Ветви семейного дерева. Старшая ветвь

(Продолжение саги об одесской девочке)

Предисловие к главе

Как и положено, участники первых глав саги постепенно сходят на нет, а их место занимают потомки: дети, внуки, правнуки, их избранники.  Так и одесская девочка выросла, обзавелась семьёй, благополучно состарилась и уже готова покинуть страницы саги. Осталось рассказать о потомках. Приступая к этой ответственной главе, я поинтересовалась, как высказывались на тему «дети и внуки» умные люди, и вот что я накопала.

Наши дети — это наша старость. Правильное воспитание — это наша счастливая старость, плохое воспитание — это наше будущее горе, это наши слезы, это наша вина перед другими людьми.
                Антон Макаренко

Свой долг родителям дети отдают своим детям.
                Илья Шевелёв.

Что бы мы о себе ни думали, нас всегда выдадут наши дети!

                Мария Арбатова.

Надо иметь мужество, чтобы любить то, что мы сами родили и испохабили!
               
                Мария Арбатова.

Честный ребенок любит не папу с мамой, а трубочки с кремом.

                Дон Аминандо

Дети вейсманистов похожи на своих родителей, дети лысенковцев - на окружающую среду.
                Михаил Жванецкий

Когда мы, наконец, можем позволить себе иметь детей, у нас уже внуки.
                Пшекруй

Ну, что ж, я смело подписываюсь под этими высказываниями. В какой-то мере мы можем примерить их и на себя. Во всяком случае, безусловно: наши правильно воспитанные дети, Кирилл и Лера, подарили нам счастливую старость, это факт. Похоже, что и себе тоже. Впрочем, повторюсь: и мы, и они счастливы по-своему, но огорчения переживаем сообща.

Добавлю ещё, что в нашей стариковской жизни  событий становится всё меньше, они переместились в жизнь наших детей и внуков, а мы  только смиренно ловим отголоски этих событий, не имея сил участвовать в них по-настоящему. Но неукротимый интерес к детям остался, как и любовь к ним. Вот и сижу, стараясь удержать в памяти важное в их жизни. Рассказать подробно обо всей нашей поросли не удастся, потому что у этой поросли уже своя длинная личная история. Так я коротенько, минут на сорок... Начну со старших.

Частная жизнь доктора Кирилла Владимировича

Как известно из предыдущих глав, наш сын Кирилл и его жена Людмила, окончив в 1981 году Первый медицинский институт, стали врачами и, перепробовав несколько специальностей, утвердились в двух, не очень близких. Люда стала гастроэнтерологом, а Кирилл – диагностом и консультантом в области магниторезонансной томографии с выездом в разные города бывшего СССР: от Гомеля до Владивостока и от Сургута до Оша. Эта работа даёт ему пристойный заработок, но усложнила семейную жизнь. Люда присвоила ему статус «мужа выходного дня». К моменту написания этих строк им уже было за пятьдесят.

Возвращаясь домой из командировок, Кирилл судорожно бросается делать дома необходимую мужскую работу, воспитывать своенравную дочку Лизу, ремонтировать захромавшую машину и решать дачные проблемы, которые эта несносная дача в богом забытом Рахманове (Ярославская область!) всё подбрасывает и подбрасывает. Прошлым летом, заметив там долгое топтание на месте, я увязалась за Кириллом и, как он выразился, простимулировала его.

За один день, мотаясь между Рахмановым и Переславлем Залесским, мы стронули с места зависнувшие дела: оформили заявку на подведение электричества к дому и бане, заказали водопроводные трубы и договорились о вводе воды в дом, нашли «абсолютно трезвого сварщика» (так было написано в объявлении) и заказали у него железные ставни и, наконец, купили все деревянные части для внутренней лестницы на второй этаж. Уф-ф! Дальше дело пошло без меня, и дом был готов зимовать. Дом, конечно, солидный, не чета нашему, который хоть и с лакированной верандой, но всего 4х6.

Но покоя с этой Рахмановской дачей не было Кириллу и зимой. Уж кажется и бронированную дверь поставили, и ставни железные навесили на все окна, а воры всё же забрались и унесли из дома всё ценное. В результате - неприятное общение с полицией, настроение испорчено, с замками надо что-то делать, потому что их не взломали, а открыли. И уже маячит список работ по внутренней отделке комнат, лестница на второй этаж так и не поставлена, веранда не застеклена, сарая для дров нет, баня стоит без печки... Не удивительно, что беззаботная улыбка всё реже посещает лицо нашего сына, да и врачебная работа как-то изменила его характер. Как бы это объяснить? Общаясь иногда с равнодушными и незаинтересованными врачами, он утратил романтизм. Или разочаровался в современных медиках.

Впрочем, есть и светлая сторона этой нелёгкой работы. Время от времени томографисты собираются на свои конференции, выбирая для этого неплохие уголки. Вот и этой весной Кирилл поедет в Австралию (там сейчас золотая осень) и берёт с собой второго медика – жену.

