Как покорялась даль - эпизод 13

Соблазн посидеть в электрокаре

Ощущение, словно произошедшее сегодня случилось не с ним, а с кем-то из его предшественников, было ему знакомо. Открыв глаза около пяти вечера, доктор какое-то время лежал на спине, тупо уставившись в потолок, пытаясь сообразить – с ним ли происходило все то, что толпилось в памяти. Не приснилось ли?
Когда в мозгу, наконец, отчетливо проступили последние слова Лесника на летном поле, глухо прозвучавшие из мешка, Глеб вскочил и начал собираться.
Давненько он не бывал в ресторанах! Целую вечность!
Завязывая перед зеркалом галстук, решил сам же над собой посмеяться: если цель твоего визита, док — всего лишь встретиться с Эдуардом, к чему этот дешевый антураж? Ты бы еще зубы почистил, одеколоном побрызгал, как перед свиданкой.
Вообще, ты, случаем, с ума не съехал? Что ты скажешь этому самому Эдуарду? А вдруг это мастерски подготовленная ловушка-западня?! Хотя и не похоже, чтобы у Лесника был какой-то мотив доктора туда заманивать. Зачем ему это? Нет, тут что-то другое!

Ресторан как ресторан, ничего особенного. Ну, полумрак, ну, шахматные фигуры на стенах, музон соответствующий… Что дальше?
Листая меню, он с трудом подбирал слова для завязывания диалога с незнакомцем и ругал себя последними словами. Какого черта сюда приперся? Мало тебе, Корнилов, утренних приключений? Сжевал бы по-тихому свой бифштекс с жареной картошкой под холодное пивко и «делал ноги»… Сейчас еще не поздно слинять, кстати!
Официант, услышав вместо заказа имя «Эдуард», ничуть не удивился, буркнул, что сейчас позовет и удалился восвояси. 
Через пару минут напротив Корнилова сидел импозантный, лет двадцати пяти, породистый брюнет в роговых очках и изучающе глядел на него. Тонкая полоска бакенбардов аккуратно спускалась к углу нижней челюсти, поворачивала вперед и на подбородке встречалась с точно такой же своей сестренкой-двойняшкой. Глеб предположил, что пареньку наверняка приходится посещать барбер-шоп несколько раз в неделю, чтобы содержать подобную ювелирность на своем подбородке в строжайшем равновесии.
А что будет с возрастом, когда черты лица обретут рыхлость и дряблость? Оставалось только гадать.
- Привет, я Эдуард, - наконец, «раскололся» очкарик. - Что хотел?
- Меня зовут Глеб, и я от Лесника, - отрапортовал доктор и слегка расслабился.
Как все просто! Он больше ничего не знает, и знать не хочет, миссия выполнена, он свободен. Оставьте его в покое!
Если бы он этого не сделал, так и жил бы с чувством вины перед Лесником, а тут — такое облегчение! Почти катарсис!
Как он ждал, как мечтал, что Эдуард округлит удивленно глаза, недоуменно пробормочет что-то типа «Это вы о чем? Не знаю никакого Лесника, произошло недоразумение, вы что-то напутали…»
Однако вместо этого брюнет почесал свои гладко выбритые щеки,  нахмурился, снял очки, достал из кармана сиреневый платок, и начал протирать линзы.
- Что с ним? Давно его не видел.
- Он сегодня утром попытался угнать самолет… С пассажирами. Ни много, ни мало… Его обезвредили, скрутили…
Пересказывая утренние события, доктор почти физически ощущал, как все туже закручивается невидимая пружина, как все меньше шансов у него остается, чтобы выпутаться. Но его, что называется, несло… Не весь утренний адреналин, видимо, выветрился. В капиллярах кое-где шаманил еще.
Брюнет внимательно слушал, казалось, ничуть не удивляясь услышанному. Водрузив очки на довольно широкую, возможно, когда-то ломанную, переносицу, воскликнул:
- Значит, все-таки не выдержал! Все-таки решился. Ну, папаша, идиот! Сам виноват! Значит, судьба такая. Родителей, как говорится, не выбирают!
- Это ваш отец? — Глеб подобно герою известного рассказа Рэя Бредбери, сошел с антигравитационной тропы и сделал несколько шагов не туда. — Значит, это вашу маму и сестер на джипе год назад… Того...
- Да, такая вот нестыковочка… Про самолет я в курсе, в новостях показывали. Ты-то здесь с какого бока? Почему именно тебя он прислал?
