Когда лёд был волнами. Глава 12

Прошло две недели. За это время обороты в кондитерской выросли в три раза; в списке сбыта добавились три магазина и небольшое кафе. Слаживание бригады шло своим чередом. Каждый уже знал свои обязанности и как работать с производственным оборудованием, но до автоматизма было ещё далеко.

В большей степени процесс тормозили проблемы внутренней логистики сырья и готовой продукции. У кондитеров много времени уходило на поиски нужных ингредиентов, кремов и заготовок из-за отсутствия чётких маршрутов и зон их хранения. Также часто меняющиеся позиции и рецепты существенно сказывались на производственном процессе.

Для налаживания работы требовалось время. Тем не менее, дела в кондитерской продвигались по нарастающей. Вера с пониманием относилась к проблеме: «Ничего, девчонки, — подбадривала она, — штормовая стадия скоро пройдёт. Через месяц-полтора мы будем работать на автомате».

Из бывшего подсобного помещения Максим сделал рабочий кабинет. В комиссионном магазине купил письменный стол с выдвижными ящиками и диван, а со столовой принёс стулья. Большое окно выходило на улицу, так что он мог видеть крыльцо входной двери и карман городской дороги.

Прямо перед ним находился неухоженный сквер, в центре которого располагался подстать запущенный районный дом культуры. Слева несколько хрущёвских пятиэтажек, справа фабрика бытовых металлоизделий «БытМеталл». Максиму нравилось это место: тихие зелёные улицы с потрескавшимся асфальтом напоминали ему детство. Казалось, что время здесь остановилось в далёких семидесятых.

Максим потихоньку изучал тонкости кулинарного дела: читал взятые в библиотеке книги, смотрел, как пекутся коржи, взбиваются кремы и какие для этого используются ингредиенты. Во время пятнадцатиминутных перерывов, когда к нему приходила на чай Вера, доставал вопросами и её: «Почему важна духовка с конвекцией, как проверить свежесть дрожжей, почему седеет шоколад или как выровнять торт шпателем?»

Со временем картина начала складываться. Знание технологического процесса вскоре вывело Максима на новый уровень — он начал разбираться в оптимизации поточного производства. Он уже мог мыслить масштабно и даже начал задумываться о конвейерном производстве.

Наблюдая за его тягой к знаниям и жадностью, с которой он их поглощал, Вера прониклась к нему ещё большим уважением. Она уже видела в нём, пусть и с авансом, но достойного собеседника. К тому же ей было интересно и самой общаться на любимую тему, и с большим удовольствием делилась своими знаниями.

В какой-то момент Вера поймала себя на мысли, что она с нетерпением ждёт этих моментов. Что это? — задавалась она вопросом, когда взволнованная, словно на крыльях, летела к нему на очередное чаепитие. «Спокойно, — уговаривала она тогда себя. — Мы просто разговариваем... »

Вскоре Максим с головой окунулся в маркетинг и планирование бизнеса. Он уже тогда смотрел в будущее и понимал, что без этих двух составляющих ему не обойтись.

— Ты мне вот что проясни, Вера... Сделали мы кондитерку, что дальше? — спросил он в очередной раз.

— В каком смысле?

— Какая у нас главная цель — по максимуму раскрутить кондитерку... Ведь так?

— Да, так. Мы же не меценаты, ставить перед собой социальные задачи.

— Тогда скажи, что для этого нужно и какую максимальную дневную прибыль можно будет выжать из этого цеха?

— Три важные составляющие производства — это производительность, сбыт и развитие. Они дополняют друг друга, и каждая в свою очередь зависит от другой. Если учесть, что с этим у нас будет всё в порядке, то прибыль будет большой.

— Вера, мне нужны цифры! Насколько большой?

Вера взяла листок и ручку и начала считать.

— Исходя из площади цеха в 50 квадратов, у нас может работать семь, максимум девять человек в дневной смене. Такая бригада может изготовить… — Вера начала записывать позиции изделий и умножать их на цены.

