Встреча двух великанов Санакоев и Жуков

Вадим взял кисть и наложил очередной мазок на холст – море стало еще синее. Вдруг за окном он услышал знакомые и такие родные звуки бубнов. «Что такое? Может, почудилось?». Но звуки не умолкали. Он вышел на балкон девятиэтажного подмосковного дома. О чудо! Ожившие герои его картины «У моря» -  ительмены и коряки в своих национальных кухлянках, малахаях и торбасах плясали и пели под окнами его дома.
Вадим протер глаза. «Да нет, не чудится. В самом деле, это они. Вон Паша Чече, вон Толя Айгин. А вон он, мой давний друг Иосиф Жуков».
Так снова встретились два великана - член Союза художников России Вадим Санакоев  и народный артист России Иосиф Жуков.
А дело было так. Иосиф как никогда надолго вместе со своим коллективом корякским фольклорным ансамблем «Ангт» задержался в Москве, пытаясь утвердиться в новом амплуа руководителя ансамбля на московских подмостках. И это ему удалось. Патриархом этнической культуры российского Севера назвали Иосифа  на столичном мероприятии, посвященном подведению итогов всероссийского конкурса этнической журналистики «Смиротворец».
 Иосиф со своим ансамблем зарядил такой творческой атмосферой зал, что, наверно, после его выступления и бурных аплодисментов долго болели ладоши у патриарха русской журналистики Ясена Засурского и у земляка Иосифа зампреда Совета Федерации Александра Торшина – главных членов жюри  этого журналистского конкурса.
Конечно, Иосифу было интересно пообщаться  с журналистами из «Комсомольской правды», «Российской газеты», ИТАР ТАСС, РИА «Новости», «Радио России», но он спешил, потому что его в Подмосковье ждал давний ДРУГ и потому что ДРУГ в эти дни отметил свой 70-летний юбилей.
Этот друг – художник Вадим Санакоев.
Вадим живет в двух часах езды от столицы, в небольшом поселке Фаустово, на 7 этаже. Вадим давно и серьезно болен. Но с кистью не расстается. Мольберт всегда наготове: в комнате рядом с Вадимом живет его очередное детище - большая, еще не оконченная картина «У моря». Художник говорит, что эта будет последней. Но «последняя» уже была, Вадим ее передал в дар камчатскому музею, как и все свои предыдущие работы.
Иосиф приехал в гости к другу не один – со всем своим ансамблем, с бубнами и в национальных костюмах. И так дали жару камчатские артисты, что вся округа собралась перед домом Вадима Санакоева. Хлопали и кричали «браво». Надо было понимать, что это «браво» относится и к Иосифу, и к Вадиму.
Такой  незабываемый подарок сделал художнику  его друг артист.
Иосиф, рассказывая мне о встрече с другом, вдруг вспомнил, как они с Вадимом познакомились.
В один из очередных своих приездов в Петропавловск-Камчатский после гастролей по СССР Жуков встретился с камчатскими художниками. Среди них был Виктор Тришкин. Он то и рассказал Иосифу про интересного человека, появившегося в их краях. Этим человеком был молодой художник Вадим Санакоев, приехавший с Северного Кавказа покорять Камчатку. Художник не задержался надолго в областном центре, а вскоре рванул в центр Корякии – поселок Палана.
Тришкин рассказал о цели приезда Санакоева в такую глушь –  он должен был повысить уровень образования на художественном отделении Паланской школы искусств. Виктор попросил Иосифа прийти к Санакоеву, познакомиться с ним и поддержать художника, чтобы он себя нормально и уютно чувствовал в незнакомом краю.
 «Приехав в Палану, мы -  артисты «Мэнго» сразу пошли искать художника Вадима Санакоева. Вспоминаю эту первую встречу, - рассказывает Иосиф Жуков. – Я зашел в школу искусств и спросил, где можно найти Вадима Санакоева. Мне ответили: «Поднимайся на второй этаж и иди до конца коридора. Там он и живет.
Захожу в его комнату и говорю: «Мне нужен Вадим». Он отвечает: «Я – Вадим».
- А я - Иосиф.
- Слыхал о таком.
- Вот, мне сказали, чтобы я тебя поддержал.
Так мы подружились и дружим до сих пор.
Вадим начал много ездить по Корякии, все лето кочевал с оленеводами.
Его наши люди очень полюбили, а главное поверили. Наши ведь каким-то десятым чувством могут определить человека – с добром он к нам идет или нет. Вадим пришел в этот край с доброй и чистой душой.
Он воспринимал наши обычаи как свои. Если проводили забой оленей, он не брезговал отведать свежую оленью кровь и печенку, а это значит, он с нами побратался навеки. Помню, как он первый раз попробовал оленью печень. Он жевал ее, жевал и ее. Но это было в первый  и последний раз. Позже он очень полюбил свежую еще теплую оленью печень и во время забоя отведывал ее вместе с оленеводами с большим удовольствием.
Вадима Санакоева уважали в тундре. Часто звучала фраза: «Вадим, давай чаевать». Сидим. Солнце светит. Тепло, а мы мясо едим оленье и чаем запиваем.
Он жил в Палане около трех лет, потом переехал в Петропавловск-Камчатский, но путешествовать по Камчатке не перестал. Эти путешествия давали ему вдохновение и дарили новые темы для его работ, в основном посвященных жизни коренного населения нашего полуострова. Путешествуя, он приобрел очень много друзей по всей Камчатке, и никто из них не забыл Вадима. Мы часто вспоминаем его, а если удается побывать в Москве, всегда навещаем дорогого художника, которого смело можем назвать нашим братом и земляком, хотя родился он не на Камчатке, но так слился с этой землей, что она стала для него второй и, может быть, главной родиной.
Вадим познакомился в тундре с моими родственниками, с мамой, сестрами.
Однажды он говорит мне: «Давай нарисую твой портрет».
 Я согласился. Теперь этот портрет в музее, много раз растиражирован в альбомах, но это был мой самый первый портрет, написанный кистью Вадима Санакоева».