Сальдо

                Сальдо               

После развода с женой сорокадвухлетний Виктор Щепочкин вернулся в родной город, и, уже как полгода работал бухгалтером в новом коллективе. Он был слеповат, носил очки с толстыми стёклами и, должно быть, дальше собственного носа мало что видел и замечал. А за пределами его носа случались разные происшествия и всякие интересные события. Про одно из таких событий ему поведали сослуживцы, мол: «Виктор, тобой заинтересовалась Нина Владимировна бухгалтер из производственного отдела, а ты ноль внимания».
Щепочкину понадобилась неделя, чтобы разглядеть в коллективе Нину Владимировну и почерпнуть о ней кое-какие сведения: узнать её семейное положение, номер телефона и разное прочее…
Это «разное прочее» содержало то, что в коллективе Нина считалась скромной и старательной сотрудницей. Хотя ей исполнилось всего тридцать восемь лет, она уже вдова: три года назад её муж по туристической прихоти съездил в Таиланд, подхватил там какую-то неизлечимую заразу, заболел и умер. Из чего следовало, что Нина Владимировна ¬¬– свободная женщина. Она живёт с матерью, которая помогает ей воспитывать двоих детей- старшеклассников, мальчика и девочку.
Через неделю Виктор дважды пытался пригласить Нину как-нибудь встретиться, пойти куда-нибудь, и оба раза не решался это сделать. Но вот однажды, в конце ноября, Щепочкин почувствовал, что больше откладывать не может, и, доказывая себе, что это не так уж сложно, набрался храбрости и позвонил Нине.
В ожидании ответа он мечтал услышать её голос, и в то же время  надеялся, что Нина не ответит. Но она ответила, и Виктор предложил:
– Может быть, как-то встретимся?
Какое-то время Нина молчала, а потом бодрым голосом сказала:
– А давайте! Что мы на самом деле? Давайте встретимся.    
Это прозвучало так естественно, что, осмелев от удачно складывающегося разговора, Виктор неожиданно для себя выпалил:
– Отважусь пригласить вас сразу к себе?! Посидим, познакомимся поближе, что называется, – и он тут же продиктовал свой адрес.
– Не знаю, удобно ли это будет, – выразила сомнение Нина. Но чуть погодя согласилась:
– А впрочем, можно и к вам, сразу. 
– Вот и ладушки. Вот и договорились.
Ожидая её в тот вечер в своей квартире на улице Декабристов, куда он поселился при переезде, Виктор волновался, сам не зная почему. Это было не то волнение, которое обычно испытывают перед свиданием более молодые люди. Щепочкин мечтал о лёгком вечере; он надеялся сделать его таким, что он не будет ни к чему обязывать ни его, ни Нину. Ему хотелось, чтобы первые неловкие минуты их встречи пробежали как можно быстрее, и всё было бы хорошо.
Он нетерпеливо ходил по комнате, продумывая предстоящий разговор с Ниной, и, в мечтах, сводил всё именно к тому, что ему хотелось бы. Торшер, стоявший рядом с диваном, горел неярким светом; шторы на окнах были задёрнуты; в комнате царил порядок.
Часы показывали семь часов вечера, когда раздался звонок. Щепочкин открыл дверь; вместе с Ниной в квартиру ворвался холодный воздух с лестничной клетки.
– Здравствуйте… – Нина поочерёдно сжимала перед собой кисти рук, будто грея их. 
– Здравствуйте… – за толстыми стёклами очков, слеповато щурясь, на Нину с любопытством смотрели глаза человека в диковинных клетчатых штанах. Отметив всё это, Нина сочла нужным добавить:   
– Это я… Я к тебе, Виктор. Я Нина.
– Да, Нина! – сконфуженно воскликнул Щепочкин и опять, как слепой, смешно прищурился и посторонился. Потом коротко и решительно мотнул головой вглубь квартиры. – Проходи.
И Нина прошла.
Щёки Нины румянились от уличного холода; она прошла впереди Виктора в прихожую и, больше из вежливости, проговорила:
– А у тебя уютно!
Она сняла пальто, зашла в комнату и села на диван, и тут оказалось, что им трудно начать разговаривать. Они впервые были одни, и слова словно прилипали к губам. Разговор, наперекор заранее продуманному Виктором, не складывался и шёл явно не в том направлении. Щепочкин чувствовал, что и Нина тоже размышляла над тем, о чём следует говорить, а о чём не стоит.
