд?
Зачем такая короткая дорога? Вот сейчас надо бежать по домам, квартирам, подъездам, кому - то улыбаться, с кем – то спорить и... постоянно чувствовать, на уровне энергетики рядом, - эти серые глаза... «Нравится?!» - ох, Лелик, вот если бы ты сейчас попался Леське...
   Паша...  «Когда обнял ты в первый раз, стояла осень»... На землю ложились сумерки. Анкеты были готовы. Только вот Леська не была готова к километрам обратной дороги. Ее безотчетно  тянуло к нему, и с этим было невозможно что – то сделать..  Паша часто открывал окно, курил и молчал...  Коля что – то рассказывал всем, Катюша просматривала заполненные анкеты.
   Леське  так хотелось быть ближе к объекту ее слабости, что пришлось пойти на маленькую неловкую хитрость. Она обняла руками спинку переднего сиденья, на кором сидел Коля. Бог с ним, пусть он там сидит. Он Леське не мешает, если вот только Леська ему мешает. Но саму Леську этот момент мало волновал. В ее глазах был один Паша...
   Что в нем? Обычный парень. Не выделяется из толпы, простой, скромный, вечно небритый, вечно занятой, как и сама Леська... но за этим внешним спокойствием, внешней уверенностью чувствовалось дикое обаяние, импульсное притяжение и какая - то энергетически непредвзятая искренняя страсть. Это был тот самый крючок, на который и попалась разборчивая в мужчинах Леська...
Галина Николаевна прервала Леськины размышления.
   - Лесь... Паша хороший паренек. Из простой семьи, работящий. Добрый. Скромный. Любить будет. Обрати на него внимание.
   Взорвался свет. Правда. Леська чувствовала каждую нервную ниточку в своей голове, болью бьющуюся и выворачивающеюся из своей оболочки. Она так хотела вот сейчас выпрыгнуть из машины и разбиться. Галина Николаевна, зачем... ну зачем и Вы еще...
   Леську трясло. Уже била лихорадка. С трудом она вылезла из машины и зашла в офис.. Виктор налил кофе.. горячий.
   - Будешь?
   - Не пью кофе. Но буду...
   - Хотел попросить, останься, посчитаем цифры...
   Ночь накрыла город. Леська сидела за Пашиным столом. Виктор то выходил, то снова садился рядом, и они сводили эти нескончаемые цифры в один рисунок. В перерывах Леська писала строчки, - утром придет, прочитает. «Когда обнял ты в первый раз, стояла осень...»
   В этой полутьме, в этой сумеречной плоскости стихи ложились на бумагу легко и ровно...
   Ах, да, зеленая обезьянка... Зеленая обезьянка, маленький придуманный символ большого непридуманного счастья.  Леська уже знала, что она найдет, найдет зеленую обезьянку. Обезьянку, которую она нарисовала тогда, в день их знакомства, обезьянку, которая однажды ей приснилась, зеленую обезьянку, которую она подарит ему, Паше, - на счастье. И он будет любить ее, Леську.
   Ночь прошла. Виктор отправил ее спать. В этот день опросы шли по городу, а Леська успела сдать сделанные анкеты пару дней назад.
   В дверях она столкнулась с Пашей... «И не краснеть удушливой волной, слегка соприкоснувшись рукавами", - поздно, подумала Леська, как раз когда Паша поймал ее руку...

«Когда обнял ты в первый раз,
Стояла осень...
И листья падая на нас,
У нас не спросят..."

