Московский фантом

Пьеса в двух действиях.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

    ГЛЕБ ЖЕГЛОВ, старший оперативник МУРа.
    ВЛАДИМИР ШАРАПОВ, оперативник.
    ПАНКОВ, начальник отдела.
    ПРОФЕССОР ИВАНОВ, преподаватель исторического факультета МГУ.
    АННА, студентка.
    ЛЕНА, студентка.
    ДЕКАН, исторического факультета.
    ОПЕРОВОДИТЕЛЬ, СОТРУДНИКИ МИЛИЦИИ.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Кабинет начальника отдела МУРа. За столом – ПАНКОВ. Перед ним стоят ЖЕГЛОВ и ШАРАПОВ.

ПАНКОВ
(Отодвигает папку)
Жеглов, Шарапов. Снова преступность засияла в Москве. Вы брали банду Горбатого, вывели в засаду банду Волыни. А теперь в столице появился свой Джек Потрошитель. Как тот, что был в Лондоне.

ЖЕГЛОВ
(Спокойно, почти бесстрастно)
Товарищ Панков, а чему тут удивляться? Город – самый большой в стране. Тут и не такая преступность еще будет. И жертв не десятки, а сотни будут, а то и тысячи.

ПАНКОВ
(Кивает, не споря)
Всё же ты, Жеглов, знаешь наперёд. Но этого серийника поймайте. Поймайте, постарайтесь.

ШАРАПОВ
Постараемся, товарищ Панков.

ПАНКОВ
Есть идеи? Все пропавшие – студентки московских институтов, училищ, техникумов. Ни школьницы, ни прочие гражданки. Кто может это быть?

ЖЕГЛОВ задумчиво почесывает подбородок.

ЖЕГЛОВ
Моё оперативное чутьё подсказывает… Кто-то из учителей. Из института.

ПАНКОВ
С чего так решил?

ЖЕГЛОВ
Кто первые три жертвы?

ПАНКОВ
(Заглядывает в бумаги)
Студентки истфака МГУ.

ЖЕГЛОВ
Вот именно. Истфак. А кто там преподаёт? Люди с доступом, с кругом общения. С возможностью наблюдать, изучать привычки, маршруты. Это не уличный бандит, который действует наобум. Это кто-то расчётливый.

ШАРАПОВ
(Подхватывая мысль)
Учитель может влиться в доверие. Предложить помощь, пригласить на консультацию. Он знает, когда они свободны, где они. И что страшнее – может использовать свои знания, чтобы выбрать место с каким-то… символическим смыслом. Чтобы запутать следы.

ПАНКОВ
Учитель… Логично. Но как выявить? Ни зацепок, ни свидетелей. Действует как призрак.

ЖЕГЛОВ
Призрак, который следы всё же оставляет. Пусть и невидимые. Начнём с истфака МГУ. Проверим всех преподавателей. Копнём глубже анкет. Ищем странности, совпадения.

ШАРАПОВ
И не только истфак. Если он учитель, то мог иметь связи и в других вузах. Проверим всех, кто имеет отношение к образованию.

ПАНКОВ
(Решительно кивает)
Хорошо. Начинайте. Все ресурсы – ваши. Но помните: этого монстра нужно поймать. Москва не может быть в страхе.

ЖЕГЛОВ и ШАРАПОВ молча кивают. Они понимают масштаб задачи.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Коридор исторического факультета МГУ. Напряжённая атмосфера. Студентки проходят сбившимися в кучки группами, оглядываясь. ЖЕГЛОВ и ШАРАПОВ выходят из кабинета декана.

ЖЕГЛОВ
(Тихо Шарапову)
Декан дал список. Но одного он упомянул с… особой осторожностью. Профессор Иванов. Потерял жену год назад при загадочных обстоятельствах. Замкнут. Лекции читает мрачные – переплетает историю с размышлениями о тёмной стороне человеческой натуры.

ШАРАПОВ
Подозрительно. Но нужны улики.

ЖЕГЛОВ
Улики появятся, Владимир Дмитриевич. Начнём с его всего личного.

К ним робко подходит студентка АННА.

АННА
Товарищи милиционеры? Меня Анна зовут. Я слышала, вы спрашиваете о профессоре Иванове…

ЖЕГЛОВ
(Внимательно смотрит на неё)
Да, Анна. Что можете сказать?