Их неровная беседа, вся состоявшая из отрывков новостей и обзора международной обстановки, казалась тусклой и скучной. Наконец Виктор встал и было направился в кухню за вином, но тут же вернулся, подошёл к Нине и обнял её. Прижавшись к нему, она что-то тихо сказала, и они поцеловались. Лишь отстранившись, она открыла глаза. Потом, охваченные чувством успокоительного облегчения, они радостно улыбнулись друг другу.
Раскрасневшись, Нина начала смеяться и оживлённо болтать; глаза её заблестели; волосы растрепались. Она сразу почувствовала себя легко и свободно, как человек, у которого неприятности уже позади. Восхищённый, Щепочкин снова обнял её.
Нина вдруг напряглась, лицо её стало серьёзным, а взгляд испытующим. Она внимательно посмотрела на Щепочкина, как бы готовясь к чему-то. 
– Виктор, я хочу спросить, – сказала она. – Для меня это важно.
Завязавшиеся отношения, объятия – всё говорило о том, что дело шло так, как Щепочкин себе и представлял. Виктор не был настроен на серьёзный разговор. Видимо, эта неготовность и разочарование выразились на его лице.
– Я не хочу огорчить тебя, – поторопилась успокоить его Нина. – Но я должна спросить.
– Что ты хочешь узнать? – примирительно согласился Виктор.
– Ты разошёлся с женой, значит, у вас были плохие, ненастоящие отношения, – предположила она. – Теперь ты снова ищешь лёгких, ни к чему не обязывающих отношений? – Виктор ничего не успел ответить, как она продолжила: – Не хочется так говорить сейчас, но для меня это не подходит. – С грустным выражением на лице она добавила: – Ты ищешь таких отношений? Ответь мне.
Когда-то, на свой лад, Виктор уже пытался разобраться во взаимоотношениях с женой. Сейчас, в присутствии Нины, которую Щепочкин совсем не знал, он был совершенно не готов обсуждать эту личную и болезненную для него тему. Между тем голос Нины звучал настойчиво и твёрдо. Она вдруг перешла на вы.
– Я не хочу вас к чему-либо обязывать, предъявлять какие-то требования, но если вам нужен просто объект для доброты, тогда мне лучше уйти ещё до начала таких отношений. Понимаете?! Вы ищете лёгких отношений? – повторила она свой вопрос. Виктору стало обидно быть под подозрением в таких намерениях.
– Конечно, нет, – ответил он. И, помолчав, добавил: – Надеюсь, что нет.
На лицо Нины вернулась улыбка, оно будто посветлело, щёки её снова зарумянились. Она с особой нежностью посмотрела на Виктора и не стала требовать от него каких-то дополнительных разъяснений, сочтя его слова неким признанием. Настроение у неё улучшилось. Она лишь торопливо добавила:
– Я не хочу связывать вас ничем. – И, уже как будто в завершение решённого дела, тихо сказала: – Я вас не тороплю.
Нина виновато дотронулась до руки Виктора, и через это трепетное прикосновение он почувствовал, что она взволнованна.
В этой ситуации больше всего им обоим был нужен перерыв, смена обстановки, свежий воздух. Они вышли гулять. Воздух был холодный и спокойный, ветра не было. Шагая по вечерней улице, Виктор и Нина больше молчали или говорили рассеянно. «Как же так!..» – мелькало у Щепочкина в голове. «Как же это так обернулось?!» – недоумевал он. Виктор чувствовал какую-то внутреннюю подчинённость Нине, и это новое иго не вызывало в нём сопротивления, а где-то даже умиляло его. Но умиление это было робкое, неуверенное, его быстро смывало сознание ответственности и за Нину, и за их будущее.
«Не лучше ли быть до конца свободным?» – всё ещё сомневался Щепочкин. Он думал о том, что если в данном случае свести дебет и кредит, какое получится сальдо? Виктор рассуждал классическими бухгалтерскими понятиями: « Если в их союзе поступления получатся больше, чем траты, то можно говорить о дебетовом сальдо. А вот если траты превысят поступления, то образуется задолженность и выйдет уже кредитное сальдо». И Щепочкин, ощущая внутренний разлад в себе, стал слеповато озираться по сторонам, словно заблудившийся ребёнок, взывающий о помощи.
Перед пешеходным переходом, будто догадавшись о его мятущемся настроении, Нина решительно взяла слеповатого Виктора под руку. И так, держась под ручку, они пошли дальше: Нина слева, Щепочкин справа, точно дебет и кредит.

Февраль 2026 г.