Демоны Истины. Глава 15 Несмертный

Глава пятнадцатая: Несмертный.
Десять лет назад.
Эти острова давно уже никому не принадлежали. Отдаленные, забытые, они были словно язва на теле мира.
И все же, жизнь здесь умудрялась теплиться. Другая. Странная… жуткая.
Средь туманных топей, в глухих чащобах и среди старых, неизвестно кем воздвигнутых руин, еще существовали поселения. Старые, зыбкие… но живые. Жившие по своим законам, отличным от законов далекой большой земли. Они научились выживать в этом неприветливом крае, полном бродячих мертвецов. Одни жили на грани дозволенного, другие - впавшие в скверну.
Одно из таких поселений было истреблено сегодня утром четырьмя звеньями когорты "Vectra". Сегодня утром - одно, но дым от других не прекращал подниматься над островом, с тех пор как силы Инквизиции во главе с Лорд-Инквизитором Тэассароном ступили на затянутые болотной мглой берега.
- Какого демона мы забыли в этих руинах? - процедил Дантис. - На этих, забытых всеми идолами, не нанесенных ни на одну карту островах, кишащих нежитью… Сколько людей уже полегло. После последней мясорубки трех десятков не досчитаемся - это точно.
- Подсчет оставь капелланам, - бросил Валлир, не сбавляя шага. - Наша работа - тварям головы рубить.
- Как Тэассарон только умудрился найти их?! - возмущение Самаэля Дантиса можно было понять. Они уже больше месяца бродили по островам затерянным в Южном море. Дантис предпочитал действия. Вкус охоты. Опасность. Истребителю Ордена Инквизиции наскучил однообразный пейзаж и стычки с многочисленными стаями умертвий заполонивших остров. Он больше предпочитал быть приближенным к Серому Трону убийцей чудовищ, какой бы формой те не обладали, а не солдатом.    
- Сюда уже лет двести ни одна живая душа не совалась. А мы чуть ли не всем Серым Троном бродим тут уже больше месяца. Будто нам заняться больше нечем, кроме как на никому не нужных островах истреблять нежить и изучать местные достопримечательности.
- Ворчишь, как Тэрций! - процедил сквозь зубы Валлир, продолжая упрямо пробиваться сквозь завалы и узкие проемы. Хотя он был согласен с соратником. Оба они люди действия. Точных ударов там, где мало кто другой осмелиться сделать шаг.
Здесь, возможно было задействовать и рядовых членов Ордена. Сил когорты “vectra” вполне хватило бы на истребление мертвецов и карательные рейды на местных колдунов и каннибалов.
За одним исключением. Несмертный. Полумертвец-полудемон. Для инквизиторов он становился сложной и опасной целью. Становилось понятно, для чего личные Истребители Серого Трона были прикомандированы в экспедицию Тэассарона. Неизвестно, кто еще мог обитать на этих островах. 
Валлир и Дантис остановились будто по команде. На встречу им, через завалы каменного крошева старых руин пробирался Навин.
- Вас за версту слышно, - начал он.
- Твои колени тоже, - ухмыльнулся Самаэль.
Они уже полдня бродили вокруг руин древней крепости, возвышающейся над западным берегом острова.
Монументальное строение, с огромными шпилями и башнями. Отличалось от всего что Истребители Серого Трона видели ранее. Цивилизация построившая эту громадину давно забыта. А технологии утеряны.
  - Нашел, что нибудь? - спросил Валлир. Они уже полдня не могли найти возможный вход. Часть крепости ушла под землю, другая под воду, третья возвышалась над ними исполином невиданных размеров, бросающим тень на весь остров.
  - Местные мажут стрелы ядом и дословно дерьмом. И они явно не рады нашему присутствию. Я бы на вашем месте меньше молол языком, а больше смотрел по ветвям деревьев, - наставил сельхорнец. 
Тэрций давно перестал быть человеком. Не чудовищем, -  нет, до этого он так и не дотянул. Скорее удобной формой для приказов. Оболочкой, в которую их можно было вкладывать без опаски. Он глотал их без раздумий - не морщась, не уточняя, не пытаясь понять больше дозволенного. С той самой глухой покорностью, которую Орден особенно ценит.
Что-то человеческое, оставшееся в нем со времен первых дней в Ордене, теперь теплилось лишь рядом с ними. С теми, кто когда-то смотрел на него снизу вверх, а теперь шел рядом - или впереди. И, должно быть, он сам замечал: как далеки его бывшие подопечные от того Навина, которым он был когда-то. И как пугающе близки - к тому, кем стал он.
Сколько в них холодной решимости. Сколько отточенной готовности идти до конца, не спрашивая - зачем.
Решимости, выученной. Привитой. Как у дрессированных псов.
Орден выковал из этих двоих идеальное оружие. Не громкое. Не показательное. И потому - особенно ценное.
