Читатель перекормлен

Знаете кто самая красивая девушка в мире? Её больше нет! Она давно вышла замуж, сменила фамилию, удалила блог, переехала за океан, не отвечает на звонки и пишет книгу…
Хотя на самом деле она просто сменила причёску, набрала 20 килограмм и работает кассиром. Но легенда звучит красивее!

Сейчас зритель перекормлен! Читателя трудно удивить.
Это я уже слышал, еще 20 лет назад говорили:
- «Зритель сыт по горло! Ему уже Чехова подавали, ему уже Зощенко нарезали... куда ты лезешь со своим портфелем?»
А я лез! И знаешь почему?
Потому что сытый зритель — это самое голодное существо на свете.

Вы посмотрите на него. Он сидит в зале. Перед ним весь Интернет.
На завтрак — пятнадцать секундных роликов.
На обед — чью-то бурную личную жизнь.
На ужин — сериал, где за минуту три убийства, три свадьбы.
У него уже глаз дергается от клипового мышления. У него мозг — это тарелка, куда накидали весь винегрет.

Как легендарный таксист без лицензии. Его не удивишь пробками! Он разворачивался на Красной площади! Он ездит с наклейкой «Паркуюсь, где хочу!», чтобы остальные завидовали!

И вот он приходит ко мне, сытый, тяжелый, руками кресло сжимает:
-  «Ну, давай, Писатель, удиви! Ну, вдарь по баяну, чтоб искры из глаз!»
А мне бить нечем. У меня баян тихий.
Удивить его... теперь можно только тишиной. Только правдой.
Он давно такого не слышал!

Не той правдой, на которую он подписан и сразу пролистывает, а той, которую он сам от себя прячет.

Микрофон не тот? Хотите послушать хороший звук?
Идите на концерт Ольги Бузовой!
Там прекрасный звук между песнями!

Телезритель напоминает сытого кота, который отказывается есть сметану! Ему подавай рыбу элитных сортов! Он морду воротит! Дорогая, деревенская, двадцать процентов жирности – не интересует.

Это не просто сытый кот. Это кот, которого полчаса кормили! Вы видели эти глаза? Я вижу их каждый вечер! Тишина как на концерте…


Сидит такая морда в кресле. Хвост трубой, живот на весь экран.
И тут я со своим портфелем!

А с девушками на свидании? Раньше молодые парни голодные были! На любовь слетались как мотыльки на свет... А теперь пришел такой на свидание с девушкой... Сидит в телефоне, он видел женщин и получше! В любых ракурсах! Его трудно удивить даже танцами.

Раньше голод был другой!
Выходишь ты молодой, в парк. На тебе брюки стрелкой, рубашка наглаженная, в кармане пачка… Для защиты. Ну, допустим, успокоительного!
Идешь на свидание. К Ленке из соседнего подъезда. А у Ленки, платье ситцевое, глаза — как две копейки, но для тебя — звезды. И ты летишь. Как мотылек. Потому что ничего не видел!
Ты не видел голливудских актрис в 4K.
Ты не видел, как раздеваются в Интернете. Ты не видел даже журнал «Плейбой», зачитанный до дыр, который передавали из рук в руки, как инструкцию с пометкой «Для личного пользования».

А теперь...
Пришел такой парень на свидание. Девушка напротив сидит. Живая. Дышит. Нервничает. Кофе заказала. А он — в телефоне. Уткнулся.
Ему уже всё показали. С лучшим светом. С лучшими ракурсами. Еще до того, как он впервые за руку взял, он уже всё понял о женщинах!
 Она ему про чувства, а он её три раза лайкнул! Эх, молодёжь!
Его трудно удивить. Он переел. Пересмотрел. У него глаза уже не хотят живого человека, потому что глаз замылился на идеальном.

Или наш брат, писатель жалуется:
- Сейчас молодежь ничего не читает!
У него уточнили: - Классику? Анна Каренина?
Он загрустил: - При чем здесь классика?! Я свои книги пишу... А молодежь ничего не читает!

Мои книги пылятся в прямом эфире! Где мой читатель? Где скрывается? Я рвану туда с гастролями! Хоть в тайгу, хоть в Турцию, хоть в санаторий.