Ему не послышалось? Чудовищную смерть близких людей этот лощеный юнец называет нестыковочкой? Доктор собрался вспылить, но, видимо, адреналин все же выветрился, и вместо вспышки гнева прозвучало едва внятное:
- Я вел переговоры с ним. Я психолог. Хочешь, верь, хочешь, нет.
- И тебе он доверился? Все выложил? Странно...
Доктора откровенно коробила манера нагловатого хлопчика ему тыкать, но что-то подсказывало, что в откровенную стадию конфликта уходить не стоит. Рановато! Надо добраться до конца, выведать все. А уж опосля, как говорил Иван Васильевич в одноименном фильме.
- Думаю, у него не было иного выхода. Не сказал бы мне, не сказал бы вообще никому.
- Ладно, последний вопрос. Хвоста за собой не заметил?
- Не знаю, не думал, - честно признался Глеб, почувствовав между лопаток что-то типа мурашек. — А... может быть хвост? С какой стати?
Брюнет быстро осмотрелся по сторонам, наклонился к нему и вполголоса изложил:
- Здесь всюду камеры, придурок! Я сейчас ухожу, ты – через пять минут. Без суеты. На стоянке самая дальняя – черная Тесла Родстер, номер девять три три, я в ней тебя буду ждать. Расплатись и выходи. Но не сразу!
Честно признаться, лишь озвученная модель супер-электрокара удержала Глеба от той самой вспышки. Поначалу хотелось взорваться подобно ядерной бомбе, послав при этом прилизанного сынка Лесника куда подальше. Сам факт того, что Корнилов оказался здесь - уже огромное одолжение с его стороны, мог бы лежать дома на диване, поплевывая в потолок, а тут еще придурком называют, но…
Усесться на переднее место «Теслы» психиатру Корнилову хотелось чуть больше, нежели закатывать скандал. Одна из самых навороченных моделей, разгонная динамика которой превосходила все мыслимые и немыслимые пределы, манила, притягивала подобно загадочной улыбке Джоконды.
Брюнета давно след простыл, а Глеб сидел, жуя бифштекс с картошкой, запивая ледяным пивом, при этом тупо уставившись в монументальное сооружение из платиновых волос сидевшей за соседним столиком девушки. Словно потеряв способность ориентироваться в пространстве.
Подошедший официант вывел доктора из состояния ступора:
- Вот ваш счет, пожалуйста, и… Вы не забыли, на стоянке черная Тесла Родстер. В ней вас ждут!
Расплатившись, Корнилов вышел на воздух. Гоночный электрокар выгодно отличался от всех остальных, хотя и те были весьма престижными моделями. Надо признать, у него все еще был выбор. Доктор, собственно, им и воспользовался, усевшись рядом с водителем.
- Давай сразу расставим точки над «i», - решил взять «быка за рога» Эдуард, едва Глеб прикрыл дверцу. – У меня с тобой… так же, как и у тебя со мной, нет никакого желания общаться. Но папаша дал мне четкие инструкции, если с ним что-то случится, вручить блокнот первому, кто от него придет в этот ресторан. Блокнот в бардачке. Быстро забирай пакет и уматывай. Ты меня не знаешь, а я тебя. Хотя... нет…
Эдуард какое-то время размышлял. Потом озвучил то, что вертелось у доктора на языке, но так бы там и осталось, поскольку наглость — не его конек. Фраза относительно коридора до Тегерана, брошенная в командном диспетчерском пункте аэропорта по громкой связи, не в счет! Это ж не ему — террористам!
- Покатаемся, проверим, не пасут ли нас.
- Что, все так серьезно?
- Странно… Ты точно от папаши? — усмехнулся брюнет, мягко трогая машину с места. - Еще не понял? В аэропорту, небось, полно фсб-шников было. А у них, сам понимаешь, все схвачено.
- Были, но немного…
- Да, заварил он кашу. Да и ты еще… подмешал...
- Кстати, почему он себя называл Лесником? — поинтересовался Глеб, и тотчас пожалел. Будто сам не знает! И так он в глазах этого переростка — дуб дубом, а тут еще один идиотский вопрос за другим.
- Лепешкин Станислав Никитич, что тут непонятного? Он сам себя просил так называть, - отрезал Эдуард. — И хватит вопросов на сегодня. Главная задача — благополучно тебя высадить.