Узник Фороса. Главатретья

Оказавшись на пирсе, Президент остановился на краю и, нава-
лившись грудью на ограждающие металлические перила, стал
вслушиваться в шепот воды и всматриваться в черную бездну
опустившейся на море ночи. «Какая благодать! С гор прохлад-
цей веет, а от воды тепло исходит. Какой чистый и ароматный воздух легкие
до краев наполняет! Рай земной живет в этом краю. Только здесь человек мо-
жет себя чувствовать вполне здоровым и счастливым. Зачем судьба мне иную
жизнь подарила? Рита и на самом деле очень умная женщина. Сколько лет с ней
живу и постоянно удивляюсь ее способности чувствовать меня. Может, впрямь
открыться и подготовить ее к возможным последствиям грядущих событий в
продуманном сценарии? Нет, пока не стоит этого делать. Она человек прямой
и открытый, не поймет хитросплетений моей стратегии. Рита устала от экспе-
риментов, интриг и уступок, которые я совершал ради вхождения во власть и
ее сохранения. Пусть лучше порадуется, вновь увидев меня на «белом коне» –
победителем. Мой план на сей раз не должен дать осечку. Осталось недолго
ждать развития событий. Наверняка, в ближайшее время будет сформирован
состав «чрезвычайного правительства», которое возьмет правление страной в
свои руки. Насколько эффективными и решительными эти руки окажутся, по-
кажут результаты. Но если эти недоумки не смогут обуздать ситуацию в стра-
не и не наведут большевистский порядок, я от них отрекусь и сдам жадным
до расправы новым политическим силам. Естественно, оговорив перед этим
с Казистовым мои личные интересы», – почти шепотом высказал мысли вслух
Алексей Петрович. Он ненадолго притих, вслушался в слабый шум прибоя,
словно ожидая подтверждения праведности сказанных слов, а затем так же
167
тихо продолжил: «Геннадий должен выполнить мое поручение. Не зря же мы с
ним в юности из одной тарелки щи хлебали и кашу ели. Да, и за высокий пост
он обязан мне. По лицу видно было, что не по нраву ему пришлось мое пред-
ложение. Но он далеко не дурак, и понимает, чем для него может закончиться
окончательная потеря мной власти. Мы же вместе несем ответственность за
промахи в руководстве страной, которые совершили в последние годы. Нет,
друг старинный, у тебя прямая обязанность исполнять свою роль в моей пьесе
добросовестно и до конца. Не бойся перегнуть палку, критикуя меня и мои дей-
ствия. Все оскорбления стерплю ради того, чтобы скрыть общие ошибки и вер-
нуть абсолютную власть себе. Тем более, что о нашей договоренности никто
из членов Политбюро и Правительства не знает. Это значит – будут исполнять
роли вслепую и вполне естественно. Пусть думают, что у них не только появил-
ся шанс утихомирить страну, но и стать реальными ее руководителями. Клизму
в одно место они получат, если даже выполнят миссию успешно. Уберу их с глаз
долой в первый же день после возвращения в Москву. Пьют, наверное, сей-
час в каком-нибудь из кабинетов Кремля? К завтрашнему дню готовятся, хра-
брости набираются. Да, дорогие товарищи, сильно я вас распустил. Но ничего,
придет время, и все встанет на свои места». Президент замолк, с опаской по-
вернул голову в сторону особняка, словно боясь, что кто-то подслушивает его
мысли и, успокоившись, громко произнес: «Побалую, пожалуй, я себя морской
водичкой. Когда еще появится возможность без посторонних глаз поплавать
и понырять в спокойном и ласковом море. Возможно, что уже завтра охрана
не позволит мне это сделать». Он очередной раз повернул голову в сторону
особняка и, словно в подтверждение своих слов, в тени разлапистых деревьев
заметил силуэт человека. «На посту? Молодец! В таком же духе продолжай и
дальше оберегать мой покой», – пробурчал Алексей Петрович и по ступенькам
широкой лестницы стал спускаться на песчаный берег.
