Мезальянс

          18+

Сергей лежал в постели, ожидая Людмилу. Его бил легкий мандраж. Готовился к встрече с прекрасным. И приятным. Девушка принимала душ. Скоро она в его длинной широкой рубашке выйдет из ванной комнаты и нырнет к нему под одеяло.

Первый раз – момент всегда волнительный. Как пойдет? И пойдет ли. Сколько проколов пережил – не перечесть. Каждый иголкой раскаленной в сердце застревал навсегда.

Сергей из своих пятидесяти двух лет жизни четырнадцать прожил в разводе. Прошел длинный тернистый путь превращения из стеснительного праведника в снисходительно-ласкового ценителя женщин. Их еще бабниками называют. Сергею этот термин не нравился. Груб и пошл для интеллигентного мужчины.

Но ни опытность, ни снисходительность не позволяли ему избавиться от одной психологической доминанты, засевшей прочно в голове. Доминанты в виде картины окончательного расставания с бывшей женой Ириной

Она тогда презрительно бросила ему в лицо:

– Авсеев, ты ведь не мужик. Ты тряпка.

Затем медленно, медленно, наслаждаясь ситуацией, Ирина процедила:

– Ты – мокрая грязная половая тряпка. У тебя карманы будут трещать от денег, а все равно ни одна баба, даже откровенная синявка, с тобою в постель не ляжет.

Просто потрясающе, как этот эпизод въелся в мозги. Он всегда всплывал в самый неподходящий момент: в момент подготовки к первому сексуальному контакту с очередной подругой.

Ненужные воспоминания и сейчас настырно лезли в голову. Не отобьешься, не отмашешься, не отматеришься.

Невольно вспоминалось, как в первые послеразводные пять-семь месяцев он сделал пару попыток завязать отношения с женщинами – его оба раза грубо отшили. Пророческие слова жены сбывались. Сергей сник. Здоровому, в самом соку мужику пришлось жить на положении евнуха. Евнуха поневоле. 

Честный порядочный муж в своем семейном прошлом – он не обладал и крупицей опыта, необходимого, если называть вещи своими именами, для соблазнения женщины.

Помощь пришла, откуда не ждал. От одного американского миллиардера, специалиста по цветным революциям. Он в России, по образцу оппозиционных общин в других странах, сформировал группу из видных русских журналистов. Сергей, обозреватель областной газеты, по какой-то странной прихоти судьбы попал в эту группу. Денег на потенциальных оппозиционеров миллиардер не жалел. Раз в квартал в Подмосковье на три-четыре дня арендовался роскошный учебный центр с просторными гостиничными номерами и дорогим рестораном. Все за счет принимающей стороны.

Среди лучших журналистов нашлось немало и красивых журналисток. В том числе одиноких. Амбициозных. Умных. В столичных краях, без постороннего надзирающего ока, они вели себя, думается, раскованнее, нежели в родных пенатах. Благодаря одной из них, Сергей второй раз в своей жизни стал мужчиной.

Потом сеанс любовной терапии повторился с другой, третьей.

Подобную смену подруг нельзя было назвать изменой или развратом. Изначально никто из партнеров, взрослых состоявшихся людей, даже в шутку не рассматривал возможность ради двух-трехсуточного увлечения покинуть свой областной центр, где твое имя на слуху, и уехать в другой большой город, где снова пришлось бы из подмастерьев пробиваться в профессионалы. И не факт, что пробьешься. Конкуренция везде высокая. Журналист – профессия публичная. И жестокая. Либо тебя знают, либо ты – не журналист!

Мало кто из настоящих журналистов, художников по натуре, готов променять славу на любовь. Дело не в тщеславии, дело в творчестве. Когда ты известный публицист, то можешь хотя бы половину тем для своих материалов выбирать сам. Если ты «бегунок», то все 100 процентов статей пишешь по приказу начальства. А это все равно, что воспитывать соседских нелюбимых вредных детей. 

Оттого Сергей смену партнерш во время очередного сбора в Подмосковье изменой не считал, и подруги, кстати, тоже не считали. И судьба тоже вела свои игры, провоцируя людей на приключения. Какая-то из дам Сергея могла вынужденно пропустить вызов на очередное мероприятие. Рабочая текучка в родной газете заедала. Вторая сама отказывалась ездить на семинары: не ее это. Третью организаторы мероприятия собственноручно вычеркивали из списков за слабую работоспособность или низкую дисциплину. Мужики из списка вылетали чаще женщин. Пристрастие к зеленому змию их подводило. А так называемых мачо, что удивляло Сергея, было совсем мало.