АННА
(Нервно теребит платок)
После… после гибели жены он очень изменился. Совсем ушёл в себя. Говорил на лекциях, что история – это цепь страданий и предательств. Стал интересоваться… древними ритуалами. Жертвоприношениями. Это было как-то… жутко.

ШАРАПОВ
Он к кому-то из студенток проявлял особый интерес?

АННА
Не то чтобы… Но он мог задержать после пары, поговорить. Спросить о том, о сём. Сначала казалось – участие проявляет. А потом взгляд становился… пустым. Ледышкой.

ЖЕГЛОВ
Спасибо, Анна. Вы нам очень помогли.

АННА уходит. ЖЕГЛОВ и ШАРАПОВ переглядываются.

ШАРАПОВ
Сходим к нему?

ЖЕГЛОВ
Обязательно сходим.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Квартира профессора ИВАНОВА. Скромный, но интеллигентный быт. Много книг. На стенах – картины, подписанные одним именем: «Елена». ЖЕГЛОВ и ШАРАПОВ осматривают кабинет.

ШАРАПОВ
(Рассматривая картину)
Жена была художницей. Талантливой…

ЖЕГЛОВ
(Стоит у письменного стола, листает стопку газет)
Смотри-ка, Владимир Дмитриевич. Не научные журналы.

Он поднимает несколько вырезок. ШАРАПОВ подходит.

ШАРАПОВ
Криминальная хроника. Статья о Джеке Потрошителе… О других серийных убийцах… Все на одну тему.

ЖЕГЛОВ
«Научный интерес», говоришь? Слишком узкая специализация у нашего профессора. Проверим его алиби на дни убийств.

ШАРАПОВ
(Замечает на полке фотографию)
Смотри. Он с женой. Она… поразительно похожа на одну из пропавших девушек. Общий тип.

ЖЕГЛОВ берет фотографию, долго смотрит. Его лицо становится каменным.

ЖЕГЛОВ
Вот он – мотив. Не ненависть к миру. Ненависть к ним. К тем, кто среди него, когда его Елена там. Он не мир наказывает… он их наказывает за то, что они – не она.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Тот же кабинет ПАНКОВА. Неделю спустя. ЖЕГЛОВ и ШАРАПОВ докладывают.

ШАРАПОВ
Алиби нет. В дни всех убийств профессор Иванов либо отсутствовал на работе по «болезни», либо его местоположение не подтверждено. У него есть машина – мог перемещаться по городу. Знания истории парков Москвы – глубочайшие.

ЖЕГЛОВ
И психологический портрет сходится. Травма после гибели жены – несчастный случай, который он, возможно, считал убийством мира равнодушия. Сместившаяся психика. Он охотится на «символы» своей утраты.

ПАНКОВ
Доказательств нет! Ни одной вещественной улики. Он же не дурак, всё просчитал.

ЖЕГЛОВ
Значит, нужно его выманить. Заставить ошибиться.

ШАРАПОВ
У нас есть студентка, которая согласилась помочь. Лена. Она посещала его курсы, он к ней хорошо относился. Она вызовет его на разговор в парк. Вечером.

ПАНКОВ
(Сурово)
Это рискованно.

ЖЕГЛОВ
Иного выхода нет, товарищ Панков. Он призрак. Чтобы поймать призрака, нужна приманка.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Вечер. Один из старых московских парков. Сумерки. Густой туман стелется над землёй. ЛЕНА стоит у старой беседки, кутаясь в пальто. Она заметно нервничает. В кустах, в отдалении, затаились ЖЕГЛОВ, ШАРАПОВ и группа оперативников.

Из тумана медленно проявляется фигура ПРОФЕССОРА ИВАНОВА. Он одет аккуратно, в пальто и шляпе, в руках портфель.

ИВАНОВ
(Приближаясь, голос тихий, ровный)
Лена… Я рад, что ты пришла. Боялся, что передумаешь.

ЛЕНА
(С усилием улыбаясь)
Вы просили, профессор… Вы сказали, важно поговорить о моей дипломной работе.

ИВАНОВ
Да, о работе… И о многом ином. Ты когда-нибудь задумывалась о вечности? О том, что остаётся после нас?

Он делает шаг ближе. Его глаза в полумраке кажутся огромными и пустыми.

