Я согрешу, сказав, что тебя больше нет 146

Под далёким городом Энском среди лесов потерялась маленькая деревушка. В ней остался только один дом, и жило в нём трое: мать, отец и сын. Они жили долго и счастливо, пока не пришло время отойти старикам на покой. После этого на месте деревушки осталось две могилы. Сын похоронил родителей в подвале и ушёл по его с отцом утоптанной дороге в новую жизнь.

Шли годы, дом рухнул, застебелился побегами стоявших вокруг деревьев. Могилки сравнялись с землёй, кресты упали под тяжестью времени, и кустами были скрыты те, кто тут был похоронен. Каждую смену времён года могилки встречали достойно: падал ли снег, заливался ли в них дождь, испепеляло солнце, заметало листьями – они тихо молчали среди обилия бушевавших на поверхности красок времени. Им было спокойно остаться вечностью под своим домом, где их хозяева любили друг друга и были счастливы под общей крышей.

Тут пришла власть, и на месте забытой всеми деревни началась постройка. Возвели родильный дом, куда стекались в своих предродовых муках матери всего Энска. Не было ни одной детской смерти на этом месте, только дети все рождались с умственной патологией. Заканчивали два класса, и словно в них вселялся бес непослушания и странных выходок. Они в столовой брали и резали себе пальцы, в классах подходили к окнам и падали из них, как незрелые плоды деревьев, по дороге домой шли совершенно в другие стороны.

И власть волей неволей принялась за новое строительство. Дом был жёлтый, он стоял прямо напротив родильного, но сюда свозили уже не кричащих женщин, а их молчащих детей. Обращались с ними тут, скажем прямо, мерзко: насиловали, били, истязали. Один мальчик видел, как девочку волокли в кабинет, после закрывали дверь, и ему даже не было слышно, как она кричит. Он долго стоял под дверью, но её больше не видел.

Однажды он подпёр лопатами входные двери, наплескал на первом этаже украденным у разгильдяя водителя бензинчиком, одолжил его же спички из кинутой впопыхах кожаной куртки и поджёг оба дома; посмотрел, как все в них догорают и помчался по одной только ему знакомой дороге в новую жизнь. Ему не удалось добежать до железнодорожных путей, его так и не нашли замёрзшего в лесу с карандашной запиской, намертво зажатой в руке: «Дет.дом, деревня, имени не знаю, возраст тоже. Помню, как один раз в речке видел рыбку. Всё остальное время речка была белой. Если кто знает мою мамку, то передайте, что я бежал к ней».
03.03.26.2.14.05