Они превосходили все прочее в его арсенале. Не яростью и не чистотой помыслов. А точностью. Умением входить туда, куда нельзя послать отряд. Делать то, что нельзя доверить символам. И уходить, не оставляя после себя ничего, кроме тишины.
Тэрций видел это ясно. То чему он учился долгие годы, прежде чем стать приближенным к Серому Трону. Они, лишенные детства, впитали в приютах и схолах Ордена.
Теперь он знал: они просто были эффективнее.
- Нашел, - продолжил он. Севернее, пролом в стене. Там вчера проходили Анувиэль с приором Таллиром, но видно не заметили среди завалов камней. - Тэрций махнул рукой, приказывая капеллану Ордена приблизиться.
- По флангам, - коротко бросил он. Капеллан молча кивнул, и разведчики отделились от рассредоточенных меж деревьев людей в белых сюрко, растворяясь в лесу, как лезвия в ножнах.
- Что то видел? - спросил Валлир, чтобы удостовериться. Раз Тэрций выводит разведчиков, значит впереди может быть опасность.
- Движение среди деревьев в полмили юго-западней. Либо местные, либо нежить. Не те, не те нам не желанны.
Они двинулись вслед за Тэрцием. Тот шел уверенно, по проложенному им же пути. И только им одним различимому. 
- Кто нибудь знает, что мы вообще ищем? - поинтересовался Самаэль, вскочив и спрыгнув с поваленной каменной балки, преградившей путь.
- Тэассарон нашел, этот остров в старой библиотеки на границе Натхар-Ткадеша лет пятнадцать-двадцать назад…
- Сомневаюсь, что мы здесь для того, чтоб нанести его на карту и ближе познакомиться с местной, мать его, культурой, - язвительно заметил Самаэль. Валлир молча шел вперед, будто знал, известный одному Тэрцию путь. - Для этого можно было задействовать и скрипторий Навигата при Библиаруме…
- Тэассарон нашел там что то еще, но никому не говорит что именно, - добавил Тэрций. - Пока не найдем, не успокоиться…
- Контакт! - крикнул кто-то. Голос оборвался, словно перерезан.
Поначалу - едва уловимое движение между деревьев. Тень, что не отбрасывается светом. Шаг, что не должен был звучать. Потом - шорох. И еще один.
Из чащи, из гнилых зарослей и старых кривых стволов, из-за навалов камней осыпающейся старой крепости, начали выпадать фигуры. Разрозненные. Один. Второй. Третий.
Ветхие, как и положено мертвецам, но... слишком быстрые. Не шаркающие - ступающие. Не беспорядочные - целенаправленные.
Один из них, в ржавом железе, вонзил алебарду в горло разведчику. Второй - прикрыл его щитом, защищая от ответного удара.
- Щиты?! - прорычал Тэрций. - На нас нежить в построении?!
Таллис Валлир уже выдернул клинок. Треснувший камень в его перстне отозвался алым отблеском.
- Не просто нежить, - прошептал он, почти с благоговением. - Здесь чье то войско.
Из леса, из всех сторон, они шли. Уже не по одному. Десятками.
Организованно. Спокойно. Лишь стук шагов, лязг железа. Некоторые с копьями. Другие с щитами. Их лица - изъеденные, иссушенные, но глаза... глаза были смотрящими. Не живыми. Но смотрящими.
Они нападали не как звери - как воины. Как солдаты, что давно умерли, но все еще помнили выучку. Из засады. На фланги. На хвост колонны. Срезая, дробя, отсекая.
Вскоре лес заполнился звоном клинков, тяжелым дыханием, криками и стонами.
Инквизиция приняла бой - но впервые за многие десятилетия, противник, мертвый по сути, бился как живой.
Со злым умыслом. С тактикой. С памятью о том, как воюют армии. И эта память, казалось, была глубже смерти.
В обычные дни, в обычных боях, нежить была... мясом. Тупым, безликим, гниющим мясом.
Она шла без воли, без мысли. Подчиненная только голоду - безымянному, бездонному, чуждому миру смертных. Эти восставшие трупы шатались по полям и дорогам, волоча обломки тел и ошметки одежды, разлагаясь под дождем, но все же продолжая двигаться.
По тому, что известно Ордо Демонорум, за каждым из них стояла душа - вернее, ее пародия. Слабое порождение демонов, низший из обитателей Великой Тьмы, не сумевший родиться в своей истинной, преисполненной форме. Такие сущности находили приют в телах умерших: проникали сквозь трещины бытия, вонзались в костяк, оккупировали плоть, раздувались от скверны, и при этом не ведали даже себя. Лишь жрали.
Пока не набирались силы - или не становились кормом для собратьев, чья пасть шире. Но эти… Эти не были такими. Не хватали руками слепо, они наносили удары.
Древнее, будто забытое в самой смерти, знание вели их руки. Они не были той самой нежитью, против которой веками боролась Инквизиция. Не были теми полчищами тупой мертвечины, что под знаменами демонов терзают материк сейчас в ходе Войны Демонов.