В воде Президент провел не меньше часа. Он дважды заплывал далеко за
буй и дважды возвращался на берег, чтобы немного перевести дыхание. Хотя
в этом году ему исполнилось уже шестьдесят лет, физическому состоянию и па-
раметрическим данным его фигуры могли позавидовать сорокалетние мужчи-
ны. Закончив водные процедуры, Алексей Петрович зашел в небольшой домик,
служивший раздевалкой для него и его семьи, насухо протерся махровым поло-
тенцем и стал одеваться. Душа и тело находились в полной гармонии с окружа-
ющим миром, а голова на время освободилась от тяжелого груза мыслей.
В особняке Президент появился около двадцати двух часов и сразу пошел
в свой кабинет. Включив телевизор, он сел в кресло, стоящее рядом с рабо-
чим столом, и стал напряженно ждать телефонный звонок из Москвы. Вначале
действия, происходящие на голубом экране, не привлекали его внимания. За
168
последние месяцы он привык к оскорбительным выпадам оппозиции в свой
адрес и к серой, возбужденной толпе сограждан, ежедневно марширующей
по Садовому кольцу и выкрикивающей заученные лозунги. Президент умел
держать эмоции в руках и внешне почти не реагировал на антиправитель-
ственные выступления. Но затаившаяся обида на некоторых неблагодарных
соратников по партии и желание раздавить их как тараканов жили в нем по-
стоянно. Вот и сейчас, рассматривая картинки на экране, краем глаза он не-
вольно зацепился за знакомую фигуру очередного оратора. Алексей Петро-
вич сконцентрировал внимание на нем и невольно поежился. «Где сейчас
находится Президент страны и Генеральный секретарь нашей партии? Почему
он в самый разгар экономической разрухи и политических разборок бросил
нас и уехал отдыхать на юг? Неужели он так устал от партийных и государ-
ственных дел, что не мог перенести отпуск на более поздние сроки? Дезертир
наш партийный вожак! Судьба государства и будущее наций его не волнуют!
Ему дороже личный покой и здоровье. Нет его поступку оправдания! Долой
Губанова и его свору! Да здравствует настоящий патриот страны и русского
народа – Дмитрий Сергеевич Казистов!» – как высеченные кнутом гремели
в пространстве гневные слова бывшего партийного функционера ЦК КПСС.
«Эх ты, сволочь недобитая! Жаль, что только от должности тебя освободил, а
не свободы лишил. Ничего, придет время, и я лично прослежу твою изоляцию
от общества», – со злостью произнес Президент и выключил телевизор.
Гудки телефона прозвучали так громко и так неожиданно, что Алексей Пе-
трович на мгновение даже растерялся. Быстро справившись с волнением, он
поднял с аппарата трубку и произнес: «Слушаю тебя, Геннадий». «Здравствуй,
Алексей. Извини, что немного задержался со звонком, но на то была серьезная
причина», – ответил голос на другом конце провода. «Не извиняйся. Не до это-
го сейчас. Давай, докладывай по существу», – успокоил товарища Президент
и плотнее прижал трубку к уху. «В целом, к началу проведения мероприятия
все готово. Создан Государственный комитет по чрезвычайному положению
(ГКЧП). Распределены роли и обязанности между его членами, достигнута до-
говоренность с силовиками по наведению конституционного порядка в стра-
не. Обращение к народу и указ об освобождении тебя от должности Президен-
та в связи с неспособностью исполнять обязанности по состоянию здоровья
и временном назначении на эту должность вице-президента, подготовлены.
Так что если все пойдет нормально, то дней через пять ты сможешь вернуться
в Москву», – доложил Президенту товарищ по студенческой поре. «Как вос-
приняли предложение отрешить меня от должности Президента страны чле-
ны ГКЧП? Не появилось у них сомнения в искренности твоих слов? Ведь для
всех мы с тобой давние друзья», – поинтересовался Губанов. «Если честно, то
169
очень положительно, но с определенной долей настороженности. Особенно
долго переваривали мои слова председатель КГБ Зацепин и Министр оборо-
ны Сомов. Их волновало то, что в твоих руках находится ядерный чемоданчик.
В настоящий момент вроде успокоились и энергично занимаются вопросами
в соответствии со своими обязанностями», – ответил Полуянов Геннадий Се-
менович, Председатель Верховного Совета СССР. «Хорошо! Действуй в таком
же ключе и дальше. Следующий раз на связь выйдешь в девять часов утра по
московскому времени», – выдал установку Президент и положил трубку на
телефонный аппарат.