   Через два дня, встретив Леську в офисе, Коля назначил ей встречу в Ольгинской гостинице.
   - Буду, пообещала она, ни на секунду не задумываясь над тем пунктом, зачем назначать встречу по решению вопросов организации моментов опроса в гостинице?! Привыкшая всем верить и доверять, на уяснение таких и других подобных моментов Леська никогда не тратила мыслительные ресурсы.
    В назначенное время Коля встретил Леську на ступеньках у входа в гостиницу. Здание было достаточно старое и известное в городе, и стояло на берегу реки в центре города. Пять звезд за сервис этому комплексу вряд ли светило, но да какая Леське была разница, сколько звезд ей вообще светило.
   Они прошли вдоль по коридору и сели на диван. Коля опять дал Леське пустую инструкцию о следующей командировке, количестве респондентов на каждого интервьюера, времени, обстоятельствах и месте действия, и наконец - то, отпустил. Странное место для деловой встречи, Коле что, заняться нечем?
Женщина, тщательно мывшая пол между диванчиков, несколько удивилась: - "На улице хорошая погода, чего вы тут мучаетесь?"
  - Ну, пока! Леська выпорхнула из дверей гостиницы и спустилась к Ольгинской часовне. Вся решетка металлического ограждения смотровой площадки была увешена разноцветными замочками с именами. «О + П» - вспомнила Леська наивную подростковую игру... «О + П» - жаль, Паша не любит Леську...
   Сколько же недель Лелик, Мушка и Катюша, Галина Николаевна и прочие, искали по области эту придуманную Леськой зеленую обезьянку... Долго, старательно, честно. Казалось порой, что даже - безнадежно. Казалось порой, что Леськина фантазия не имеет факта осуществления. Надежда найти редкую игрушку таяла, а желание Его любви росла.
"...Когда обнял ты в первый раз... стояла осень...» Холода уже обжигали землю, ветки кустов, столбы и ...колеса...
   - Леська, вылезай из машины, я нашел ее... Мушка улыбался такой широкой  счастливой улыбкой, что казалось, весь мир состоит из одной этой его улыбки...
   Зеленая обезьянка. Леська задохнулась. Она не верила своим глазам, не верила словам Сергея, не верила, что это здесь, сейчас, что этот мир протянул свои руки и распахнул объятья. Она подлетела к Сергею. Зеленая обезьянка... Обезьянка, зеленая...
   Это не сон, не сон, не сон... Не сон. Пушистая игрушка через витринное стекло смотрела на Леську... Руки тряслись, пальцы дрожали. Под куртку задувал неласковый ветер. Желтые волосы растрепались и выбились из хвоста на затылке. Но все это было ничтожным и ничто, по сравнению с тем, что значила для нее, Леськи, вот эта загадочная игрушка из того, далекого ее сна.
   -  Паша, это тебе.. – Леська протянула ему зеленую обезьянку. Не возьмет же... Взрослый, занятой, деловой... Зачем ему эта обезьянка. Ну и  пусть смеется... в глазах началось туманиться. Слезы в блестящих синих глазах так хорошо отражаются в радуге офисного света. Нужно, чтобы не видел. Но глаза опустить она не могла. А так хотелось закричать, разрыдаться и убежать.
   - Мне? Спасибо, - Он улыбнулся. В глазах его горел теплый свет. Пушистый зеленый комок уютно сидел в его ладони.
   - Тебе... Леська отвернулась. Зачем эти слезы...

...Я руки протяну...
И ты протянешь руки...
Мы просто помолчим... -
У сердца... нет разлуки!..

Холодное стекло...
Стена непонимания -
Разбилась в один миг,-
От теплого дыхания...

...А люди говорят -
Что...время...лечит души,
Красивые слова...
Они, наверно, шутят...

А мне вот не забыть...
Уставших глаз печаль,
И рук твоих горячих
Уверенный причал...

...А люди говорят,
Что лечит расстояние...
Наверно, это миф,
Иль чье-то заклинание...

А мне не разлюбить...
Улыбку губ упрямых...
А мне вот не забыть -
Последние слова...

...Я руки протяну...
И ты...протянешь руки...
Пусть вечность между нами -
У сердца нет...разлуки...

Стояла... осень...

..."Когда обнял ты в первый раз,  -
Стояла осень,
И, листья падая на нас -
У нас - не спросят..."

