Излишество и праздность. Глава девятая

­­Излишество и праздность
Глава девятая.
Мы строим город Ленинск.

Пришел 1956-ой год, год великого перелома в моей и нашей жизни.
На Новый год в столовой накрыли богатый стол, играла бодрая музыка, в углу блистала огнями огромная, разукрашенная ёлка.
Когда прозвенели кремлевские куранты, вся рота встала и подняла гранёные стаканы со знаменитым напитком «Байкал», и только у нашей четвёрки он был наполовину разбавлен чистейшим медицинским спиртом. Поэтому наши соседи закусывали пирожными, а мы – солёными огурцами.
После чего слово взял капитан Седых.
- Поздравляю вас, солдаты, с наступившим Новым годом! – торжественно сказал он. - И спешу вас обрадовать. Мы только что получили из Москвы проект застройки нашего поселка, а, вернее, города. Теперь будем строить здесь не деревянные бараки, а многоэтажные кирпичные и железобетонные дома со всеми удобствами. Подготовка к этому шла уже давно. Вы, вероятно, видели невдалеке уже готовые фундаменты, на которых мы будем возводить эти здания. Сейчас они укрыты глубоким снегом, но как только он растает, мы приступим к строительству. А когда мы закончим его, то увидим вот такую картину.
Его адъютант подошел к торцевой стене и сдернул с неё простыню, которой она занавешена. Под ней, действительно, оказалась огромная картина с изображением городской улицы, застроенная красивыми пятиэтажками. Четко видны были даже вывески на них: «Парикмахерская», «Кафе», «Продукты», «Кинотеатр «Космос».
- Вот таким будет наш город через два года, - продолжа Седых. – А, может быть, и раньше. Теперь это полностью зависит от нас. Всему составу нашей роты предстоит до весны пройти переобучение. Наши мастера – каменщики должны повысить свою квалификацию и одновременно обучить своих подручных искусству высококачественной кладки. А подручными у них будут новобранцы из весеннего призыва. Задача ясна?
- Ясна! – взревела рота.
Седых плеснул из бутылки с наклейкой «Байкал» в свой стакан и высоко поднял его над головой:
- Так давайте выпьем за это!
- Ну, какой же дурак будет пить за такое безалкогольную шипучку, - шепнул мне Коля – хохол, и достал из кармана своих необъятных галифе мензурку со спиртом.
Хорошо, что в это время дневальные принесли тарелки с горячим гуляшом, а то бы наша четверка могла бы оказаться в незавидном положении, то есть под столом.
Первого января мы отдыхали, то есть, гуляли по безлюдному городку, а вечером тайком играли в «дурака» на шалабаны.
А второго мы приступили к обучению подручных искусству возведения кирпичных стен.
Для этого нам выделили часть крытого гаража с асфальтовым полом, где было сравнительно тепло, и не дул ветер.
Работали без раствора, просто строили полую квадратную колонну высотой в два метра. Если она не падала в процессе кладки, то можно было считать обучение успешно завершенным.
Учеником у меня был «друг степей» калмык по имени Бату, что означает «крепкий». Он действительно мог работать не покладая рук до самого обеденного перерыва, но прежде чем приступить к работе, брал в руку кирпич и долго что-то обдумывал, разглядывая его с всех сторон.
- Бату, может, хватит уже думать, - говорил я ему. – Пора и к работе приступать.
- Еще не пора, - резонно отвечал он.- Если я не буду думать, у меня ничего не получится.
И когда, спустя четверть часа он начинал кладку, руки у него двигались быстро и выверено, словно он был опытным каменщиком с детских лет. И возведенная им колонна не рушилась даже при сотрясении асфальта, когда в гараж заезжали многотонные грузовики.
Спустя неделю специальная комиссия во главе с капитаном Седых секундомером в руках устроила экзамен для новичков – каменщиков и оценила его на «отлично».
А потом снова наступила пора безделья.
Замполит ежедневно проводил для нас политинформации в красном уголке и проверял, насколько хорошо мы знаем Устав Вооруженных Сил СССР. После обеда мы очищали от снега плац и тупо маршировали по нему до самого вечера.
Первым из нашей четвёрки, кому стало невтерпёж, оказался Вова – хохол.