Таллис Валлир, не отрывая взгляда от движения противника, процедил:
- Это не те, что кишат по заброшенным хуторам. Это - обученные. Закованные. Пробужденные.
Сердце леса билось тяжело. Битва разворачивалась - и шепот Бездны, не слышимый ухом, разносился по ветвям и оврагам.
Пели клинки Дантиса - две стальные струны, натянутые между жизнью и смертью. Их пение было не звуком, а ритмом - завораживающим, ледяным. Он двигался среди врагов, будто не оставляя следа, лишь всполохи стали и клочья плоти отмечали его путь. Руки и ноги срывались с суставов, головы с треском отделялись от шеи. Дантис не сражался - он танцевал, и каждый его шаг был шагом по краю бездны.
Тэрций Навин врубался в строй наседающих, укрываясь щитом и точными и быстрыми движениями, на которые только был способен смертный, отсекал изуродованные посметрием головы врагов.
А вокруг - смерть. Инквизиторы умирали один за другим. Каждый, кто падал, утаскивал с собой хотя бы одного из мертвых. Звенья Инквизиции - рассыпанные по лесу жемчужины боли и стойкости. Щиты трещали, кости ломались, плоть вспарывалась, но ни один не отступал. Они знали, что отступление - не путь, а приговор.
Таллис рубил. Не в гневе, не в исступлении, - хладнокровно, методично, почти как хирург. Его меч - грозное продолжение воли, с каждым ударом дробил кости и шлемы, сминал броню и черепа. А кольцо на его пальце... Камень, некогда цельный, теперь расколотый, мерцал при каждом взмахе. Изнутри, сквозь трещину, струилось нечто - огненно-красное зарево, будто взгляд из самой преисподней, что жил в глубине артефакта. Каждое его свечение отзывалось эхом в теле и душе Таллиса, будто за гранью слышало его имя что-то древнее.
Но он не слушал. Он крушил.
Пока мертвые, облаченные в доспехи, наступали так, как не наступали прежде.
Натиск начал ослабевать. Словно волна, разбивающаяся о скалы, строй мертвецов, ещё мгновение назад казавшийся несокрушимым, начал давать сбои, -  поредел, рассыпался. Где-то у подножия древнего вяза заскрипел заклинивший арбалет, где-то замолк рык, превращенный в мертвое мычание. Тлеющий отряд Инквизиции, израненный, истекающий кровью, но несломленный, почувствовал - еще немного, и они выстоят.
Клинки рыцарей-истребителей дрожали от напряжения, и не только от него. Камни душ, вплавленные в рукояти и навершия, горели изнутри - испепеляющим светом пойманных в бою сущностей. С каждым ударом зачарованная сталь вырывала из плоти мертвецов гнойную суть - не плоть, не кровь, но искаженную тень, искру чего-то чуждого, что когда-то было живым, а теперь было лишь голодной частью Пустоты. Камни пульсировали, едва сдерживая в себе наполняющих их в агонии низших демонов.
Бой угасал. Мертвые больше не шли вперед. Лес снова наполнился звуками - потрескиванием веток под ногами, стонами умирающих, тяжелым дыханием уцелевших. Все остальное - тишина. Враги рассеялись, и земля под ногами перестала дрожать.
Но Таллис Валлир уже знал - это было не все. Он стоял, утирая с подбородка кровь чужую и свою, и смотрел сквозь деревья, туда, где лес сгущался в черное месиво теней. Его левый глаз - яркий, словно небесный сапфир. Правый - омертвелый, со зрачком, точкой тьмы в центре стеклянной радужки.
Он чувствовал эта атака - лишь арьергард. Задержка. Проба пера. За ними могло прийти нечто большее. Настоящая волна.
И если этот бой истощил их до предела, то следующий - может стать последним. Но Валлир и Навин видели глубже. Это были отставшие. Отставшие от основного войска, но не потерявшие цели.
Они не шатались в хаосе. Они шли - пусть и медленно, пусть и нестройно, но шли туда, где их вел зов.
В их движениях не было ярости, но и не было пустоты. Скрытый приказ, вложенный в их проклятые души, гнал их вперед. Они не нуждались в глазах, чтобы видеть, не нуждались в словах, чтобы слышать. Их разум затушен, но не уничтожен.
Самаэль Дантис кивнул. Его парные клинки блеснули в свете, пробивающимся сквозь листву.
Таллис Валлир провел пальцем по кольцу с расколотым камнем. Оно чуть заметно вспыхнуло в ответ - будто живое. Он уже знал, куда ведет эта дорога. И кто их ждет на ее конце.

Самаэль Дантис первым протиснулся через разлом в стене. Его глаза свыклись с сумраком, и он едва слышно шелестел плащом, будто боясь потревожить саму тишину, словно крепость могла услышать. Тэрций Навин, высокий и бесстрастный, следовал за ним, двигаясь с точной, почти машинной грацией. Позади шел Таллис Валлир, плечи его подернуты тусклой броней, клинок едва заметно отражал слабый свет, пробивающийся через щели в каменных стенах.