В конце первой трехдневки он пошутил с одной из ярких журналисток:

– Инна, вам, женщинам, тут, наверное, выспаться ни разу не пришлось.

– Почему? – с недоумением спросила она.

- Так здесь на каждую женщину, по моим расчетам, приходилось по трое-четверо мужчин. К тому же, из числа не худших представителей нашего гендера.

– Сережа, скажи-ка мне, – поинтересовалась она с ехидцей, –  ты кто по должности?

– Как кто? Обозреватель областной газеты. Высшая квалификация для журналиста.

– А тут все с высшей квалификацией журналиста. Тут одни обозреватели. Понимаешь? Только обозреватели! И никого больше. Поэтому дамский контингент спал спокойно. К сожалению.

Нагрузки, если говорить без шуток, были большие. 11-12 часов занятий в сутки. Хоть семинары по специальным предметам перемежались пресс-конференциями со знаменитыми политиками, которых раньше Сергей видел лишь по телевизору, психологическое напряжение все равно оказывалось запредельным. Выдерживали не все.

Резко убывающее число участников мероприятия лучше всего иллюстрируется цифрами. На первый сбор  их, журналистов со всей России, вызвали  человек сто двадцать, а через год осталось где-то сорок-сорок пять.

В восемь-девять вечера, возвратившись в номер после последней лекции, народ в изнеможении падал на кровати. Но примерно через час, выпив чашку, другую кофе, мастера пера и клавиатуры отходили от утомления и выползали в холл. Складывались компании по интересам, пристрастиям. Сергей прикипел к одной из женских групп.
Счастье длилось года два или три. Потом финансирование проекта прекратилось.
Сергей к тому времени не сказать, чтобы в любовных делах шибко поднаторел, но и страха перед красивыми или статусными женщинами уже не испытывал.

В делах сердечных, как уяснил наш обозреватель, главную роль, как и в любых других сферах, играет личный опыт. А его надо нарабатывать. И Сергей его сознательно, задавая себе испытания, нарабатывал. Ни одна из женщин, прошедших через его постель, не ушла, не оставив подарка в виде большого или маленького открытия из женской психологии. Неудачи тоже анализировались. Серьезно. Без юмора.

Профессия помогала. Хороший журналист в человеческие души залазит глубже любого специалиста из разведки. Серж, как называли его приятели, прошел большую школу межгендерных отношений. С удивлением для себя отметил, что статьи по психологии открывали меньше тайн в женских характерах, чем художественные книжки.

Первые пять-семь лет после развода он все же больше искал себе не временную подругу, а жену для второго брака. Претенденток находилось немало, но как-то все не складывалось. То он ей не походил, то она ему. Ближе к сорока семи попытки бросил. Общих детей заводить поздно, а семья без детей, по мнению, Сергея, не семья. Тем более что от первого брака двое детей осталось. С ними у него сохранились добрые отношения.

А после сорока восьми мужик окончательно, уже без малейшей надежды на брак, ушел в свободное любовное плавание. В абсолютно свободное – без всяких взаимных обязательств. Меняющиеся женщины превратились для него в одну из сторон обыденного существования.

Он не стал Казановой, для которого важно было завалить очередную партнершу в постель. Не стал и Дон Жуаном, который клялся в вечной любви очередной избраннице сердца, затем, добившись своего, забывал ее.

Сергей в отношениях с женщинами был схож с Джеком Лондоном. Великий писатель не клялся женщинам в вечной любви и не платил им деньги за любовь, объясняя, что у него с дамами равноправные отношения. Каждая из сторон от другой получает то же самое, что дает сама.

Журналист не стеснялся ставить в известность о своих принципах каждую новую пассию, едва отношения становились более-менее серьезными. Обмана он не терпел. Перед дамой был простой выбор: сказать таким отношениям «да», сказать таким отношениям «нет». Все говорили «да». Женщина ведь ничего не теряла. Роман мог длиться ночь, роман мог длиться год. Иногда первым уходил Сергей, когда ему практически садились на шею и, лишая легкие воздуха, пережимали горло коленями. Но чаще, найдя более выгодную или удобную партию, отношения прекращали женщины.