Я ему говорю: - "Слушай, брат! А ты сам-то, когда в последний раз книжку открывал?".
Он обижается. Говорит: — "Я пишу! Мне читать некогда! Даже отключил комментарии!"

Вот она, трагедия. Пишем мы, пишем… Томами. Собрания сочинений. А читатель сидит в телефоне. За соседним столиком! На нас ноль внимания. Мордой в салат!

А потому что раньше на полке конкурировал я, старик и море, Дюма Три мушкетера... Нас было пятеро! Ну, максимум, кот в сапогах!
А теперь читатель сидит в телефоне! Как голодный кот на свидании без сметаны, от моих книг морду воротит! Ничего не читает!

И мы, пятеро, боролись за его внимание. Он нас по три раза перечитывал, потому что больше взять негде. Кота в сапогах и то зачитывали до дыр, пока Братья Гримм не начинали сниться!

А теперь? Теперь у него в этом телефоне — миллион авторов.
Бесплатно. С картинками.
Он как тот голодный кот на свидании, которому сметану суют, а он уже объелся, морду воротит. "Не хочу, — говорит, — вашу Анну Каренину! У меня тут за минуту сто жизней пролетает!"

Вот и сидит наш писатель. Один на один со своим шедевром.

- А когда Вы в последний раз видели голодного художника?!
Я видел голодного художника вчера в очереди в ресторане! Ждал свой шашлык в лаваше! Салатик столичный. Паштет оригинальный. Рыбу живую... жареную!
Бедный голодный парень. На него смотреть было жалко! первые полчаса! А потом как набросился! Картина маслом, икрой, кетчупом. Полуживой оркестр. Живая рыба! Портрет на фоне лета.
Я думал, он сейчас холст свой съест вместо скатерти.
Творческая личность, мать её.

Писатель голодный — потому что никто не читает.
Художник голодный — потому что в очереди за шашлыком.
А кто сытый? Тот, кто в телефоне сидит. У того и "Анна Каренина" в отрывках, и "Три мушкетера" в пересказе за минуту!

Я думал очереди остались в прошлом?
Но они все здесь в ресторане! С табличкой "Мест Нет" на входе.
Где мы все ждём свою официантку. А она висит в телефоне! Она видала посетителей и получше! Официант сегодня тоже перекормлен! Его не удивишь чаевыми.
Он обслуживал финскую делегацию!
Он строил стадионы в Сочи! Его не напугаешь сухим законом! Он смешивал коктейли для полярников!

Раньше мы стояли за колбасой, дышали в спину. А теперь? Теперь мы сидим. За столиками. Красиво сервировано, салфеточки... Но это та же очередь. Только стулья мягкие.

Сидим, ждём. Каждый — свою официантку. Кто — салатик "Столичный", кто — шашлык в лаваше, кто — просто стакан воды, потому что нервы уже не выдерживают. А она... она висит в телефоне. И не смотрит на нас.
Она видала посетителей и получше! Она видела тех, кто оставляет по тысяче чаевых. Тех, кто заказывает самое дорогое вино и чипсы!
Тех, кто приходит с моделями. А тут — мы. С портфелями.

Мы для неё — не люди. Мы — посетители.
Мы — те, кому можно принести еду через час, и ничего подождём. А она в это время в телефоне. Листает ленту. Смотрит, как живут другие. Те, кто не в очереди. Те, кто без пробок, с мигалкой, и никуда не опаздывает.

Официант — он тоже перекормлен. Перекормлен посетителями. Перекормлен заказами. Перекормлен чаевыми, которые уже не радуют, потому что ипотека.

Потому что вчера один оставил тысячу, а этот — всего сто. И лицо недовольное! И салфетку уронил. И спрашивает, где хлеб?

Его не удивишь чаевыми. Его не проймёшь улыбкой. Потому что он — в телефоне. В своём мире, где он — главный. Где посетители — просто цифры в чеке. Просто усталость в ногах. Приложение к его смене.