Внутри крепости все казалось одновременно вечным и разрушающимся. Монументальные залы с арками, уходящими в мрак, создавали впечатление грандиозности, но каждое движение тени, каждая трещина в камне напоминали о зыбкости этой мощи. Казалось, стены могли рухнуть в любой момент, и сама земля под ногами, как будто согнувшись под тяжестью столетий, готова была поглотить пришельцев.
Следом за ними через пролом, чуть медленнее и осторожнее, протиснулась когорта "Vectra". Их лица были напряжены, каждый шаг отдавался тихим эхом в пустых коридорах, словно предупреждая о том, что здесь не место для шумных поступков.
Воздух был густым и холодным, с запахом плесени и чего-то древнего, почти нечеловеческого. Каждый камень, каждый свод напоминал о забытой истории, о тех, кто строил крепость веками назад… и о тех, кто давно уже не дышал.
Они едва успели переступить порог, как их взгляды наткнулись на них. Нежить. Стояла неподвижно, словно каменные статуи, но каждое мгновение дышало ожиданием. Знакомое состояние дремы - тот странный баланс между смертью и жизнью, что инквизиторы встречали не раз.
Но эта… эта была иной. Старые, проржавленные доспехи скрипели при малейшем движении воздуха, словно сами стены пытались предупредить о присутствии чего-то неестественного. Ржавое оружие, которое мертвецы держали в дрожащих руках, казалось нелепым и одновременно ужасающе реальным. Хватка была зыбкой, ненадежной, но в ней таилась угроза, словно доспехи и клинок сами ждали сигнала, чтобы вновь ожить.
Самаэль Дантис сжал рукоять мечей, вглядываясь в пустые глаза под старыми шлемами. В них почти не было жизни, но отблески прошлого, затерянные в глубине, мерцали странным светом. Тэрций Навин сделал шаг вперед, его взгляд холоден и расчетлив. Он знал, что хоть эта нежить и неподвижна, ее дремлющая сила может проснуться мгновенно.
Таллис Валлир поднял руку, чтобы остановить когорту "Vectra", но было уже поздно: самые осторожные шепоты и шаги казались громче, чем могли выдержать эти залы, и тени вокруг начали дрожать вместе с дыханием древней крепости.
Когорта "Vectra" рассыпалась на звенья. Каждый шаг был выверен, каждый взгляд - насторожен. Они двигались по дворам крепости, стараясь не потревожить тех, кто еще дремал в тени древних стен.
Дворы были колоссальны, словно сами горизонты сжались под сводами грандиозных арок и полуразрушенных башен. Каменные мостовые покрывались трещинами, поросшими мхом, а статуи и обелиски, давно забытые временем, наблюдали за ними пустыми глазами, будто предчувствуя грядущий хаос.
Звенья когорты занимали позиции с предельной осторожностью, не спеша, рассеянно огибая проломы в стенах, обрушенные арки и зловещие башенки. В каждом шаге слышалась дисциплина, но за ней сквозила тревога: крепость дышала собственной историей, и эта история могла быть смертельно опасной.
Внезапно холодный ветер пронесся по двору, и где-то вдали за скрипом ржавого металла показалось движение…
- Живые! - прорезал воздух шепот Самаэля, едва успевшего поднять клинок.
Немыслимое произошло. Местные, живые, в странных доспехах из кожи скатов, мехов и тростника, действовали заодно с мертвецами. Их стрелы и дротики зашуршали в воздухе, царапая металл и плоть. Ранения были чаще всего несмертельны, но болезненные, заставляя инквизиторов сжимать зубы и урчать от боли.
Когорта "Vectra" растерялась. Звенья инквизиторов рассыпались в хаотичный поток, пытаясь уклоняться и одновременно отбиваться. А стоящие в дреме мертвецы, - старые, в проржавевших доспехах и с оружием, забытым века назад, начали оживать. Их движения медленные, но уверенные, как будто сама смерть обретала плоть.
Таллис поднял руку, пытаясь организовать защиту, но было слишком поздно. Рожки капелланов, предназначенные для призыва подмоги из окрестностей, прорезали холодный воздух. Их звуки эхом отразились от каменных стен, и вся древняя крепость будто проснулась: ее улицы наполнились нестройным, но грозным маршем мертвых колон.
Вихрь звуков, шорохов, ударов оружия и стона раненых смешался в гулкую симфонию хаоса. Инквизиторы пытались сдержать натиск, но казалось, что сама крепость, вековая и забытая, стала против них, направляя ожившую нежить и живых стражей, словно ловушка, сотканная столетиями.
Инквизиторы из когорты, быстро приходя в себя, начали отвечать залпами арбалетов. Болты засвистели над мостовыми, пробивая доспехи местных живых и ржавые латы мертвецов. Каждый выстрел создавал короткую паузу в натиске, но давал лишь мгновение перед новым натиском.