Сам он к потенциальной подруге предъявлял всего одно требование: она должна быть свободной. Если же у нее имелся друг или тем паче муж, то ни о какой любовной связи речи идти не могло априори. Это чужая женщина, а чужое брать нехорошо.
О том же самом он поставил в известность Людмилу, которая сейчас принимала душ. Девушка во всех смыслах была хороша: стройные ноги, притягивающая взгляд талия, симпатичное лицо с зелеными глазами. И умна. О том свидетельствовали степень кандидата физико-математических наук и должность преподавателя университета.
Видя молодую одинокую женщину, подобную Людмиле, Сергей всегда искренне недоумевал: почему она не замужем? Отчего ей не нашлось спутника по жизни? Кому еще быть замужем, как не ей? Вопросы оставались без ответов.

…Тихо скрипнула дверь. Наконец-то, Людмила вышла из ванной. «Не торопится», – отметил про себя Сергей. Его это не раздражало. В его крови, крови зрелого мужика, гормоны уже не бурлили, не рвали стенки сосудов, а степенно кружились в ритме старинного вальса «На сопках Маньчжурии».

Людмила подошла к кровати, но не нырнула под одеяло, как до нее делали предшественницы, а неловко, правым бочком, лицом к Сергею, опустилась на одеяло сверху. Сгорбилась. Ссутулилась. Скукожилась. Вдруг громко завсхлипывала, задрожала всем телом. Из-под прикрытых век обильно хлынули слезы. Они текли прозрачными ручейками по щекам и впитывались в наволочку подушки.

Сергей тихонечко, чтобы не слышала подруга, вздохнул. Картина повторялась. Подобное уже случалось. Года два назад. В постели тогда находилась женщина постарше нынешней. Лет тридцати пяти. В тот раз он шибко занедоумевал. Едва дама успокоилась, спросил о причине слез. В ответ услышал какой-то несвязный бред, ни одному слову из которого не поверил. Свидание дальше покатилось по накатанной колее, но червоточинка от неприятной загадки в душе осталась.

Наутро пошел по редакции с расспросами. Приставал к сотрудницам пожившим.

– Ален, пишу очерк. Есть одна странность в рассказе респондента. Герой сам до сих пор, а прошло уже лет 15, понять не может, почему на первом свидании вдруг расплакалась его будущая жена? Кстати, красивая умная яркая девушка.

Его расспрашивали о подробностях, деталях. В конце концов все прояснилось. Ситуацию, условно говоря, можно было бы определить как «мезальянс» – «неравный брак». Женщина добровольно завязывает отношения с мужчиной, который, по ее разумению, совсем никудышная партия для нее, унизительная. Старый, нищий, пьющий или некрасивый. А другого претендента на горизонте нет. Так пусть будет хоть этот. Может, на пока, может, стерпится-слюбится. А от слез из жалости к себе в решительный момент, на грани Рубикона, она удержаться не в силах.

С Людмилой, скорее всего, – тот же случай. Возможно, у нее долго – полгода, год, два – не было мужчины. В ночных фантазиях ее воображение рисовало будущего любовника как высоченного, под два метра, крепкого парня, с накаченными бицепсами, кучерявого, с волосами как смоль. И любовное гнездышко - роскошные апартаменты где-нибудь на Гавайях или Багамах.

А что тут? Уже слегка перезревший мужчина. С ясными возрастными морщинками под глазами, на лбу, с заметным жирком на животе. И ростом – так себе. И гнездышко – однокомнатная неброская халупа.

Разве об этом тихими вечерами и темными ночами  ей мечталось!

– Людмила, – Сергей положил руку на вздрагивающее плечико девушки, покрытое тканью бежевой рубашки, – я понимаю, тебе не хочется. Или ты во мне разочаровалась. Это нормально. Запомни: ты мне ничего не должна, ты мне ничем не обязана. В этом доме есть железное правило: в отношениях между двумя людьми ничего не должно происходить против воли одного из них. Никогда! Ни при каких условиях!

Дрожь плечика уменьшилась, всхлипы потеряли прежнюю звучность.

– Сейчас мы с тобой плавненько-плавненько переместимся на кухню – продолжал Сергей. – Посидим, чайку попьем. У меня там где-то пачка валерьянки завалялась. Примешь парочку таблеток. Успокоишься. Вызовем такси. Уедешь домой.

Дрожь и всхлипывания прекратились. Глаза девушки открылись: широкие, лукавые. Словно и не плакала минуту назад.

- Теперь я знаю, - произнесла она с наигранной капризностью, - как русские мужчины гонят прочь слабых интеллигентных женщин.

- Просто нормальные русские мужчины не желают выглядеть насильниками.

- А нормальные русские женщины желают… В общем, так, Сергей Ильич, сегодня вам придется нарушить собственное железное правило… Сегодня вам придется поступить против воли!

И она принялась  неторопливо расстегивать рубашку у себя на груди.