Через минуту она подняла голову и выдала ему результат:

— В среднем от пятисот до семисот тысяч чистой прибыли в день.

От удивления у Максима расширились глаза.

— Ты не ошибаешься?

— Нет. Что что, а считать я умею. А если смен будет три, — добавила Вера, — то эту цифру можешь смело умножать на два.

Максим откинулся назад на спинку стула и потер подбородок.

— За сколько месяцев мы сможем выйти на уровень трех смен?

— А это уже зависит от производительности. Обычно этот период длится полтора–два года. Например, в «Сластёне» к трехсменному графику мы вышли через два года.

— А почему смен три, а прибыль увеличивается всего в два раза?

— Ночная смена подготавливает базу: выпекает и охлаждает коржи, готовит кремы и другие полуфабрикаты для дневной и вечерней смен. Основной, но не весь, конечно, смысл в разделении труда, отсюда и рост.
В кабинет вошла Курбанбалиева.

— Вера Николаевна, опять чудо-ящик температуру не держит. Круассаны резиновыми получаются.

Вера посмотрела на Максима:

— Максим Алексеевич, надо что-то делать. Зульфат и мне снова придется остаться после работы: с одной печью до конца смены нам не управиться.

— Это та печь, на которую на прошлой неделе мастеров вызывали?

— Она самая.

— А что в ней было сломано? Мастер что-нибудь менял?

— Да, тэн.

— Ясно. За неделю тэн перегореть не мог, значит, надо искать причину.

Максим потянулся рукой под стол и вытащил дипломат с инструментами.

— Ну что, Зульфия, веди меня к своей шайтан-машине.

Курбанбалиева, улыбаясь, вскинула глаза:

— Не Зульфия, а Зульфат, сколько раз тебе это говорить?

— А какая разница?

— Большая! Зульфия переводится как «кудрявая», а Зульфат — «обладающая красивыми волосами».

— Ну и… Оба варианта про красивые волосы.

— Хорошо, Максим Александрович, зовите меня как вам будет угодно, — медленно проговорила девушка.

— Алексеевич, — поправил её Максим.

— А какая разница?! — округлив глаза пожала плечами Зульфат.

— Алексеевич, нам эта печка позарез нужна, — пробасила старший пекарь Васильева. — У нас завтра заказ на сдобы, медным тазом может накрыться. С одной печкой мы не управимся. И знаешь что… Тебе нужно подумать уже о запасном варианте на будущее — негоже нас кошмарить, мы здесь не игры играем. У нас заказы, которые надо выполнять.

— Татьяна Викторовна, я всё понимаю. Дайте мне ещё хотя бы две недели, и печь у вас будет, и запасные части к ней.

Максим разобрал печь и начал визуальный осмотр — на плате управления лежала дохлая мышь.

— А вот и причина.

— Нашёл что? — спросили женщины.

— Да. Смертник — Микки Маус.

Подцепив пинцетом, Максим достал дохлую мышь.

Всё это время наблюдавшая сзади Зульфат сморщилась в гримасе.

— Обидно… Попасть в рай и умереть!

— Максим, и что… Печь теперь будет работать? — спросила Вера.

— Да. Только надо протереть спиртом контакты. Аммиак разъест плату. Микки напоследок и нагадить успел.

Вера посмотрела на Инессу:

— У вас остался спирт?

— Нет, Вера Николаевна.

— Да е-т твою за ногу!.. Вы что, его пьёте, что ли? — удивленно спросила Вера. — Я вам сегодня пол-литра выдала на два дня! А завтра что вы будете делать… Опять придете?

Инесса потупила взгляд.

— Вера, ты что забыла? У Иры же был день рождения!

— Так это когда было-то?. Два дня прошло!

Максим всё это время наблюдавший перепалку не выдержал и вмешался:

— Всё нормально, Вера, не расходись. Девчонки и так работают, можно сказать, на чистом энтузиазме. Выдай им ещё спирта.

Вера посмотрела на Инессу.

— И завязывайте мне это дело, — пригрозила она пальцем.