Екатерина Гиль Разве разум беднее богатства?

«Однажды мне попала в руки детская книжечка воспоминаний старой алеутки, - рассказывает Заслуженная артистка России Екатерина Гиль. – В книге бабушка рассказывала своей внучке что тоже была когда-то маленькой,  ходила в красивой  национальной одежде – алеутской парке.
 «Было благословенное время, - повествовала бабушка, -  и моим предназначением в селе было вовремя увидеть каяки - суда, которые будут возвращаться с промысла. Я должна была это первой узнать и быстро бежать к старейшине села – почтенному и уважаемому человеку, чтобы ему первому сказать: «Они идут». Услышав эту весть, все начинали готовиться к встрече морских охотников. Благословенная суета. Бабушки подметают полы». 
- У ительменов точь-в-точь такая же подготовка идет к обрядовому празднику «Алхалалалай», -  перебиваю Катю Гиль -  Нужно вымести сор из балаганов – очистить помещение от злых духов,  постелить слой свежей травы.
Катя продолжает рассказ: «Все приготовлено. Площадь у берега моря заполняется людьми. Обустроены огромные помещения  - «барабара»– с одной стороны – мужчины, с другой – женщины, в центре – костер. Маленькая девочка успевает увидеть: что-то сверкнуло посредине помещения.   Это – нож. В своих воспоминаниях  бабушка рассказывала внучке, что в любом празднике, которые проходили в древние времена, должно обязательно произойти состязание между двумя людьми. Это могут быть два лучших морзверобоя или рыбака, или охотника. Они садятся с двух сторон друг напротив друг друга и начинают петь родовые песни, постепенно разжигая свой азарт. Поют до тех пор, пока не набросятся друг на друга. Они борются до победного конца. Люди смотрят и не разнимают их, бабушки как весталки ходят и показывают «где», «куда», они знают все заранее: кто должен быть убит, кто должен стать победителем. Они вроде бы чем-то заняты, в то же время зорко следят за состязанием. И вот: кульминационный момент! Человек, который должен быть повержен, падает именно на этот нож. В древности это был один из обязательных ритуалов. Только после начинался праздник.
- Жестокая вещь, - я не скрываю своего удивления,  - также как у племен Тайпи: жизнь за жизнь, смерть за смерть. Третьего не дано, как у спартанцев – сильнейший выживает, слабейший уходит.
- Да, - говорит Катя, - Проверку проходит и только что родившийся ребенок. Старожилы или пожилые женщины смотрят на новорожденного малыша и уже знают, с чем он пришел на этот свет, для какой цели. Если он слабый, они сразу дают знать, что ему не надо уделять особо много времени. Оно всегда очень кратко при коротком полярном дне. Чтобы выжить в долгую полярную зиму, надо заготовить съестные запасы, успеть съездить на охоту, все надо успеть. А если заниматься с этим ребенком, потеряешь много времени, не уделив  внимания другому ребенку, который будет нести имя и славу племени.
- Жестокая традиция, - продолжаю я, - но, видимо, идет она из очень  глубокой древности.
- Да, продолжает Катя, - поэтому человеку, который должен повести народ дальше, с малых лет идут почести обучения. Мы можем назвать это – спартанский образ жизни.  Он должен выдержать все испытания, перенести все тягости. Он ни слова не перечит, потому что уже подготовлен стариками. Внутренними посылами они ему сказали: ты должен все вытерпеть и нести эту нагрузку по жизни, потому что ты будешь продолжателем  рода и племени.
- Мне кажется, эта ниточка прервалась уже давно, - размышляю я.
- Да, - сетует Катя. -  В наше время почти нет таких людей, которые достойны этого почетного звания. Должны родиться новые люди. Они придут и будут держать эти знания.  Мы много слышим о потерянном поколении. Но я считаю, оно не потерянное. Оно оказалось между поколениями. Им тяжело: нужно было сделать выбор – туда – в старину, или сюда – в настоящее и будущее. Уже давно закрыты те интернаты, через которые прошли мы и наши дети. Возможно, это - правильный путь, чтобы сохранить нашу человеческую популяцию коренных северян.