Наша невестка Людмила Владимировна или просто Люда

По законам эргономики Люда в очередной раз сменила работу. Нет, она по-прежнему врач-эндоскопист, занимается знакомым и полюбившимся делом, но ушла из госпиталя ветеранов войн и вернулась в свою любимую медсанчасть №170 в Королёве, в свой любимый кабинет, к которому когда-то приложила руки, и в свой любимый коллектив. Она пережила некоторый притирочный период (там ведь новые люди появились), немножко померялась силами, вернула свой авторитет и сейчас спокойно работает. Впрочем, намерению не брать дополнительную ставку и работать только 6 часов в день не суждено было сбыться.

Тем не менее, Люда управляет своим многочисленным домашним контингентом. Кроме мужа, дочки, сына и матери, она опекает ещё двух ленивых котов и очень неленивого, просто таки холерика Фокса и успевает рукодельничать, да ещё как! Её картины, вышитые мелким-премелким крестиком, просятся на выставку. У нас на стене красуется вышитая ею прелестная головка дамы в широкополой шляпе. Мы с дочкой носим связанные ею кофточки и шарфы. А в весенне-летний сезон Люда хладнокровно рулит на дачу (250 км от порога до порога!) на своей зелёненькой «Мицубиши». Не невестка, а Людмила Премудрая!

Глава нового семейства Павел Кириллович

В прошлом году к этим заботам Люды и Кирилла прибавились хлопоты, связанные с тем, что у их сына Павлика и его жены  Насти родился сынок Стёпа. Рождение сыночка далось Насте нелегко. Это и операция, и последующий лежачий режим вплоть до родов, и осложнения после родов, так что она очень устала и долго приходила в себя. Павлик, несмотря на свой мальчишеский вид, оказался зрелым мужем с сильным отцовским чувством. Ожидая рождения ребёнка, он твердил: «Пусть Настя только родит, а дальше я всё буду делать сам!». И он изо всех сил старается выполнять обещание.

Надо ли говорить, что медики Кирилл и Люда бросились на помощь невестке, когда возникла угроза. И дальше они ревностно следят за развитием внука, несут вахту выходного дня, подкармливают молодых родителей, которым недосуг готовить себе еду (они пробавляются фастфудом, какими-то зёрнами, шариками  и сухофруктами).

К этой работе подключилась и я, ведь Настя не стала брать отпуск по уходу за ребёнком. Они с Павликом установили график присутствия на работе по очереди и график ночного дежурства при Стёпе, уверяя нас, что прекрасно справляются. Сломив их сопротивление, я уговорила их принять мою помощь и стала приезжать к правнуку один-два раза в неделю: погулять с ним, отпустить маму и папу на работу и приготовить им что-нибудь поесть.

Но главное, я хотела бывать рядом с правнуком, тетешкать его, любоваться им, видеть, как он начинает улыбаться. Ради этого я готова втискиваться в переполненные электричку и метро, дышать пыльным и потным воздухом длинных переходов в подземке. Мы все решили, что Стёпа очень похож на Павлика, и надеемся, что он будет таким же славным мальчишкой, любознательным, предприимчивым и чувствительным. Я часто вспоминаю, как Павлик в том месте «Сказки о золотом петушке», где царские сыновья убили друг друга, закрыл лицо ладошками, зарыдал и не смог слушать дальше. Или вот он однажды подходит к маме, которая собирается на работу и надевает сапоги, внезапно целует её коленку, говорит «Я вам тулу;ю» и сконфуженно убегает (ему четвёртый год)...

Размышляя о нашем старшем внуке, я замечаю, что он унаследовал некую злополучность своего отца пополам с везением. Ну, чего стоит, например, прошлогодний эпизод, когда на машину, в которой Павлик спокойно ехал по улице, ни с того, ни с сего упало огромное дерево? Злополучие? Да! Везение – тоже да, потому что сильно пострадала машина, а Павлик отделался испугом. Или эпизод этого года. Павлик, Настя и Стёпа ехали к нам по случаю семейного обеда. Выруливая на Ярославку, Павлик оглянулся: как там чувствуют себя жена и сын - и врезался в идущую впереди машину, которая неожиданно затормозила. Та, натурально, стукнула вторую машину. Это форменное злополучие, но повезло, что Стёпа в своей пристёгнутой люльке совсем не пострадал, Павлик ушиб грудь, а дремавшая Настя ударилась лицом о спинку переднего сиденья. Могло быть гораздо хуже. Ну, расходы по ремонту всех трёх машин пали на злополучного Павлика.

И всё же эти случаи, и особенно та автомобильная катастрофа в детстве, едва не погубившая его, показали, что в Павлике, несмотря на его нежную физическую и душевную организацию, таится большая жизненная сила. Нет, ещё раньше, когда он чуть не умер в первые недели своей жизни от аллергенной молочной смеси «Tutteli», но всё же выкарабкался!