И вот мы сидим. Все. Писатели, художники, инженеры, пенсионеры, влюблённые парочки, которые уже переругались, пока ждали… Сидим в одной очереди. Под одной крышей. С одним телефоном в руках!
Кто-то читает отзывы. Кто-то смотрит сторис. Кто-то ставит звёздочки другим ресторанам! А кто-то, как я, просто смотрит по сторонам и запоминает. Чтобы написать. Чтобы рассказать.
Эх, девушка! (Кричит в пустоту) Принесите хотя бы счёт! Мы уже наелись ожиданием!...

Это раньше они суетились клиент всегда прав! Это закон. Это аксиома. Это как дважды два. Я помню это время!

А теперь ты не их целевая аудитория... Им не нужны клиенты! Им нужны лиды. Она морду воротит, как кот от плохой конверсии! Не отвлекайте, она на вебинаре! Она даже такие термины знает!

Теперь мы — не целевая аудитория. Понимаешь? Мы в пролёте! Мы — не те, кого они ищут. Мы — мимо кассы. Мы — случайные данные.

Мы просто пришли поесть. Мы — конверсия низкая. Мы — плохой трафик. Мы — отвлекающий фактор.

Не отвлекайте официантку! Она на вебинаре! Сидит в телефоне и учится, как с нами, с низкоконверсионными, правильно разговаривать. Чтобы мы или ушли сами, или превратились в жирных лидов. А мы сидим, ждём салатик "Столичный", и не знаем, что мы уже — в воронке. В маркетинговой. Она нас фильтрует.

Я сорок лет пишу, а таких слов не слышал! А она — знает. Конверсия. Трафик. Воронка. Аналитика. Сегментация. Мы для неё — не люди, а сегменты.  Мы — тест-драйв. Мы — мусорный трафик. Сегмент с портфелями, которые вышли из моды…

Раньше было проще. Раньше клиент был прав. А теперь клиент — это данные. Это цифры в таблице. Это проценты. И если ты не входишь в эти проценты — ты никто. Пустое место. Ты — не целевая аудитория.

Но знаешь, что смешно? Мы всё равно сидим, ждём. Мы всё равно надеемся, что когда-нибудь закончится вебинар, она посмотрит на нас.
Увидит живых людей.
Увидит голодных писателей и художников.

Эх, девушка! (В третий раз кричит пятый столик) Закончите свой вебинар — принесите нам хотя бы воды! Мы — ваш офлайн-трафик! Мы ждём техподдержку и обслуживание!..

Это не ресторанчик на 20 посадочных мест! Это минное поле! Один неверный шаг и ты без чудесного ужина!

Смотри под ноги. Ступай аккуратно. Видишь эту плитку? Под одной — сапёр, под другой — официантка с вебинара!

Раньше как было? Зашёл в ресторан. Сел. Крикнул: "Девушка, меню!"
И всё. И жизнь налаживалась.
А теперь? Теперь каждый шаг — риск. Каждое слово — провокация.
Каждый взгляд — потенциальная жалоба в комментариях! С тебя снимут звёздочки!
Подошёл к стойке — нарвался на мину.
"Вы не к целевой аудитории обратились, мы здесь лиды собираем".
Улыбнулся официантке — нарвался на комплимент!
"Вы что, флиртуете? У нас тут вебинар через пять минут по саморазвитию, вы мне мешаете! Я на вас такой отзыв напишу, вы у меня низкоконверсионным станете!"

И сидишь ты, как сапёр на учениях. Не дышишь. Не шевелишься. Ждёшь, когда разминируют.

А мы, посетители, ходим. Прыгаем. Балансируем. Кто-то подорвался на "Чаевых меньше десяти процентов" — и уже в него летят насмешки, отзывы пишут, добивают.

Девушка! Если Вы меня слышите... я не лид! Я целевой! Я просто хочу салат! Если можно — без конверсии! Без воронки! Без сегментации. Просто салат. За который я заплачу. И тихо уйду. Не наследив. Не оставив отзыва.

Она кричит: - Со своим нельзя!
Ты подпрыгиваешь: - С чем своим?! С котом? С анекдотом? С ноутбуком? С портфелем? Он старый, но чистый. В нём рукописи, которые не горят…
-  Со своим смыслом! Мы создаем свои смыслы! Вон, видите, девушка на вебинаре учится, как их правильно генерировать. Под ключ.
Этим мы привлекаем людей! Ну... и писателей, художников тоже.

