Критики ЕПБ. Бей своих, чтобы чужие боялись

                Сергей Целух

                Современные критики Елены Блаватской

                БЕЙ СВОИХ, ЧТОБЫ ЧУЖИЕ БОЯЛИСЬ
                ***********


   Первым и наиболее смелым из всех недоброжелателей этой «весёлой» череды, заявил о себе весьма плодовитый, неспокойный и голосистый доктор наук, профессор, индолог – Александр Николаевич Сенкевич.

   Похоже он неплохой человек и, возможно, неплохой учёный, однако слишком шумный, не всегда сдержанный, разбрасывающийся своими колкими словами налево и направо, не придавая им никакого значения.

   Сенкевич написал несколько книг о Блаватской, разрекламировал их, однако, все они, почему-то, прошли мимо читателя. Лишь четвёртую книгу из этого списка, вышедшую в издательстве «Молодая Гвардия» в 2010 году, в серии ЖЗЛ, под названием – «Блаватская» – читатели заприметили сразу.

   Само издательство своим авторитетом, обязывало к этому. Люди, по началу обрадовались вышедшей книге, как радуются новому другу, тем более, что она о Блаватской, но когда начали читать, не поверили своим глазам, что такое можно говорить об этой женщине.

   Сенкевич подошёл к своей героине слишком субъективно, без уважения, даже без интереса. Скорее, он выполнял скучное задание издательства: написать книгу о Блаватской.

   Для него его героиня совсем не выдающаяся личность, не мудрая женщина, и вовсе не тот человек, за которого принимает её мир.

   Профессор не может смириться с её величием, мудростью, огромным авторитетом в мировой науке, религии, поэтому потихонечку окутывает её густым туманом неправды, сыплет на неё непристойные эпитеты.

   Титаническую деятельность Блаватской на благо человечества, создание Теософского Общества, светлые идеи которого разошлись по всему миру, автор представляет каким-то аттракционом. А сама Елена Петровна, под пером бойкого памфлетиста, выглядит несколько беспринципной, иногда безнравственной, корыстолюбивой, даже авантюристкой.

   Для сурового профессора она «смешливая и легкомысленная». Она «мистическая фурия», «старая леди», «наделённая даром ясновидения, телепатии, левитации, телекинеза и ещё бог знает чем».

   Рассматривая её «парадный портрет», сделанный в 1889 году, незадолго до смерти писательницы, А. Сенкевич говорит следующее:

  «С дагерротипа смотрит на нас грузная женщина, с укутанной в платок массивной головой, с отекшим лицом, с выпученными базедовыми глазами, с жидкими, в мелких кудряшках волосами, разделёнными пробором, – уставшая от жизни, упертая на своём старая тётка, иначе не скажешь» (1).

   Характеристика, как видим, убийственная. Однако индологу она показалась недостаточной, и он дополняет её портрет другими словами: «Плотно сжатый рот с акульим разрезом – последний и убедительный штрих к устрашающему образу.
  Её последователи, по-видимому, из уважения к ней называют этот портрет «Сфинкс» (2).
  Но и в таком отталкивающем виде, обессилевшая в борьбе за своё детище — Теософическое общество, она всё ещё влияла на людей, на ход их мыслей и поведение».

   Этот подлый пассаж в сторону «устрашающего образа» не последний в книге, Сенкевич дополняет его новыми словами:
  «Некогда привлекательные черты её облика подавил и исказил тяжелый взгляд манипулятора, умеющего при необходимости извлекать выгоду из людей и ситуаций. Подобные лидеры появлялись и появляются в истории человечества и тут же обычно исчезают, как пузыри на воде».

   Как видим, он разошёлся не на шутку, удержать его не так-то легко. Его ложь заносит Елену Блаватскую совсем не в то общество, в котором прошла её жизнь, не в те науки, которым отдала силы, знания и своё состояние.

   Очень жаль, что штампы Всеволода и Владимира Соловьевых, навешанные на Блаватскую в XIX веке, надолго засели в головах наших академиков, докторов наук и профессоров. Отойти от них они просто не в силах.

   Искривлённые профессорские оценки, шутки, гротеск, подмена мотиваций, искажение поступков и идей великого теософа, дают автору возможность трактовать разные факты и события из жизни Елены Петровны в нужном ему направлении.

   Читатель невооруженным взглядом видит, что доктору наук не под силу освоить колоссальнейший груз знаний, вложенный Блаватской в свои книги «Разоблачённая Изида», «Тайная доктрина», «Ключ к теософии» и многие другие.

   Это не его стихия, и ему это совсем не интересно. Вклад Е.П. в развитие Космической и теософской науки, для неё дорогие науки, давно оценили во всём мире, в том числе и в Днепропетровске, где родилась Е.П., и в Одессе, где жила её родня.