- Уже родилось новое поколение, - добавляю я. -  Может только несколько из ста родившихся будут теми, кто придет к пониманию, что на них возложена особая миссия, что нужно работать и развиваться.
- Да. Они погружены в новое информационное поле,  и через него в новейшей жизни они смогут обрести древние знания. Это поможет им окрепнуть. Наши внуки -  разумные, они поглощают информацию мгновенно, на два-три порядка быстрее, чем мы и даже наши дети. У них напряженнее идет мыслительная работа.
- Но им обязательно нужны рядом люди, на кого они могут оглянуться.
- Конечно, - продолжает Катя. -  Очень важно: кто рядом с тобой. Если есть бабушка, как, к примеру, была в Анавгае у моей коллеги Лилии Индановой. Их Мама – это  целый род. Она же и  Бабушка. Она - центр всего. Все держалось на ней и крутилось вокруг нее. Все невидимо: пришли-ушли. Все движется, и она движется.  Она знает, как распределить внимание, поощрение. Внуков у нее много, и они будут продолжать традиции предков. Они занимаются в ансамбле «Орьякан», познавая народную культуру, традиции, обряды, обычаи, танцы и мелодии.
- В мире искусство малочисленных народов Севера  живо и сегодня очень популярно, востребовано, - продолжаю я. - Нет средств для выездов на гастроли, но ансамбли находят спонсоров,  возможности чтобы участвовать в разных фестивалях земного шара. Сегодня северный танец стал модным
- Я была свидетелем, - продолжает Катя, как в дни фестивалей все негритянские племена бегут посмотреть туда, где начинают  звучать бубны и где танцуют наши аборигены. Там такая феерия радости, внутренние нити начинают в народных душах так мощно звенеть! Наши  северные народы выполняют большую духовную работу. Душа их жива, и это очень важно.
Иногда приезжие мне говорят: ваши люди уходят далеко в тундру, поднимаются на сопки, ничего не боятся. «Да, - отвечаю я, -  Это так. Но, общаясь с Природой, нельзя забывать заповеди предков.  К примеру, по древним поверьям коренных народов Севера надо вовремя спуститься с любой высоты. Часто тропы, что медвежьи, что человечьи оказываются одними и теми же. Где бы вы ни были, вы должны до двух часов дня выйти на большую дорогу, чтобы тропу, по которой вы шли, уступить хозяевам тундры. Мы там в гостях, и должны знать правила, как себя вести».
 - Мы всегда внутренне чувствуем эти точки соприкосновения, - продолжает Катя. -  Нас с малых лет учили: не навреди. Самые первые знания дает мама. Малыш еще в люльке, открывает глазки утром и видит движущуюся точку. Он, конечно, захочет схватить эту «точку», чтобы посмотреть: что это движется, и случайно может погубить букашку. «Не трогай букашку, - говорит мама. У нас это считается грехом: по поверьям предков даже насекомые могут быть нашими сородичами. Высшая степень перерождения, когда человеческие души вселяются в себе подобных. Кто как себя вел в этой жизни, тот и получит свое воплощение в другой жизни. Если ударить животное – собаку, к примру, точно такую же травму ты можешь получить в своей жизни. Это - бумеранг, который возвращается к тебе с точностью до одного.
- Все в этом мире взаимосвязано, - дополняю я - Понимание этого приходит к людям иногда поздно. Уже в почтенном возрасте человек вдруг начинает чувствовать тонкие невидимые нити и что-то понимать.
- Это так, - соглашается Катя. - Мы со старшим братом вспоминали, как он всегда наблюдал за букашками, мухами: тут же комментировал, что они делают. Если с детства человечек наблюдает, как эти маленькие существа ухаживают за собой, как чистят себя лапками, как поднимают и несут хлебные крошки, этот ребенок уже не станет тем, кто может, не задумываясь, что-то уничтожить, порвать, разбить.
У нас считается, если тебе досаждают мухи, к примеру, ты - нечистоплотный человек. Ты свое жилище, свой блок питания содержишь до такой степени неряшливо, что они заводятся и не дают покоя, показывая тебе, кто ты такой.