Капелланы, трубя в рожки, пытались выстроить защитный порядок. Их голоса, смешанные с звуками бронзы и духовых труб, создавали короткие сигналы, к которым пытались прислушаться инквизиторы. Ряд за рядом, звенья медленно формировали полукруги и заслоны, закрывая открытые дворы и проломы.
Редкие вспышки пламени Испепелителей прорезали сумрак дворов и улиц крепости. Огненные лучи ярко отражались от камня, разбрасывали отблески на доспехах врагов и поднимали клубы дыма, который моментально смешивался с гулом пробужденной крепости.
Самаэль, Тэрций и Таллис двигались как единое целое, отдельная спайка внутри хаоса. Натиск мертвецов был неустанным - сотни шагов, скрежет ржавого металла, хрип и шепот старых душ заполняли каждый двор, каждую арку крепости.
Крики и стоны раненых инквизиторов разрывали воздух, дыхание бойцов становилось тяжелым, прерывистым, каждый вдох - борьба с усталостью и болью. Самаэль рассекает воздух парными мечами, их клинки переливаются в слабом свете, отбивая удары оживших мертвецов, прорезая их доспехи и кости.
Тэрций держит щит и меч, отбивая натиск с правого фланга. Его движения точны, расчетливы, каждый удар и блок выверен до долей секунды, но даже ему трудно сдерживать потоки оживших противников.
Таллис Валлир, меч в руках и мерцающее кольцо с треснувшим камнем на пальце, словно подпитывающее его силы, движется по центру спайки. Его клинок сверкает среди хаоса, отбивая удары, пронзая плоть умертвий, кольцо едва заметно мерцает, излучая слабый холодный свет
Каждый удар - шум металла о металл, каждый шаг - тяжелый скрежет камня под ногами. Мертвые продолжают наступать, не ведая усталости, а инквизиторы держатся, словно скалы, в океане безумного натиска.
Трубы продолжали звучать, их металлические ноты рвались над хаосом, отчетливо прорезая гул напирающей нежити. Но мертвые не останавливались, словно сама смерть сотрясала землю под ногами. Каждый шаг оживших отдавался вибрацией, от которой дрожали старые стены и башни крепости.
Своды трещали, камни, покрытые вековой пылью, сыпались вниз, осыпая мостовые и дворы. Крошево падало, смешиваясь с клубами дыма и пылью, образуя густой туман

Несмертный шел быстро. Слишком быстро. Не так, как его слуги - не тяжелой, волочащейся поступью нежити, а решительно, почти стремительно, словно смерть вспомнила, каково это - быть воином.
Валлир, Самаэль и Тэрций замерли на одно короткое, смертельно опасное мгновение.
Они убили его! Несколько дней назад! У старых крипт.
Его тело рухнуло, а душа - они сами это видели - была разорвана между десятками вспыхнувших камней душ, вмонтированных в оружие и доспехи инквизиторов. Пепельные вспышки, резонанс, крик - все было по-настоящему. Окончательно.
И все же он был здесь. Значит, демон внутри мертвого тела успел окрепнуть. Слишком окрепнуть.
Таллис Валлир скрипнул зубами. А Несмертный уже врубился в ряды когорты.
Шестопер работал, как продолжение его воли. Удары сыпались направо и налево, ломая строй, выбивая людей с ног. Щит шел тараном, врезаясь в построение, вминая инквизиторов друг в друга, разрывая порядок, словно ткань.
Один из «белых сюрко» отлетел в сторону, другой рухнул на камень, третий осел на колени, не успев завершить атаку. Несмертный не останавливался ни на миг - следующий удар сбил противника с ног, прижал к старой брусчатке, и маятниковый взмах шипастой булавы оборвал сопротивление, даже не требуя взгляда.
Крики, треск брони, тяжелое дыхание бойцов тонули в скрежете его оружия. Нежить, будто чувствуя хозяина, напирала сильнее. Земля дрожала, камень сыпался со стен, а древняя крепость принимала бой.
Камень в перстне Валлира призрачно блеснул в холодных тенях монументальной крепости. Короткая, почти незаметная вспышка, когда он рванулся вперед. Не крикнул. Не дал сигнала. Просто пошел в бой.
Самаэль и Тэрций двинулись следом, как тень за клинком. Они прорубались через наседающих мертвецов, не останавливаясь, уклоняясь от отравленных стрел и дротиков, что свистели из тьмы галерей и разрушенных балконов. Один шаг - удар. Второй - блок. Третий - рывок. Все лишнее осталось позади.
Несмертный развернулся к ним сразу. Словно ждал.
Шестопер встретил парные мечи Самаэля с глухим, вязким ударом. Сила столкновения прокатилась по рукам, по плечам, по позвоночнику. Самаэль отступил на полшага. Прежняя мощь Несмертного никуда не делась.
Тэрций врезался щитом сбоку, пытаясь сбить ритм, вклиниться, разорвать стойку. Несмертный выдержал. Принял удар, сместился, ответил мгновенно - так же быстро, как тогда, у крипт. Щит Тэрция дрогнул, но не рухнул.