   К сожалению А. Сенкевичу не удалось ни познать, ни охватить умом огромнейший материал, так щедро переданный нам Еленой Петровной. Доктор наук поленился, а может и не захотел её слушать, и стал высказывать лишь тот негатив, который вычитал из книг и статей Соловьёвых о Блаватской.

   Татьяна Житкова, одна из вдумчивых читателей книги А. Сенкевича, в своей остроумной рецензии даже придумала название для его книги: «Лучшая клеветническая книга года» (3), (Т. Житкова).

   Очень уж удивляет неприязнь автора к героине книги. Чтобы её унизить, доктор наук берёт себе в союзники Мишеля Монтеня и с его помощью добивает беззащитную женщину.

   Вот слова «знаменитого мыслителя»:

  «…что действительно заслуживает настоящего осуждения — и что касается повседневного существования всех людей, — это то, что даже их личная жизнь полна гнили и мерзости, что их мысль о собственном нравственном очищении — шаткая и туманная, что их раскаяние почти столь же болезненно и преступно, как их грех».

   Может быть, эти слова больше подходят к профессору Сенкевичу, нежели к теософу Блаватской, жизнь которой была трудной, однако наполненной великим смыслом.

   Александр Сенкевич рассказывает о своей героине, которая не даёт ему покоя: дразнит, закутывается в тёмное покрывало, прикрывается мистикой, оккультизмом, спиритуализмом, другими тайными науками и мучит русского академика.

   Наверное, поэтому он помчался в индийский город Мадрасе, в Адьярское поместье, купленное в XIX веке Еленой Блаватской, его соотечественницей. Что привело нашего индолога на край света?

   «Обычное любопытство, – ответит он. Я захотел узнать, что из себя представляет, на самом деле, эта необыкновенная женщина с внешностью капризной русской барыни…» (4).

   И что же он узнал в далекой Индии, в Мадрасе, о «суфражистке» такого, что успокоило его душу и вселило надежду на верность избранного пути и своих мыслей? А узнал профессор совсем немного, потому, что поленился пообщаться с людьми селений, где побывала Елена Петровна.

   Он пообщался лишь с Президентом Международного теософского общества Радхой Бернье. Это было в октябре 1990 года. Ответ «умной и проницательной женщины» индологу очень понравился. Вот её слова:

  «Теософия — это не Елена Блаватская, не Генри Стил Олкотт, не Анни Безант, не Чарлз Уэбстер Ледбитер. Теософия — это путь к познанию неизведанного».

   Мы не верим Сенкевичу, чтобы госпожа Радха Бернье, прямо таки, ничего не сказала о Блаватской, о её миссии, нелёгкой жизни, её книгах и окружении. Сомнительно всё это.

   Тем более, что в июне этого же года состоялся её первый визит в Россию (неужели Сенкевич этого не знал?). Тогда же состоялось открытие первой в нашей стране выставки, посвящённой памяти Е.П. Блаватской, развернутой в Центральном доме литераторов в Москве.

   На встрече с общественностью Москвы впервые за весь советский период гласно зазвучали слова признания Елене Блаватской.

   В сентябре 1991 года проводилась конференция памяти Е.П. Блаватской, и была открыта мемориальная доска на доме, где она родилась. В конференции приняла участие и Президент Международного теософского Общества г-жа Радха Бернье. А на открытии мемориальной доски Р. Бернье. произнесла проникновенную речь о Е.П. Блаватской.

   В декабре того же года на заседании Генерального совета Международного теософского общества в Адъяре, посвящённого завершению «Года Блаватской», Р. Бернье особо отметила, что «имя Елены Блаватской наконец-то возвращается на Родину».

   С 19 по 21 мая 2006 года в Санкт-Петербурге состоялась Международная Научно-общественная Конференция, посвящённая 175-летию со дня рождения Е.П. Блаватской. В работе конференции приняли участие 115 представителей из 22 городов России, Украины, Беларуси, Эстонии, Кипра.

   Конференция приняла резолюцию с призывом объединить усилия учёных, музейных работников, общественности и органов власти для свободного, непредвзятого изучения творческого наследия Е.П. Блаватской.

   А также признавая исключительную значимость творческого наследия Е.П. Блаватской для отечественной и мировой культуры, обратила особое внимание на наличие недостоверной, зачастую носящей клеветнический характер информации о жизни и творчестве Е.П. Блаватской в компьютерной сети Интернет, СМИ, в выступлениях представителей РПЦ, выражающейся в дискредитации имени и наследия Е.П. Блаватской.
  (Журнал «Культура и время». 2006. № 3).
 ***               

   СНОСКИ:

   1. Александр Сенкевич. Блаватская. М.: Молодая Гвардия, ЖЗЛ, 2010.
   2. Там же.
   3. Житкова Т.П. О «завиральных идеях «Доктора наук А.Н. Сенкевича».
   4. Интернет.
 *****