Ткущая рассвет

В тот час, когда внизу наконец гаснут последние огни, она выходит к самому краю обрыва. Камень под ногами ещё тёплый после дня — шершавый, с мелкими трещинами, в которых застряла пыль. Воздух здесь пахнет не травами и не дождём. Скорее холодом высоты и чем-то едва уловимым — как будто свет имеет свой запах.
Её платье не сшито иглой. Оно будто собрано из тонких нитей, похожих на звёздные. Иногда они гаснут на долю секунды, и тогда ткань выглядит почти обычной, матовой. Но стоит ей вдохнуть — по подолу проходит тихая серебристая рябь, словно кто-то провёл ладонью по воде.
В её ладонях — крошечная искра. Слишком горячая для такой маленькой. Она морщится — обжигает. Эта искра будет расти долго, мучительно долго, прежде чем станет солнцем для чьего-то далёкого мира. А пока она просто дрожит, как живое существо, которое не понимает, где оказалось.
Над головой медленно вращается пыль — не вихрь, а скорее ленивое кружение. Иногда крупинки задевают её щёки, оставляя едва заметные светлые следы. Она смахивает их привычным движением, почти рассеянно.
Она не богиня. Слишком устаёт для богини. Иногда ей хочется опоздать, оставить всё как есть, дать небу самому справиться. Но если искру не отпустить вовремя, холод подкрадётся быстрее.
Когда новая звезда занимает своё место, ничего торжественного не происходит. Просто становится чуть светлее. Она задерживается ещё на мгновение, грея ладони о камень — теперь уже холодный, — и с первым бледным лучом растворяется так тихо, будто её и не было.
На обрыве остаётся только пыль, осевшая в трещинах, и капли росы, в которых отражается рассвет.