Меч Валлира - точно, без замаха. Кольцо на пальце вновь холодно мерцало, треснувший камень отзывался слабой вибрацией, будто узнавал врага. Удар должен был пробить защиту, но Несмертный повернулся в последний миг, и клинок лишь скользнул по древнему металлу.
Он был все так же силен, как и тогда.
Бой закрутился в плотный, смертельно опасный узел. Парные мечи Самаэля искали бреши, щит Тэрция гасил удары, меч Валлира бил туда, где защита казалась тоньше, но каждый раз Несмертный находил ответ. Его движения были тяжелы, но быстры; грубы, и при этом пугающе точны.
Вокруг продолжал греметь бой, но для них мир сузился до скрежета металла, тяжелого дыхания и холодного, давящего присутствия противника, который не имел права существовать.
Несмертный держался. Отбивал. Парировал. Контратаковал жестко и точно, не давая ни секунды на передышку. Его шестопер срывал удары, щит гасил напор, а каждый ответный выпад был способен сломать строй, если бы строй вообще существовал.
Но шаг за шагом они сдвинули его. Сначала - полшага. Потом еще один.
Несмертный отступил, чтобы получить пространство для маневра, разорвать плотность боя. И именно этого Валлир не позволил.
Таллис наседал, не давая опомниться. Его меч мелькал непрерывно, сталь превращалась в сплошную полосу движения. Мышцы горели огнем, сухожилия ныли, дыхание рвалось из груди яростным, почти звериным ревом. Камень в кольце пульсировал холодом, будто считал удары.
Самаэль рванул сбоку, - резко, на пределе. Парные клинки врезались в защиту, заставляя Несмертного развернуться. Тэрций Навин, не теряя ни мгновения, искал брешь, давил щитом, пытался вклиниться между движениями противника, навязать иной ритм.
И тогда под ногами что-то изменилось. Старые плиты, вытесанные задолго до падения Ассуриана, начали резонировать. Сначала едва заметно - глухой отклик, будто камень отвечал на удары. Потом сильнее. Казалось, пол дышит под ними, поднимаясь и опускаясь в такт бою.
Рядом падали умертвия - одни сраженные ударами троицы, другие - сбитые самим Несмертным. Они мешали, цеплялись, рушили ритм, не давая сосредоточиться только на демоне в мертвом теле. Хаос сгущался.
С треском, похожим на рев разрываемой земли, древний камень ушел вниз. В одно мгновение бой потерял опору - истребители и Несмертный провалились под землю, в черную пасть под крепостью.
Следом посыпались неживые солдаты Несмертного - тела, оружие, обломки камня. Пыль, грохот, эхо падения разорвали пространство, отсекая их от остального сражения.

Крепость снова изменила правила.
Валлир лежал на спине, глядя в черный свод, которого почти не было видно. Воздух был тяжелым, пыльным. В ушах гудело.
Он медленно перевернулся на бок, заставил себя подняться. Камень под ладонью был холодным и влажным. Сверху, через рваный проем, доносились глухие звуки боя - трубы, крики, отдаленный лязг. Мир продолжал рушиться без них.
Просторная зала тонула во тьме. Огромная. Черная. Своды терялись где-то в высоте, и казалось, что сама темнота здесь плотнее обычной.
Самаэль, пошатываясь, поднялся рядом. Сплюнул пыль и кровь, провел ладонью по лицу.
- Живы, - коротко бросил он, больше утверждая, чем спрашивая.
Тэрций поднимался последним. Он оперся на меч, подтянулся, расправил плечи. Щит все еще был при нем. Дыхание ровное - слишком ровное для такого падения.
Глаза постепенно привыкали к мраку.
Часть залы была обрушена. Огромные проломы в полу открывали черную бездну, откуда доносился глухой, ритмичный грохот. Морская вода била о камень, накатывала волнами в подземелье. Внизу пенилась глубина - крепость стояла прямо над морем.
Стены пересекали глубокие трещины. Сквозь них пробивались узкие клинья света - солнечные лучи, прорезающие пыль и дым серебристыми столбами.
В одном из таких лучей кольцо Таллиса едва заметно блеснуло. Треснувший камень поймал свет - и отразил его холодной, почти призрачной вспышкой. На миг показалось, будто тьма отступила на шаг.
Впереди что-то шевельнулось. Грузно. Медленно.
Несмертный поднимался. Он стоял на одном колене, затем выпрямился, будто стряхивая с себя вековую пыль. Камни осыпались с его доспехов. Он расправил плечи, и в этой огромной зале его фигура казалась еще массивнее, чем наверху.
Неспешно. Устрашающе. Он встал в полный рост. Шестопер тяжело опустился на камень. Щит повернулся к ним.
В доспехах древних эпох, каких никто из ныне живущих не видел. Тусклое золото, черное серебро, потускневшая эмаль. Резьба, несущая знаки империй, что умерли до записи первых летописей.