   Осень уже давно закончилась. Город, офисный двор завалило снегом. Опросы продолжались. Жизнь тоже. Пашу Леська видела редко, она была постоянно в разъездах, и еще где – то, где - то, где – то...
   Прибегая в офис, на капоте его машины она рисовала сердечко, которое часто тут же заметало снегом, забирала или сдавала анкеты, кидала на его стол листочки со стихами и растворялась в бесконечной неразберихе дел.
   Организацией анкетирования уже больше занималась Натали, хотя Виктор по - прежнему держал пульс работы в своих руках. Натали была легкой, обаятельной  девушкой, приблизительно Леськиного возраста, как, впрочем и всей основной честнОй компании молодежи, работающей в данном месте, в данное время и в данном направлении. Ее любили все.
   В одно утро Натали объявила, что приехал Коля, тот самый, московский. Объект исследования – Локня. За рулем, - Паша... Леська побледнела. За рулем Паша?
   - Тебе что, плохо? Красивые и встревоженные глаза Натали смотрели на Леську в упор...
   - Да нет, не плохо... но ведь ты не шутишь?  С ночевкой? Напряжение было таким сильным, что казалось, сквозняки легли на пол.
   - Нет, одним днем, Паша не может с ночевкой...
   - Жаль, вздохнула Леська, вспомнив, как однажды они с Леликом и Катей оставались в Локне у нее дома, ходили в баню и играли в шахматы.
   Дороги Леська не видела. Не помнила. Совсем. Ни одного километра. Ни одного метра. Леська видела его взгляд. Глаза серые. Он сидел на кухне, на том стуле, у окна за столом, где всегда с самого детства сидела Леська.
   Развлекаться было некогда, минуты и часы шли, и нужен был - результат. Несколько раз Леська пробегала мимо, возвращаясь в очередной раз с определенного объекта и, каждый раз, почему - то забывала, зачем...

Кружатся листья над землей...
Кружатся листья...
Глаза закрою снова я,
Но мне - не спится...
Кружатся листья над землей -
Твои... мои...
У этой осени сонет -
Мотив... любви...
А ты все смотришь и молчишь -
Вдруг улыбнешься...
И в счастья тихий вечер наш
Опять вернешься...
Когда обнял ты в первый раз -
Стояла осень...
И листья, падая на нас -
У нас не спросят...
И рук твоих шальной каприз -
Душа срывается и вниз -
И вниз... летит к ногам...
И свет любимых строгих глаз
Сведет... с ума...
Любви отчаянной... бокал -
Мы пьем до дна...
Кружатся листья над землей -
Кружатся листья...
И... не поможет осень мне...
... ТЫ... снова снишься...


«Когда обнял ты в первый раз, -
Стояла осень,
И, листья, падая на нас -
У нас, - не спросят...»

   Что – то опять с анкетами. Точнее не с анкетами, а с результатами статистики по этим анкетам. Считали. Сверяли перекрестным анализом. Секрет есть такой – перекрестный анализ. Рисованные  анкеты сразу видны. По - Леськиным сверяли. Считали. Снова сверяли. Опять считали. Долго.
   Подошел Паша. Взял ее, Леську, за руку.
   - Пойдем.
   Леська опять  ничего не запомнила, из того, что он ей говорил, пока они поднимались наверх, по лестнице. Кабинет, в который Паша привел ее, находился на втором этаже. Но Леська помнит два стола с одной стороны и ряд стульев вдоль стены – с другой стороны. Она помнит его взгляд. В упор.
 