Аборигены всегда были внутренне очень чистоплотными. Я вспоминаю, как однажды нас пригласили на рыбалку. Мы должны были дежурить по два дня, потом каждому выдавали по мешку рыбы. Был там один молодой человек – Николай Шмагин. В нем я увидела те древние знания. Он оборудовал «холодильную установку» на уровне трех метров вглубь земли, причем не там, где течет ручей, где сточные воды, откуда может прийти грязь, а в специально подобранном месте. Наши аборигены всегда знали, где на земле проходят холодные пояса. Именно там они делали холодильник. Пусть не будет вечной мерзлоты, но ее дыхание будет ощущаться снизу. Она будет давать сухой холодный пар и лед.
Когда шла обработка рыбы, Николай следил, чтобы ни кровинки не оставалось на земле: иначе немедленно прилетит стая мух. Не месте, где разделывается рыба, осоку выкашивают и раскладывают на землю. После того, как рыба разделана, всю траву соберут, бросят в костер и сожгут. Запах рыбы выветривается за две-три минуты. Также разделывают оленя: на кустах, на ивняке: так, что нигде не остается следов.
- Я читала, что на Новой Земле ненцы подметают сопки, когда перекочевывают на другое стойбище, - дополняю я
- Да, наши также поступают, - продолжает Катя. -  Когда снимают полог, чтобы перейти на другое место, они должны очистить землю после себя, потому что другие придут. Но другие никогда не поселятся на этом месте. Они увидят расположение костра и поймут, что это - чужой дом. Кто-то здесь был. Они сделает свой костер на два-три метра в сторону от «чужого дома». 
Очень важное значение имеет то, как ты поставил таганок, в каком направлении. Если человек следует за тобой, он должен знать, по какому направлению ты идешь. Если ты с этим человеком в контакте, на твое направление укажет этот таганок. Он поживет в этом месте и оставит таганок так, как оставил его ты.  По направлению таганка можно узнать: кто этот человек: друг или недруг. Здесь скорее работает внутренняя информация, чем внешняя.
- Поэтому северяне немногословны, важную роль играют символы и обычаи? - спрашиваю я.
- Оленеводу достаточно посмотреть на воду, чтобы увидеть, где оленье стадо находится сейчас. Он безошибочно пойдет в ту сторону и найдет отколовшееся стадо. Человек здесь считывает внутреннюю информацию.  Он почаюет там, где оставлен казанок, и поймет, куда пошел человек до него. Он отдохнет здесь, но никогда не остается на ночь на этом месте. По древним поверьям предков наши аборигены знают, в каких местах вообще нельзя ночевать, откуда нужно быстро уходить. Бывают гиблые места. Наши люди это всегда знали.
Лет 60 назад мы перестали слушать древние сказания, эпос. Когда наши аборигены начали употреблять спиртное и перестали жить традиционным укладом, старики запретили все знания. Они сказали: это поколение  голову сломает, им это не нужно знать. Старики предвидели, что будут изменения. Они говорили, что приходят плохие времена, что они уже ничего не смогут сделать. Чтобы не видеть этого, они всегда с утра пораньше уходили в тундру, на рыбалку, на охоту.
- Ведь многие так и не успели передать потомкам свои знания, - говорю я. - Иногда задумываешься: по какому пути идет сегодня человечество:  путь к концу света или к возрождению. Трагично, что все исконное в любом народе уходит.
- Я часто задумываюсь, - продолжает Катя, - может ли появиться у нас на Севере России человек, который сфокусирует все древние знания, как это сделал Гомер. Я провожу параллель между древнегреческим народом, тюркскими и нашими племенами, остатками древних цивилизаций. Возможно мы - задержавшееся племя в этом мире. Сейчас предпринимается много попыток изучать нас с точки зрения выживаемости и внутреннего терпения. Этих качеств человечеству не будет скоро хватать. Уже выросли два поколения истерзанных душ, разбитых разными перестройками. Народы качает то в одну, то в другую сторону до такой степени, что они теряют точку опоры. Какие у разных народов были знания! В скромности жизни была ее правильность. Человек боялся, что оступится, преступит порог дозволенного. В этом была основа. Плохо жить в бедности, но кто сказал, что разум беднее, чем богатство. Записала Наталья Богачева
Москва -Петропавловск-Камчатский-Москва