Рядом поднялись еще несколько инквизиторов, рухнувшие вместе с ними в пролом. Отряхнули пыль. Перебороли боль в ушибах и ссадинах. Один из них оттер юшку с носа.
Инквизиторы переглянулись и по немой команде начали образовывать полукольцо вокруг противника.
Несмертный не шелохнулся. Их шаги - лишь ритуал, предшествующий началу.
Глаза его — темные впадины, но в них таился разум, непреложный, холодный, и вечное знание, которое не могут удержать ни плоть, ни смерть.
Слова не требовались. Просто тишина перед бурей.
И буря грянула. Из стали и крика.
Бой - не с нежитью, но с легендой, что не умерла, а затаилась, чтобы в нужный миг вспыхнуть вновь.
Инквизиторы пошли в бой. Сломать бы волю обычного человека, - но не их. Не тех, кто видел глубины кошмара, кто глядел в Огненную Пустоту, и вернулся.
Они не дали ему договорить тишиной.
Валлир шагнул первым. Самаэль ушел влево, клинки уже в движении. Тэрций - вправо, щит выставлен, меч прижат к корпусу. Ни команды, ни крика - только отточенная, выстраданная слаженность.
Они пошли в атаку. Быстро.
Но Несмертный оказался быстрее.
Он сместился почти незаметно - тяжелое тело двигалось с пугающей легкостью. Ребро его щита выстрелило вперед и встретило одного из инквизиторов ударом в шею. Удар был коротким, жестким - человек отлетел, теряя дыхание, ломая порядок. Несмертный уже разворачивался.
Щит пошел по дуге, намереваясь смести второго, сбить с ног, вмять в камень. Но тот успел. Перехватил край, вцепился обеими руками, вложил весь вес, пытаясь остановить таран. На миг они замерли - человек и мертвый воин из давно умершей эпохи, сцепленные в силе.
Несмертный просто отпустил щит. И в то же движение вложил взмах шестопера.
Удар был сверху, короткий и тяжелый. Инквизитор рухнул без звука, его хватка ослабла, тело обмякло и скользнуло по камню. Шестопер описал дугу, стряхивая инерцию.
Валлир уже был рядом. Кольцо на его пальце вспыхнуло холодной искрой, когда он врезался в дистанцию. Самаэль - с фланга, клинки крест-накрест. Тэрций - в центр, щит снова поднят, несмотря на удар.
Несмертный принял их. Меч прошуршал из ножен, на место щита. Сталь ударилась о сталь. Искры вспороли темноту. Морская волна глухо ударила внизу, будто подчеркивая ритм боя.
Теперь это уже не был натиск. Это была схватка на расстоянии дыхания. И каждый следующий удар мог стать последним.
Самаэль - в танце разрезающей тьму смерти.
Он двигался вихрем. Двойные клинки блестели в узких лучах света, прорезающих зал. Рубил, отскакивал, разворачивался и снова бил, будто все это было выверенной партитурой. В каждом движении - эстетика ярости, холодная красота отточенного убийства. Он не просто атаковал - он рисовал смерть в воздухе.
Таллис - иначе. Он не уходил. Не скользил. Не играл с дистанцией. Он шел в лоб.
Каждый шаг, как удар колокола. Глухой, тяжелый, неизбежный. Меч опускался без суеты, но с такой силой, будто хотел не разрезать, а сокрушить саму волю противника. Он молчал, но его натиск говорил громче любых слов. Упрямство, ставшее плотью.
Тэрций держал центр.
Щит его работал как стена. Он не метался и не давил, он контролировал. Каждое движение - экономное, точное. Он гасил удары, переводил их в сторону, ловил шестопер на кромке щита, тут же отвечая коротким, жестким выпадом меча. Его дыхание было тяжелым, но ровным, - воин, считающий секунды, а не удары.
Несмертный не уступал ни пяди. Он выдерживал вихрь Самаэля, принимал лобовые удары Валлира, ломал ритм Тэрция. Его движения были тяжелыми, но пугающе быстрыми. В них не было сомнений, только хищная целесообразность.
Самаэль ударил сверху - клинки крестом. Таллис в тот же миг пошел снизу, целя в корпус. Тэрций шагнул вперед, закрывая пространство щитом, готовый вдавить противника в трещины каменного пола.
И именно тогда Несмертный изменил темп.
Щит Тэрция принял удар шестопера, но в ту же секунду меч Несмертного скользнул по кромке, срезая угол защиты. Он прошел сквозь строй - не силой, а точным расчетом.
Двойной хлест. Хлесткий удар справа обрушился на Тэрция Навина, выбивая воздух из груди, ломая стойку. Щит дрогнул, тело качнулось. Камень под его ногами отозвался гулом.
Самаэль уже разворачивался, Валлир рвался закрыть брешь.
Навин сделал несколько шагов вперед, будто и не теряя свой темп. Будто еще не осознавая что произошло.