Вот и встретились МЫ...
И... земля под ногами качнулась...
Словно не было дней без Тебя...
Здравствуй, осень...
Осень... наша... вернулась...
Значит так... суждено...
Суждено...
Золотой листопад
Снова сыплет дорожки...
Эти листья летят...
И пройти вот... немножко...
Но - никак...
Между нами один... только шаг...
Только шаг...
Смотришь ты на меня -
И тепло и ... серьезно... -
Добрый знак...
Между нами... один только шаг...
Руки, руки твои -
Ты протянешь мне руки...
Убежать я хочу -
От... нелепой разлуки...
Не смотри, что с тобой -
Ледяная, чужая... -
Я за маской такой - ...
Совершенно... другая...
Жаль, что так суждено, -
Суждено...
Руки, руки твои...
Ты протянешь мне руки... -
Если сможешь, прости...
За... такую разлуку...
Ты - ...прости...
Видно, так суждено,
Суждено...
Все давно решено,
Ничего не прошу...
Но в глазах твоих счастье
Очень видеть хочу...
Просто так суждено...
Суждено...
Потому что любила,
Потому что люблю,
Все что в сердце хранила, -
Я тебе отдаю...
Одному...
...Без остатка...
Просто так суждено,
Суждено...
Руки, руки твои,
Ты протянешь мне руки...
И не будет уже -
Этой горькой разлуки...
Золотой листопад
Засыпает дорожки,
Эти листья летят...
Покружив, так... немножко...
Жаль, что так суждено,
Суждено...
  Она стояла напротив. Два шага их разделяло. И... целая жизнь...
  - Коля приехал, - сказал он твердо и тихо, - Коля.
  Леська никак не могла заставить себя понять, о чем он говорил. О ком? Коля приехал... какой Коля... Куда приехал? Зачем приехал какой – то Коля... А Леська тут причем? Ну и приехал какой - то Коля куда – то... Коля, и Коля... и что?
   Перед ней стоял... он... Тот, который заставлял не заставляя о себе думать, который ей снился, смущал, заставлял трепетать и терять сознание от любого прикосновения... Какой и зачем тут еще Коля?
   Он закурил... Смотрел на Леську. А Леську трясло, бросало в жар и тут же знобило. Опять забылись слова...
   - Мне не нужен Коля... - еще даже не понимая о ком идет речь, только и смогла выдохнуть Леська...
   А он курил. Каким - то мертвым взглядом пронзая Леську насквозь, кромсая ее истерзанные ревностью и вечным напряжением чувства в мелкие клочки...

Прости меня, но... дождь по крыше
Вдруг... барабанит в январе...
Прости меня, а... память бродит
В красивом... нашем сентябре,
Прости за то,- что я любила,
Что говорила - невпопад...
Прости за то, что в тихий вечер, -
Грустить... приходится опять...
Прости за то,- что я девчонкой
Такой... несмелою... была...
Прости, меня, что не сказала -
Такие нужные... слова...

Прости, меня, что не сказала...
   Ей так хотелось вывернуться из этих нравственных установок, подбежать к нему, кинуться в руки, выкинуть эту ненужную сигарету, обнять плечи, и целовать, целовать, целовать... целовать...
   Но кто дал право девочке, воспитанной в самых правильных моральных установках так себя вести? Право первой... сделать шаг навстречу и сказать простое.. "Люблю"... Кто? Леська знала законы женской чести, цену чистоты и цельности, цену негласного правила морали...
   А потому она ждала его слов. Ведь только протянув ей руку, она смогла бы сказать - "люблю"... Так учили ее родители, ее родителей – их родители... Так было испокон  веков...
   Он вышел...  Леська с трудом стояла на ногах... Горела одна настольная лампа. На его столе. Дым от сигареты еще струился в свете этой лампы. И... зеленая обезьянка... Ее, Леськина, зеленая обезьянка сидела на клавиатуре его компьютера...

А дорожка хрусталя...так тонка...
И горит огонек светлой веры...
И грусть...так легка...
Бесконечности -
Связанный Всевышним круг...
И надежду протянутых рук... -
Сквозь метель я по-прежнему вижу...
И твою...я...любовь...-
Ни словом, ни взглядом -
Никогда не обижу...
А шаги дней... заметает снег...
Ты... по-прежнему дорог мне...-
Чужой человек...
Запах кофе и сигарет пьянит,
И внутри... где-то что-то очень болит...
И... безумия мысль- шальна -
Не понятно - это жизнь или тоска?!
В суете... рассеянных дней -
Обними ты меня скорей...
И... забудь...-
Закрываю глаза, улыбаясь...
Я прощаюсь с тобой...-
Не... прощаясь...