Дожили! Доигрались! Мы достоялись в очередях до того момента, когда в ресторан нельзя со своим смыслом!
И что мне делать с моим портфелем?
А она стоит. Гордая. Молодая. В телефоне.
Она теперь — Фабрика. Цех. Производитель смыслов. Она знает, что сейчас актуально, что зайдёт, что соберёт лайки. Но оно не заходит…

Ладно. Я понял. Я ухожу. С устаревшими смыслами: Жизнь, Любовь, Мечта…  Со своим портфелем. Со своими котами и анекдотами.
Я пойду туда, где ещё пускают со своим. А кто хочет — тот услышит. Без вебинаров. Без конверсии. Без лидов.
А им — удачи. Пусть создают. Пусть генерируют.

- Девушка! А если я без смысла? Просто поесть? Тоже нельзя?..
- Конечно, нет! Это не ресторан. Это — маркетинг высоких смыслов.
Вам писателям этого не понять!

Сейчас писатель тоже пошел перекормленный сидит за столиком и что-то пишет... Вместо шашлыка в лаваше, салатик столичный, паштет оригинальный, кетчуп на скатерть, попробуйте наше фирменное, спасибо, что без сдачи,  приходите к нам ещё! Забронируйте столик к новому году! Хотите по акции?! Третий в подарок! Вас только двое? Значит, останетесь без десерта! Вы — неполная компания. Вы — не доросли до десерта.

Берёт в руки меню. Смотрите, что тут написано!
Не "борщ", а "проверка на идентичность"!
Не "холодец", а "показатель лояльности".
Не "чай", а "жидкость для удержания клиента". А внизу мелким шрифтом: "Оставляя чаевые, вы повышаете нашу конверсию! Спасибо, что без сдачи — это инвестиция в Экономику Краснодарского Края!".

*  *  *

Напомните, когда Эпоха Возрождения сменилась Величайшей Эпохой Пресмыкаться? Сатирик начал хвалить президентов. Министр полюбил свой народ и начал иногда выполнять обещания…

И писатель теперь — такой же перекормленный. Сидит за соседним столиком. Не шашлыком — собой. Вместо того чтобы закусывать, он строчит в блокноте. Но не роман, не рассказ, не повесть. Он пишет... контент для соцсетей! Для привлечения подписчиков. В свою Вселенную.

"Попробуйте наше фирменное, спасибо что без сдачи, приходите к нам ещё, забронируйте столик к Новому году, хотите по акции — третий в подарок!"

Это он пишет. Это новая Литература. Это его "Война и Мир" нашего времени. Потому что это продаётся. Это заходит. Это собирает лайки.

Смотрит на официантку, которая всё ещё работает в телефоне…
И она права, чёрт возьми! Потому что мир теперь такой. Всё измеряется. Всё считается. Всё оптимизируется. Смыслы — Высокие.
Десерт — только по акции.
Писатель — только если продаётся.
Читатель — только если подписан.
Клиент — только если целевой.

Она прямо смотрит на вас косым взглядом из-под лобья:
- Да у нас средний чек! А вы не дотягиваете! Да у нас скорость обслуживания 12 минут, а вы задерживаете! Да у нас посадочных мест 1,5 человека! Так нам рекомендуют в Министерстве! Да у нас контингент с севера - уважаемые люди! А не сытая интеллигенция отказывается брать сметану!

Подожди, не тараторь! Дай записать! Я должен это запомнить. Это же документ Эпохи. Это же высечь на мраморе! Или на памятке в техподдержке!

Я не дотягиваю до среднего чека. Я не занимаю полтора места. Я не с севера, поэтому я не беру сметану…
Мы узкое горлышко! Которое надо бы промочить, чтобы всё это осмыслить без боли.
Это я удачно зашёл. Это я по адресу. Мы все теперь — узкое горлышко. Вся страна — одна большая маркетинговая воронка! Мимо!
Раньше было широкое русло. Река жизни! Полноводная, широкая, хотя медленная. Мы плыли, не торопились, друг друга знали в лицо. А теперь — все сузилось. В одно горлышко. Которое всем надо промочить!
Вот она, наша национальная идея! Без него никак. Без него застрянем.

Выпивает. Закусывает портфелем.

