Раида

               Она родилась 9 февраля 1939 года в деревне Липовка. Девочка получила редкое и очень красивое имя – «Раида». Однако, когда малютка подросла и начала общаться с другими детишками, то имя это стало ей ненавистно. Толи просто не нравилось, толи из-за усмешек подружек. А почему собственно «Раида»? В честь святого какого или в сельсовете ошибочно записали? Грамотных-то было мало. «Ну Раида, так Раида»,– думала она. «Вот паспорт буду получать и сменю имя». Дело поправимое.
               И все же это не самое сложное, что было в её жизни. Два годика минуло девочке, когда началась война. Раида помнила своего отца Василия только со слов мамы. С фотографии он глядел на неё в форме летчика, в будёновке, и улыбался. Вот какой был её «тятька», как звала его в первые годы жизни. Не слышала слез мамы Лизы или ничего не поняла, когда та получила похоронку и оплакивала мужа.
               Жили вдвоем в просторной избе. Корова давала молоко, куры несли яйца. Сад-огород кормил овощами. Но что-то изменилось в повседневном укладе. А что не так? Ничего малышка сначала не понимала.
               Прошло некоторое время, и появился у неё новый «тятька». Добрый такой, волосы ей расчешет, и косички заплетет, и бантики не забудет в косички вплести. А когда с ярмарки приедет, то обязательно привезет сладости разные: то пряники, то леденцы в форме рыбки или петушка. А в другой раз и настоящие конфеты в бумажки завёрнутые. Вкусные!
               Одно пугало ребенка: у него вместо одной ноги был самодельный костыль. И она каждый вечер пугалась грохота этого чурбака, когда Петр снимал его и ложился на кровать. Ну никак отчим не мог положить аккуратно. Невозможно было заставить эту деревянную ногу не шуметь.
               А действительно хуже стало, когда у нее появилась сестрёнка Валя. Все крутилось вокруг этого вечно орущего ребенка. Не до Раиды стало не только её новому «тятьки», но и маме. Иной раз и косички девочке никто не заплетал. Говорили в два голоса родители: «Ты уже большая, пора самой и умываться, и причесываться». И казалось, что на ярмарку перестали ездить. А она так любила конфеты.
               Шли годы, Раида подрастала. Подрастало и количество деток в избе. Ещё пятеро сидели с ложками за столом. Няней стала падчерица, и со своей ролью она справлялась неплохо.
               Война закончилась, но жить не стало легче. Раида старалась во всем помогать родителям. Летом даже в бригаду ходила работать, чтоб маме палочки поставили за отработанные дни.
               Девять классов Раида закончила на «отлично». Хотя, только вот немецкий язык был «четыре». И не из-за того, что он был трудный, или ученица ненависть испытывала к фашистам. Нет. Просто учитель говорил, что и сам не знает его «на пять». А потому оценивал учеников по четырехбалльной шкале.
               В избе чувствовалось напряжение. Словно перед грозой. И однажды ей объявили, что будет Раида учиться в городе. И жить там – у маминой младшей сестры Насти. А на каникулы приезжать домой. Тяжелее всего разлуку переживали малыши. Плохо им было без няни. Один был плюс в учебе на новом месте – немецкий язык она подтянула до настоящей твердой четверки. Тут уже работала пятибалльная система. Летом она жила в деревне, но чувствовала себя посторонней в доме. Так же трудодни маме зарабатывала в колхозе.
               А в паспорте у неё теперь красовалось имя «Раиса». Ошнурова Раиса Васильевна. Важное изменение. Школу она так закончила – как «Раиса». Да, имя было другое. Отчим говорил, что пора бы поменять еще и фамилию. Пора, пора. И без неё пять ртов.
               Корову падчерица уже подоила. Ведро с молоком занесла в дом. На столе в чугунке стояла картошка из печи. От нее шел пар. В сковороде слегка поджаренное сало плавало в собственном жире. Сели за стол. Хозяин стал резать каравай. Всё как положено – хлеб в доме должен резать мужчина. Настало время вечерить. Но поведение родителей её настораживало. Они переглядывались. А до этого шептались за шторкой. Мимо окна прошел гармонист, перебирая лады. Девичьи голоса подпевали гармонике модную песню из кинофильма «Весна на заречной улице». Скоро и Варя зайдет за ней. Надо отпроситься на танцы, пока подруга не зашла. Она посмотрела на Петра, мужа матери. Такой же рыжий с редкими волосами на голове. Только старше стал немного. Он внимательно глядел на неё. Мама глаза опустила в пол.
               «Отец»,- нарушила тишину девушка. «Можно я…».
               «Нет!»,- перебил ее Петр. «Отгуляла свое девонька. Никуда сегодня и отныне не пойдешь! Я тебя пропил в обед в кузнице. Будем готовиться к свадьбе».
               «А за кого?» – от страха прошептала Рая.
               «За Тольку Лобанова», – был короткий и не предполагавший возражений ответ. На этом разговор закончился. Младшие усердно работали деревянными ложками, а мать втихаря смахивала с глаз слезинки.
               В голове у Раи закружился целый рой мыслей: «Неужели это тот солдат, который пришел недавно с армии? Она и видела его вчера первый раз. Толик сказал ей только два слова. Первое, что «бойко отплясывала». И ещё спросил, чья я такая красавица? Так он же на девять лет старше меня! (Так Варя сказала). И мы не знакомы совсем. Ну, разве так бывает? Прошли же царские времена! И…».
               Но спорить с отчимом было бесполезно. Аргумент был жёсткий: он её уже пропил. «Видно, судьба моя такая». Настало время менять и фамилию. Слезы хлынули из глаз, а за окном девчата пели: «Зачем? Зачем на белом свете есть безответная любовь?»…