ИВАНОВ
Ты знаешь, здесь, на этом месте, в XIX веке была усадьба. Одна молодая барышня покончила с собой от несчастной любви. Её дух, говорят, до сих пор бродит здесь… Ищет утешения.

ЛЕНА
(Отступает на шаг)
Профессор, мне что-то холодно… Может, пойдём к выходу?

ИВАНОВ
(Вдруг его голос меняется, становится пронзительным и холодным)
Уйти? Так скоро? Но мы же только начали наш… диалог с вечностью.

Он резко бросает портфель и делает стремительный выпад к Лене. В тот же момент из кустов раздаётся резкий свисток.

ЖЕГЛОВ
(Выхватывая пистолет)
Стоять! Милиция! Руки вверх!

Оперативники выскакивают со всех сторон. ИВАНОВ замирает на мгновение, его лицо искажает не злоба, а какое-то почти детское недоумение. Затем он дико озирается и пытается рвануться в сторону, но его мгновенно скручивают.

ЖЕГЛОВ подходит вплотную.

ЖЕГЛОВ
Всё, профессор. Сеанс спиритизма окончен. Ваш призрак материализовался.

ИВАНОВ не сопротивляется больше. Он обмякает в руках оперативников, его взгляд устремлён в туманную пустоту.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Допросная комната МУРа. Ночь. За столом – ИВАНОВ. Напротив – ЖЕГЛОВ и ШАРАПОВ. ПАНКОВ наблюдает из глубины комнаты.

ИВАНОВ сидит совершенно спокойно, почти отрешенно.

ШАРАПОВ
Признавайтесь, Пётр Сергеевич. Всё кончено.

ИВАНОВ
(Смотрит куда-то мимо них, тихо)
Кончено? Нет… Это только начало. Вы поймали материю. Но идею – нет. Идея витает в воздухе. Как запах весны… и страха.

ЖЕГЛОВ
(Спокойно, без эмоций)
Перестаньте нести околесицу. Говорите о фактах.

ИВАНОВ
(Переносит взгляд на Жеглова)
Факты? История – это не факты, товарищ капитан. Это боль. Боль тех, кого забыли. Мою Елену забыли. Все забыли. А они… (его голос дрогнул) они смеялись, ходили тут. Как будто её и не было. Это была ложь. Я должен был эту ложь… исправить. Превратить их в памятники. В вечные напоминания о ней.

Он начинает говорить подробно, методично, как на лекции. Рассказывает о каждой жертве, о выборе места, связанного с какой-либо исторической трагедией Москвы. Голос его монотонный, бесчувственный.

ИВАНОВ
Вы искали маньяка, животное. А я – творец. Я творил историю своими руками. Вписывал их имена – нет, не имена, их сущности – в летопись городского страха. Теперь о них будут помнить. Как помнят о жертвах древних культов.

В комнате повисает тягостная тишина.

ШАРАПОВ
(С отвращением)
Вы просто больной человек, Пётр Сергеевич.

ИВАНОВ
(Вдруг улыбается странной, просветлённой улыбкой)
Больной? Возможно. Но я чистил город от всего лживого и  пошлого. Я был его совестью. Его… призрачной совестью.

ЖЕГЛОВ встаёт. Ему больше нечего слушать.

ЖЕГЛОВ
Всё. Протокол допроса будет составлен. Ваши «идеи эти, лучи идей», профессора в тюремную камеру, а затем – суд.

ИВАНОВ морщится и больше не произносит ни слова.

ЭПИЛОГ

Кабинет ПАНКОВА. Осень. За окном – жёлтые листья.

ПАНКОВ
Дело закрыто. Суд будет скорым. Вам с Шараповым - повышение в звании.

ЖЕГЛОВ стоит у окна, молча курит.

ЖЕГЛОВ
Спокойно? Он был прав в одном – идея витает в воздухе. Мы поймали одного сумасшедшего профессора. Но страх, который он посеял… Он останется. Как шрам.

ШАРАПОВ
(Входя)
Машина готова. Поедем?

ЖЕГЛОВ отрывается от окна, гасит папиросу.

ЖЕГЛОВ
Поехали, Владимир Дмитриевич. Работа есть всегда. Призраков много, а милиция – одна.

Они выходят из кабинета. Занавес.

КОНЕЦ ПЬЕСЫ.