..."Когда обнял ты в первый раз, -
Стояла - осень,
И, листья, падая на нас -
У нас... не спросят"...

   Сады давно отцвели. Вишню собирать приходилось и днем и ночью, пока видно было хоть что – то на улице... почти до звезд. Виктор позвонил. Сказал, что через Локню едет, заскочит на часик. Леська была на каникулах, и не виделись они давно..
   Леська поставила шарлотку, и сама снова на дерево полезла, с птицами воевать... Не только Леська вишню любит, но и птицы оказывается тоже. Или, наоборот - не только птицы эту красноликую кислую ягоду любят, но и Леська.    Залаяла собака, ох, не любит строгий пес симпатичных мужчин. И, не симпатичных тоже. Леську быстро сдуло с яркого дерева, и она, растрепанная, забыв, что она как никак уже не несносная атаманка с биноклем на заборе, бесстрашно водящая по бушующим волнам отцовский баркас, а... пушкинская Татьяна, быстрее ветра понеслась встречать гостей...
   По асфальтовой дорожке степенно шел Виктор. Леська по - дружески кинулась ему на встречу, но потом, - резко остановилась.
   Паша... Она не знала, что Виктор не один. Забыть все, всех и сразу, и десять раз умножить на десять, нет, даже на сто... Кричать, бежать, лететь, падать, умирать, вставать, опять падать, опять бежать...  Но почему - то руки, ноги и все тело перестало ее слушаться... Леська растерянно смотрела на него и молчала...
... "Стояла осень"... Уже другая, но... все та же, - осень. "И, листья, падая на нас, - у нас не спросят"...
   Мужчины пили на кухне чай. Слава Богу, пирог пропекся. Виктор сказал, что Леська хорошо готовит. Если бы можно было, Леську бы забила истерика... Леська хорошо готовит... Тоже, пошутил же. Да ладно, Виктор и пирог...
   Паша... Леська подошла к нему сзади. Ее руки опустились на его плечи. Скромность девушки, - это, конечно, замечательное качество, только вот пальцы почему – то с этим утверждением не согласились. Они отчаянно гладили линию его плеч и волосы, как будто это был единственный шанс в жизни исполнения Леськиных желаний...
   Во дворе милый гость долго курил. Пса Рекса убедили в том, что его функция на данный момент заключается только в том, чтобы смириться с ситуацией и не строить  из себя защитника Родины. И уважать благодатную для головы гостей и хозяев вечернюю тишину.
   Леська взяла Пашу за руку. А может, Паша взял Леськину руку. Леська не помнит. Да и какая разница, кто чью руку взял. Машина стояла за воротами. Они шли по дорожке вдвоем. За руку. Леська не знает, о чем думал Паша, но сама Леська знает, о чем думала она..
   Сердцу не давало покоя ревность... Не зная к кому, почему, и на каких основаниях... Она, Леська, ничего еще не знала, но никогда в жизни внутреннее "Я" не обманывало ее...
   Они еще долго и недолго сидели в машине, и Леська что - то беспечно щебетала о важном и неважном, путаясь и сбиваясь в мыслях, словах и минутах. Напряжения не было, легкость глаз и тишины сада улыбались этому миру.
   Виктор сел в машину.
  - Приедешь, сразу в офис, поняла?
  - Конечно, счастливые этим коротким неожиданным свиданием Леськины раскосые лисьи глаза уже не могли потухнуть. Живой огонь прожигал ресницы...
   Стояла ... осень...

..."Когда обнял ты в первый раз, -
Стояла - осень,
И, листья, падая на нас -
У нас... не спросят"...