Ну вот. Теперь осмыслил. Теперь можно идти дальше. К новым смыслам. К новым Вершинам! К новым очередям. К новым официанткам с вебинарами.

Они мне кричат: - Ты устарел! Ты отстал от жизни! Ты не установил приложение! А мозги давно пора прочистить! Загрузить новую прошивку.

Какую версию вы мне предлагаете? 2.0?
С удалённой совестью? С отключённым состраданием?
С оптимизированной памятью, чтобы не помнить обид, но и любви не помнить?

Не надо мне новой прошивки! Не надо чистить мои мозги! Пусть остаются засорёнными. Пусть там живут сытые коты и голодные художники. Пусть там стоят очереди. Пусть там официантки мстят за звёздочки. Пусть там писатели на встрече с читателем! Пусть там я со своим портфелем.

А если вам так нравится — идите мимо. Ищите чистые головы. Пустые. Гладкие. Без засоров. Которые легко прочистить и легко загрузить что угодно. Любой мусор без вопросов! Их много. Они в телефонах. Они на вебинарах. Они в маркетинге высоких смыслов.

А мы — мы останемся собой!
Будем сидеть в узком горлышке, осмысливать, радоваться, жить.

Потому что человек — не гаджет. Его не перезагрузить указом!

Раньше они стремились повысить качество обслуживания... теперь, оказывается, это мы не доросли!

Тоже мне посетитель! Да это меню помнит руки Ольги Бузовой! Да этот фужер целовал сам министр культуры! Да в эту пепельницу плевал Сам... На переговорах! Даже страшно представить! Тот, чьё имя нельзя произносить вслух, потому что сразу приходят с проверкой.

Этот фужер целовал сам министр культуры! Представляете? Губы человека, который решает, какой Культуре быть, а какую отменим!

Может быть, из него он пил санкционное "Боржоми" после тяжёлого заседания.
Тот, чьё имя нельзя произносить вслух, потому что сразу приходят с проверкой.

И теперь я сижу за этим столом. Я, который просто хотел салатик и шашлык. А вокруг — святыни.
Нет. Не могу! Не смею! Не достоин! Я лучше пойду? Найду какой-нибудь простой ресторан, где меню помнит только руки уставшей официантки, где фужеры целовали только прохожие, а в пепельницу плевали только простые писатели, вроде меня.
А здесь — пусть сидят избранные. Те, кто достоин.

Девушка! А можно я хотя бы сфотографируюсь с пепельницей?! Для потомков? Нет? Ну, понятно... Запрет на информацию!

*  *  *

А в этом министерском кресле сидела та самая... высокопоставленная... 
Ну, вы её знаете! Издалека видно, даже со спины!

То кресло, с высокой спинкой, с потёртостями на подлокотниках, с пятном кофе на сиденье.
(Подходит ближе, обходит кресло по кругу, как скульптуру).

Осторожно! Не дышать на подлокотник. Там, может быть, остался след Истории! Может быть, до сих пор хранит температуру её тела. Там, может быть, витает дух пропаганды! Пот правды от документов, которые она никогда не подписывала. Решений, которые она боялась принять.
Поэтому пришлось принять, как следует!

А под креслом... Чего там только не валяется! Духовные скрепки от важных документов. Пыль от важных решений. Может быть, даже серёжка — та самая, которую она обронила, когда наклонялась за упавшей ручкой. Или когда жена резко встала с коленей. Политика — грязное дело, шелуха от семечек, обрывки предвыборных обещаний. Засохшая жвачка компромиссов. Кнопка от пиджака, оторванная в жарком споре.
Иногда под креслом лежит забытая папка с грифом «срочно». Иногда — чья-то визитка, на которой стёрлась фамилия, но зато отчётливо видна должность!
И вот теперь... Теперь в этом кресле сижу я. Вернее, не я, а моя тень. Потому что я не смею. Я могу только стоять рядом и дышать через раз, чтобы не потревожить атмосферу.

А вы говорите — "посетитель не тот"! Да какая конверсия, когда в кресле сидела эта правительственная... персона! Когда это кресло хранит память о... Ну, вы знаете! Когда на этом стуле, может быть, решалась судьба страны, а теперь на нём сидит какой-то писатель с портфелем и просит подать ему салатик "Столичный"! И положить с прибором!

