Снежный хрусталь

Лес спал. Глубокий, неподвижный сон окутал каждую ветку и каждый сугроб. Небо сбросило на землю свою мягкую, беззвучную тяжесть, и теперь многометровые снежные завалы стояли, словно крепостные стены, преграждая путь и скрывая все следы осени.
В этом белом безмолвии доминировали вертикали. Всюду, куда ни кинь взгляд, из снежного плена поднимались черные, влажные колонны стволов. Казалось, это графические наброски, сделанные чьей-то гигантской рукой на белоснежном холсте. Они пронзали монотонность пейзажа, обещая прочность и долговечность.
Лишь изредка в этой черно-белой гамме вспыхивали темно-зеленые, нахохлившиеся лапы елей. Хвоя, упрямо не желая сдаваться зиме, создавала контрастные, живые пятна, словно единственные изумруды в сундуке с жемчугом. Все остальное — палая листва, коряги, следы зверей, даже небольшие кусты — было надежно упрятано под плотным, белоснежным одеялом.
Но стоило солнцу вырваться из плена серых туч, как лес преображался. Он переставал быть просто картиной и становился ослепительным явлением. В лучах зимнего светила каждая снежинка, каждый кристаллик льда начинал играть. Искры вспыхивали и гасли — и от этого щурились глаза, заставляя воздух мерцать. Лесная глушь превращалась в гигантскую сокровищницу, где каждый сугроб был инкрустирован россыпями драгоценных камней: бриллиантов, переливающихся всеми цветами радуги.
И в этой хрустальной тишине, среди сверкающего великолепия, было легко почувствовать, как крепко спит земля, набираясь сил для весеннего пробуждения.