Его левый бок был вспорот глубокой уродливой раной, через которые виднелись надломанные кости. Страшная, пульсирующая рана на черепе, заливала лицо кровью.
Осознание промелькнувшие в его голубых глазах, казалось слишком запоздало.
Шаги стали неуверенными. Спутанными. А вскоре ноги и вовсе не поднялись от земли. Тэрций Навин завалился к ногам ошарашенных потерей Таллиса и Самаэля.
Несмертный не дал тишине оформиться. Он почувствовал слабость. И бой стал еще тяжелее.
Он рыкнул. Не голосом, но сотрясением самой сути, будто отзвуком кометы, пересекающей Небытие. И пошел в наступление.
Черная зала дрожала от силы боя.
Отблески камней душ вибрировали, как живые. Каждое движение меча Несмертного - как треск мира. Удар, и тьма рассыпается, будто сама Бездна обнажает клыки. Он бил так, что воздух сползал с кости.
Так, что отблески света тухли на камне.
Самаэль Дантис вытянул вперед левую руку. Камни душ на его наруче засветились пепельно-белым пламенем, с потрескиванием, будто догорала старинная свеча.
Мечи Таллиса звенели, когда он пробивал защиту. Одна из атак - направленная с разворота - вонзилась в плечо Несмертного, прорезав доспех.
Несмертный ответил вдвое мощнее. Его меч рассек пространство рядом с Самаэлем. Камни душ вспыхнули слишком ярко, и один из них лопнул, рассыпавшись пеплом.
Танец смерти начался вновь. Но на исходе сил, когда Таллис уже чувствовал, как его мышцы разрывает боль, когда Самаэль пошатывался, почти слепой от боли и ярости, пришла последняя возможность.
Несмертный повернулся, чтобы добить Самаэля. Увлеченный. Ошибся.
Таллис ловит удар на перекрещенные клинки, меча и кинжала, пятится, стиснув зубы. Мгновение, и меч Несмертного хлещет по воздуху.
Самаэль едва уходит в сторону, даже воздух разрывается, каменные плиты расходятся трещинами.
Они больше не думают. Движения инстинктивны. Животные. Опрокинутые в пределы выживания.
Таллис отвечает ударом в плечо - звон, искры, но клинок умертвия вновь перехватывает.
Самаэль опускает камень душ на рукоять - разряд уходит в лезвие, пронизывает плоть Несмертного, едва не выворачивая сустав. Но тот будто не замечает.
Они устают. Он - нет.
Самаэль падает на колено. Несмертный - разворачивается к нему.
Он начинает танец смерти, искаженный и страшный. Как будто когда-то видел и запомнил движения мастеров, но переиначил, исказил.
Он бьет - клинок вскрывает воздух над плечом Самаэля, тот уходит в последний момент, но теряет равновесие. Следующий удар мог быть последним.
Таллир рвется вперед, вложив все. Все - в один удар. Не просто сила - воля, отчаяние, призыв тысячи имен демонов, известных ему.
Меч - с хриплым гулом пронзает пустоту. Голова Несмертного срезается чисто. Отсечена - будто клинок прошел по чернильной воде.
Тело еще стоит. Руки еще держат оружие. Медленно оседает, как падающее древо.
Тишина. Звук падает, как прах от вспыхнувших камней душ.
Таллис тяжело дышит. Самаэль стоит на коленях, облокотившись на мечи.
Перед ними - труп. Безголовый. Но живой. Из срезанной шеи сочится густая, вязкая, черная кровь, как смола. А в голове, что лежит на камне, все еще теплится взгляд.
Губы шевелятся. Без звука. Без дыхания. Но с ненавистью, которую нельзя убить.
Таллис оглядывает залу. Часть потолка, с теми же схемами что они обнаружили под криптами. Обвалившийся в проломы в полу и исчезнувшая в морских глубинах. Дальняя стена почти обрушена. Покрыта сеткой глубоких трещин, через которые бьет свет.
По винтовым ступеням примыкающим к зале с обеих сторон слышны быстрые шаги. Под полом гудит ненасытное море.
Лорд Тэссарон в сопровождение приора Арна Таллира и Тираса Анувиэля, уверенной поступью проходит к черному пьедесталу в центре залы. Ложит в центральную нишу круглую сферу. После некоторых, понятных только ему действий, сфера начинает испускать призрачный свет. Достаточно сильный, чтоб коснуться своими лучами схем над головой собравшихся инквизиторов когорты “vectra”, и истребителей Серого Трона.
Лучи от сферы, ложаться в ниши на потолке. Рисунок света, вырисовывается в некое подобие звездной карты. Неполной, неточной из-за обвалившейся части мозаики. 
- Всех скрипторов сюда! - бросил Тэассарон, завороженно рассматривающий искрящийся рисунок. - Мне нужна расшифровка! Исполняйте!
- Как прикажете Лорд-Инквизитор, - приор Арн Таллир, резко, по-солдатски, кивнул.