- Пацаны, вам это не надоело? – однажды спросил он нас перед отбоем. – Мы каждый убираем в городке снег, даже когда его нету. А почему бы нам не очистить от снега фундаменты и не приступить к основной нашей работе?
- Если ты такой умный, - отозвался Боря Шубин, - то пойди и предложи это капитану Седых.
- Он меня и слушать не будет, потому что я для него не авторитет. Пусть Алёхин к нему пойдет. Он с комроты на «вась-вась».
- Ты, Вова, говори, да не заговаривайся! – обрушился я на хохла. – Откуда ты это взял!
- Ну, не хочешь, так и не ходи, - сходу отступил хохол и полез под одеяло.


– Будем изучать биографию Мао Цзе Дуна и станем мастерами по уборке снега.
Но неожиданно Седых сам вызвал меня в штаб по телефону через дневального.
Капитан сидел за столом в своём тесном кабинете и пил чай.
- Присаживайся, рядовой Алёхин, - радушно предложил он. – Чай будешь?
- Нет, спасибо. Мы только что позавтракали.
- Ну, тогда выслушай мою личную просьбу и, если сможешь, помоги.
Он встал, обошёл стол и присел рядом со мной на соседний стул.
- Понимаешь, у меня сын через год с лишком оканчивает школу и хочет поступать в МГУ на факультет журналистики. А я заглянул недавно в его тетрадь с сочинениями и пришел в ужас: какая там к чёрту журналистика! Его в ПТУ с такой безграмотностью не возьмут! Учительница его по русскому языку и литературе, Роза Ефимовна, видимо, решила субординацию соблюсти, не к лицу, мол, сыну командира роты иметь по ее предмету «неуд». Вот и ставит «четверки» за сочинения, хотя, по моему разумению, они и «двойки» не заслуживают. Язык у Олежки, конечно, хорошо подвешен, да и мозгами Бог не обидел, потому рассуждает он здраво и умно. А вот писать без ошибок не умеет. А у тебя с этим как?
- Нормально. Я поступал в Литературный институт имени Горького и на вступительных экзаменах не сделал в сочинении ни одной грамматической ошибки. Но намудрил в содержании: написал вольное эссе о своём любимом писателе вместо нужного по форме школьного сочинения и сошел с дистанции.
- Бывает и такое. Так ты сможешь помочь моему оболтусу подготовиться к экзаменам? С начальством я это вопрос уже согласовал. Через год я тоже буду поступать в Академию, и командир батальона дал добро на оказание помощи мне с твоей стороны. Но вместо этого ты будешь заниматься с Олегом. Через день по часу после ужина. Согласен?
- Конечно, согласен. Можем начать даже с завтрашнего дня.
- Ну, вот и договорились. А теперь давай пойдём ко мне домой. Там я познакомлю тебя с моим сыном Олегом и уж точно напою чаем. Я вижу, что у тебя уже в горле пересохло.
- Это точно, - улыбнулся я. – Тот таких вестей пересохнет не только в горле…
Олег оказался высоким светловолосым юношей с встревоженными глазами: видимо, отец предупредил его о причине моего появления.
- Меня зовут Алексей, - представился я.- Можно без отчества, хотя теперь я буду твоим репетитором по русскому языку. Принеси, пожалуйста, чистый лист бумаги, ручку и чернила.
- А авторучку можно? – наивно спросил он.
- Разумеется, можно. Это только ускорит нашу работу, которая займёт не более десяти минут.
Когда Олег ушёл и выхватил с книжного стеллажа первый попавшийся томик. На моё счастье это был Чехов. Я открыл его наугад и прочел первый абзац сверху: - Я продиктую тебе короткий отрывок из рассказа Чехова «Каштанка», - сказал я, когда Олег вернулся и уселся за стол. – Старайся писать, не задумываясь о правилах, которые вы изучали в школе. Пиши, как ты считаешь нужным.
Через десять минут я закончил диктовку и отпустил юношу восвояси, не сообщив ему о результатах. А сам, взяв с рабочего стола капитана красный карандаш, быстро проверил работу.
Итог оказался плачевным. Было допущено более десяти орфографических ошибок, а о пунктуационных я и говорить не хочу. Знаки препинания вообще отсутствовали как таковые.
Когда мы с капитаном уселись на кухне пить чай, я молча положил перед ним исчерканный красным листок.