   Катя уже ждала Леську в офисе...
Натали считала анкеты.
   - Приветик, а где Паша? Он сегодня заедет? Его машины нет во дворе...
   - Лесь... не трогай его... забудь. Он встречается с Наташей. У них все хорошо... Не мешай им, - Натали посмотрела на Леську как - то прозрачно.
   Удар током. Чернота. Какая – то пропасть, - вниз, и никак нет какого - то дна. Еще удар. Еще доза тока. Леська знает, что это такое... Оголенные провода магнитофона из детства. Да, точь – в точь... Наверное, Катя успела поймать Леськину руку.
   Потом Леська помнит стул, стакан воды... Глаза Кати и Натали и... собственную смерть... Слова как азбука Морзе...
"Не тронь его... не тронь его"... Точка – пробел – точка – пробел... И это уже не лепестки ромашки полевой – "любит" – "не любит"... Это, - Леся – Наташа... точка – пробел – точка... Пробел, пробел, пробел, пробел, пробел...
"И... листья, падая на нас, -  у нас ... не... спросят...

Мне время шептало, - сердце, ты жди,
Вот ... видишь... "целую"... по доброй примете...
За вздохами эха роняя дожди,
Гаснет тоска в чисто - честном  ответе...

Время шагало с судьбой по пути,
Стрелками билось часов, и, металось,
Снова прощая и в тихом -"люби",-
Буквами слов мне теплом отражалось...

Время молило, запомни грехи -
Глаз бедовых озорных перекатов,
Где не дописаны в страсти стихи
Губ покоренных... и гроз и раскатов...

Время кричало, - мечту береги,
О камни кидая надежду и верность...
У Бога терпеньем - счастье моли...
И не дели свою... целую цельность...

Время болело, считало шаги,-
Свечи сжигая запретного края,
Пульсом сметая счастья долги,
То умирало, то воскресало...

Время студило, жгло и давило,
Терновник терпенья плетя в волосА...
Но, помни, любимый, оно не забыло,
Что сердце твое... хранить   буду...  я...

А время кричало, время... молило...
Пусть сердце твое... обнимает...  меня...


   Леська забыла ключи... Было поздно, общежитие было уже закрыто, а договориться, чтобы открыли дверь, она не успела. Придется к дяде ехать. Леська вернулась. Сердце отчаянно билось в предчувствии беды...
Он стоял в коридоре... В потемках. Все давно привыкли к этому сумраку. который давно стал своим, привычны и родным...
   - Леська, что случилось? – нотки его голоса были честными и тревожными...
   - Паш, ключи забыла, там, на столе...
   Он быстро вернулся.
   - Эти?
   - Ну, да... у тебя же не все забывают в один день ключи...
   К ним подошла Наташа. Про нее тогда говорила Леське Натали, в тот день, когда Леська вернулась с летних каникул в город.
   Наташа подошла еще ближе, и он, обнял их двоих...
   Насмешка судьбы? Обе блондинки, разница в год в пользу Леськи, они даже роста одного были – по 158 см. Наверное, смешно... Жаль, только, что не смешно...
   Опять обожгло жаром... холодом... жаром... опять жаром и холодом... и в этом молчании, в этой жуткой тишине, - Леська прощалась... В его руках она прощалась... И прощалась Леська сейчас ... не с ним, не с Пашей... и не с любовью прощалась... она прощалась... с надеждой, она прощалась, - с мечтой...
   Больная память... Вот тот полумрак, тени света, дым сигареты, простуженные сквозняки, стихи, написанные неровным почерком левой руки, и, и... зеленая обезьянка...

... Ты выбрал сам, ты сам решил...
И день тот кончиться спешил...
Закрыв листки календаря,
В котором были, - Ты и Я...
Пред нкй колени преклони...
В ее руках - Моя - любовь...
В ее глазах – Моя - печаль,
Пред ней колени преклони, -
Я доверяю ей одной...
И ты ЕЕ – любовь... храни...

«Когда обнял ты в первый раз, -
Стояла осень"...
Зеленая обезьянка... зачем ты ... так...