Сейчас эта жизненная сила проявляется в нашем старшем внуке как самостоятельность и великое трудолюбие. Покинув родительский кров, когда у него не было хорошо оплачиваемой работы, он трудился в трёх организациях, чтобы им с Настей снимать жильё и не голодать, и при этом бодро отказывался, когда мы предлагали ему деньжат. Наши молодые биологи делали всё, чтобы получать гранты на свою исследовательскую работу – и стали кандидатами наук.

 Мне очень жаль, что сейчас их институт общей генетики пришёл в упадок, исследования свёрнуты и дальнейшая работа Павлика и Насти там под вопросом. Средства на жизнь им даёт работа в российско-американской фармацевтической компании, для которой они создают компьютерную базу данных. Эта компания обещает им в недалёком будущем контракт на работу в США, а мы уже грустим при мысли об этом.

Наша внучка Елизавета Премудрая.

 Наша единственная девочка растёт и взрослеет, ей исполнилось 17 лет и она оканчивает школу. Она полная противоположность Павлика: толстушка, с ветерком в голове, не склонная к размышлениям, но легко схватывающая сленговые словечки типа блин и всякие модные увлечения.. Внучка красит и мелирует свои длинные волосы, разрешает им мотаться по плечам и лезть в глаза и красит веки a la femme-vampe. Но при этом она с пылом лелеет и разводит белых крыс, хомяков, морских свинок, а  ещё недавно - огромных, с ладонь, улиток. Мы прочили ей будущее биолога или, в крайнем случае, смотрителя зоопарка. Впрочем, питомцы Лизы в конце концов надоедают ей, куда-то исчезают или дохнут. Их сменяют другие.
   
Ещё у неё хватает терпения и ловкости в пухлых пальчиках, чтобы делать украшения из бисера (у нас хранятся некоторые Лизины работы). Но больше всего Лизочка любит изобретать экзотические супчики (например, суп из острейшей корейской моркови) и сочинять пиццу, её любимую еду. Она могла бы в будущем стать роскошным шеф-поваром ресторана. Этим летом Лизе предстоит сдать единые госэкзамены (пресловутый ЕГЭ) и постараться поступить в институт или в колледж. Пока предполагается, что это будет педагогический колледж, отделение учителей младших классов. Я одобряю такой выбор, потому что Лиза очень здорово управляется со своим двоюродным братцем Петей, и радуюсь, что появилась какая-то определённость.

Некоторым испытанием Лизы на прочность будет её двухнедельная самостоятельная жизнь как раз в последний учебный месяц перед экзаменами, когда пойдёт череда пробных ЕГЭ. С этим совпала поездка обоих родителей в Австралию. Так что Лиза будет маленькой хозяйкой большого дома: два кота и старый, но глупый Фокс остаются на её попечении. Я пообещала сыну и невестке, что буду регулярно навещать её, но боюсь, что это покажется Лизе. Недопустимым ограничением её свободы.  Посмотрим. Пять лет назад такая свобода привела её в детскую комнату милиции...

 О правнуке Стёпе.

 Я уж было хотела закончить рассказ о наших младших членах семейного клана, но спохватилась: а как же Стёпа, сын Павлика и наш первый правнук?! Он вполне достоин отдельного рассказа. Ему ведь уже идёт десятый месяц, а в этом возрасте месяц идёт за год. Стёпочка стремительно растёт. Вот, кажется, только-только начал трогать ручками свои погремушки, а вот он уже пытается сложить пирамидку. Только вроде начал переворачиваться со спинки на животик – а вот он уже ползёт сам из комнаты на кухню. И вот вам, пожалуйста – сел, потом встал на ножки и, наконец, пошёл! А сколько разных звуков он уже освоил! Думаю, я не успею закончить эту главу, а он уже заговорит, сам возьмёт ложку в ручку и начнёт самостоятельно есть.

Стёпа вполне доброжелательно относится ко мне, когда я прихожу к Павлику, чтобы отпустить родителей на работу. Он играет со мной, отвечает улыбкой на улыбку, с полным доверием терпит, когда я упаковываю его для прогулки. Но надо видеть, точнее – слышать, как он ликует, когда возвращаются мама и папа! Он расплывается в улыбке, издаёт радостный клик, похожий на птичий, и устремляется к ним. Любимое его место – на плече у папы. Там он может сидеть долго-долго, торжественно обозревая всё, что ниже. Там он может и вздремнуть.

Меня поражал его вполне осмысленный взгляд уже в четыре месяца. Казалось, что Стёпа изучает нас. А может так оно и есть? Как загадочна психика младенца, ведь он столько должен познать ещё до того, как начнёт говорить! Если бы взрослые продолжали так интенсивно развиваться, в мире не осталось бы ничего не познанного. Ребёнок – это маленькое чудо, которым мы обладаем, держим в руках и не осознаём этого.
                Январь 2012 года
Продолжение следует.