- Да, итог неутешителен, - грустно сказал Седых.- Неужели ничего нельзя сделать?
- Можно, - заверил я его. – Только заниматься мы будем каждый день.
- Идёт, - согласился он.
Я уже собрался уходить, когда вдруг вспомнил, зачем я сюда пришел.
- Товарищ капитан,- обратился я к нему по форме, - Вообще-то, меня к вам прислали бойцы нашего взвода, чтобы решить очень важный для всех нас вопрос.
- Я вижу, что подпольный штаб моей роты продолжает действовать, - рассмеялся капитан. – Излагай, но по существу.
И я рассказал ему вкратце о нашей идее очистки фундаментов от снега.
- Хорошо, - сказал Седых, мы вышли с ним в прихожую и надели шинели. – Давай отправимся на улицу, и ты расскажешь мне, как вы себе это представляете.
На улице с неба сыпал мелкий снежок, было холодно и тихо. По бокам высились огромные сугробы, под которыми должны были находиться фундаменты будущих многоэтажных зданий, и для того чтобы добраться к ним, нам пришлось долго брести по колени в снегу.
- А теперь представь себе, сколько часов вся наша рота будет разгребать эти сугробы. Предположим, мы уложимся в один рабочий день. Но кто даст нам гарантию, что ночью снова не начнется снегопад? Вот то-то и оно-то… Нет, рядовой Алехин, ваша идея летит к чертям. Будем ждать весны… Согласен?
- Так точно, товарищ капитан, согласен, - понуро ответил я и побрел в казарму, дрожа от холода.
Мои друзья тоже согласились с выводами нашего ротного, и еще три дня мы бездельничали: резались в «дурака» и тайком пили чай со спиртом.
А на четвертый день Борю Шубина отправили на полигон сопровождать груз каких-то мудрёных железяк, а обратным рейсом привезти ящики с кафельной плиткой, по какому-то недоразумению попавшей на склад полигона .
Он вернулся оттуда радостно возбужденным и с порога закричал:
- Пацаны, я видел на полигоне восьмое чудо света!
- Межпланетный корабль, что ли? – скептически спросил Вова – хохол.
- Межпланетный корабль – уже не чудо! Это факт, только повышенной секретности! – орал Шубин. – Я сейчас вам, ребята, подробно расскажу вам, какое там другое чудо увидел. Разгрузили, значит, они крепёжные железки, что я привез, и тут заезжает во двор машина, какой я никогда не видал, и её водитель прямо из кабины кричит начальнику склада: «Товарищ старшина, показывай мне фронт работ, что тебе надо здесь от снега очистить». А старшина, значит, бежит вдоль забора и тоже кричит ему в ответ: «Отселе и доселе здесь под снегом ящики с кафелем находятся, будь они неладны! Сдуй с них сугробы, да побыстрее! Обед уже скоро…»
- «Это мы мигом!» - отвечает водитель, подъезжает к забору и включает свой аппарат. Какое-то широкое сопло над его кабиной начинает гудеть и вращаться, машина медленно движется вдоль забора, и ровно через десять минут на ящиках не остаётся ни одной снежинки. Представляете?! Тогда я, значит, подхожу к водителю и спрашиваю: «Слушай, а как называется твой аппарат?». А он мне отвечает: «А я и сам не знаю. Мы его ветродуем прозвали, а заводской спецификации на эту машину у нас нет, так как соорудили её наши умельцы из КБ». И тогда мне всё становится понятным! Ведь у них там в КБ, то есть, в конструкторском бюро, гений на гении сидит и гением погоняет... Вот бы нам такой ветродуй! Сходи, Алехин, к нашему комроты, а? Может, он объяснит в штабе, что к чему, а уж коли наши штабисты всей гурьбой на высшее руководство навалятся, то удачи нам не миновать!
Я смотрю на часы. Через два часа мне надо идти на урок.
- Хорошо, - говорю я Шубину. – Только я никак не могу понять: почему именно тебе так везет везёт с приключениями?
- А потому, что я вездесущий еврей! – победно отвечает Боря.
Ровно через три дня мы приступили к работе, и по обеим сторонам будущей улицы имени академика Королёва стали медленно, но верно подниматься стены новых домов.
(продолжение следует)





Закрепить в авторских анонсах
Закрепить в шапке
Рекламировать
Сообщить о нарушении