Когда каждый вскакивал и выбегал в туалет, вместе с другими чиновниками, стараясь попасть в общую струю!

Садишься на краешек стула, боязливо, как на минное поле.

И сразу чувствуешь жажду власти! Спина прямее. Мысли важнее. Взгляд глубже. Хочется говорить не "дайте сметану", а "утвердить бюджет" или "согласовать проект". Хочется не чаевые оставлять, а подписывать указы!

Вскакиваешь, как ужаленный.

- Нет, не могу! Давление! Ответственность! Я же сейчас начну распределять дотации на Культуру! Я решу, кому дать премию, а кого закрыть за юмор в неположенном месте! А у меня даже печати нет! Только штопор! И красная кнопка «После нас не нажимать!»

Заберите это кресло. Увезите в музей. Или в министерство. Им нужнее!
Пусть в нём сидит и принимает важные решения. А я постою. В очереди. Как обычно. Там безопасно. Там все равны.

- Девушка! А сметану можно вон тому коту отдать? Который в сапогах? А то он с утра не евши. Сидит на полке, ждёт, когда я допишу Пятый Том! Про кресло. Про ту, которая... Ну, вы знаете. Про всех нас.

*  *  *

Я даже представить боюсь, что он про нас всех думает!

Он видит он нас, перекормленных и голодных одновременно.
Сытых котов, которые от сметаны нос воротят, но рыбу элитную требуют.
Официанток, которые в телефонах зависли, вместо того чтобы салатик "Столичный" нести.
Писателей, которые без читателей, но с портфелями.
Художников, которые голодные, но с мольбертами.
Очереди, которые никуда не двигаются, просто переместились в рестораны.

Видит он наши средние чеки, которые мы не дотягиваем.
Нашу скорость обслуживания, которую мы задерживаем.
Наши полтора посадочных места, которые мы не занимаем. Нашу сметану, которую мы не ценим!
Наши мозги, которые мы не хотим прочищать и перепрошивать.
А может, он думает по-другому. Может, он думает:
- Молодцы! Выживают. Смеются. Создают новые смыслы! Пусть пишут дальше, даже если не читают. Рисуют и производят, даже если не покупают.

*  *  *

Зачем я пишу этот бред? Потому что никто другой не способен написать!

Хороший вопрос. Я и сам его себе задаю. Каждое утро. Каждый вечер. Каждую ночь, когда не спится, и в голову лезут мысли, которые никто не прочитает.
Потому что у каждого — свой бред. Свой. Неповторимый. Как отпечаток пальца. Как почерк.

У официантки — бред про вебинары и чаевые.
У кота в сапогах — бред про рыбу элитных сортов.
У министерского кресла — бред про ту, которая... Ну, вы знаете!

А у меня — бред про очереди. Про сметану. Про портфель.
Про то, как читатель в телефоне, а писатель на полке.
Про высокие смыслы и средний чек.
Про то, как надо промочить узкое горлышко… нашей экономики!
 
И если я не напишу— кто его напишет? Кто расскажет про кота, который отказывается есть сметану?! Кто заметит официантку, которая мстит за звёздочки?! Кто увидит голодного художника в очереди за шашлыком?

Потому что у каждого — свой бред. Но им некогда. Они заняты. Они в телефонах. Они на вебинарах. Они лиды собирают. Они конверсию считают.

Поэтому я пишу. Каждый день. Каждую ночь. Каждую свободную минуту. Потому что если я остановлюсь — остановится всё. Очереди исчезнут.

И знаете, что самое смешное? Этот бред — чистая правда. Самая настоящая. Про нас с вами. Про то, как мы живём. Про то, о чём молчим. Про то, что болит. Про то, что смешит. Про то, что останется после нас.

А если кто-то скажет: "Это бред!" — я отвечу: - Конечно!
Слегка талантливо, но зато красиво!

Кресло со следами помады.
Когда целовали его прямо в министерское кресло.
Когда провожали прямо на пенсию, и сразу в аэропорт на очередные переговоры!
Оказалось у нас в стране умных людей полно, поэтому работать некому!
Постоянно идёт обновление кадров, поэтому видим одних и тех же!