Переправа

            Солнцезащитный козырёк опять зацепился за рваную обивку потолка. Я выругался и дёрнул сильнее, опуская перед глазами широкий пластмассовый щиток. Поправил замятую ткань над головой и не заметил, как седан повело в сторону. Судорожно качнул рулём и вздохнул: «Чёрт, день начался с пробитого колеса, на пятом клиенте потерял полчаса – прошла отмена поездки, сейчас чуть не въехал в отбойник, а до конца смены ещё далеко! В конце концов, надо отдать автомобиль в сервис – не дай бог произойдёт авария. Машине пятьдесят лет, в нашем автопарке это рекорд. Надо бы попросить новую, но кто прислушается к просьбе замшелого старика, одной ногой стоящего в могиле?»
    
            Дорога потянулась в горку и выскочила на бетонное полотно высокого моста. Узкие стыки прогонов звонко шлёпали в монотонном гудении мягкой резины. Справа и слева раскинулся бесконечный речной простор. В далёкие времена здесь ходили паромы, но плоскодонные баржи зависели от ветров и штормов; не плавали в туманы и сумерки. Что скрывать – тихоходные посудины не справлялись с растущим спросом. Пятикилометровое сооружение из бетона и стали – решило назревшие проблемы; дало хлеб тысячам семей местных жителей: водителям, техникам, рабочим…
    
            Откинулся затылком на продавленный подголовник и положил локоть на оконный проём. Горячий вечерний воздух шумно полоскал рукав тонкой рубашки.

            «Интересно, кто согласовал такой странный проект: встречное движение – уровнем ниже? – Рассеяно покачал головой: – Возможно, в этом есть смысл. Во-первых – так безопасней. Во-вторых – клиенты не видят возвращающиеся машины. Сам через пятнадцать минут поеду обратно в тени нависающих металлических переплетений. В-третьих…» – Я задумался, не в силах придумать третью причину столь неоднозначного и дорогого решения.
    
            Наклонил голову, подставляя седые волосы ветру – жара не отпускала. Кондиционера нет, но я привык. А пассажирам – тяжело, хотя они, вроде, не жалуются.

            Посмотрел в зеркало заднего вида. Широкое панорамное стекло показывало убегающую вдаль дорогу и сидящего на диване человека. Дородная фигура, синий костюм. Несвежее лицо блестело бисером пота. Я усмехнулся: «Все думают – здесь нужна строгая одежда, но зачем? Потеть в душном салоне?» Мужчина полулежал на неудобной, высокой спинке. Глаза закрыты. Голова тряслась на жёстком подголовнике. «Да, лучше набраться сил. Много говорить придётся на той стороне, в приёмном отделении. Хотя некоторые болтают в машине без остановки. Обычно не вступаю в беседу. Показываю на рот и развожу руками, вроде – немой. Но пару раз, в самые первые поездки, не смог не ответить.
    
            Ребёнок, лет пятнадцати. Плакал весь рейс. Попытался его подбодрить, но он попросил: «Заткнуться», что я с удовольствием сделал. Если честно – ожидал такой реакции. Другой раз – женщина. Молодая. Не плакала, нет, – закусила губу так, что по узкому подбородку сбегала струйка крови и капала на светлую, шёлковую блузку. Протянул ей бумажное полотенце, но она только покачала головой…»
      
            Правильно говорил отец: «Молча делай свою работу. Не лезь к пассажирам. Всё равно никому уже не поможешь". Я кивнул подтверждая его слова. «Отец – легенда. Застал ещё допаромные времена – только лодки. Людей меньше, но тяжелей работа. Не то, что сейчас – в день могу тридцать раз обернуться, а тогда – дай бог – один раз успеть до заката».
      
            Посмотрел вперёд на набегающую серую ленту. Щербатое покрытие, потёртая разметка. Голубая синь реки просматривалась сквозь мелькающие стойки перил. С высоты моста, казалось, вода застыла длинными неровными буграми. Вечерний бриз срывал с верхушек волн белую пену – поднимается шторм. Вновь бросил взгляд в зеркало. Мужчина замер в той же напряжённой позе.
      
            «Ходят слухи – на той стороне собираются построить аэропорт. Мир, похоже, сошёл с ума – проектируют терминал на пятьдесят аэробусов в день! Тогда – всё, нам – конец. Куда податься водителям? Опять ловить рыбу или пасти овец? – Я покачал головой. – Ладно, что мне беспокоиться? Успею помереть, пока согласуют все вопросы».
      
            Впереди блеснуло окно невысокого здания. Подъезжаем. Протянул руку к нише между сиденьями, взял квитанцию клиента. Времена изменились – не нужны наличные, сдача, считыватель карт. Сейчас – оплата перед поездкой кассиру-диспетчеру. Остаётся приложить чек со штрих-кодом при съезде с моста. Удобно, не нужно стоять в очереди, теряя время.
      
            Мужчина выпрямился и заёрзал в беспокойном ожидании. Глаза смотрели вперёд, не мигая. В зрачках застыл обречённый ужас. Это более осмысленное поведение. По крайней мере привычное для меня.
      
            Сбросил скорость, заложил вираж и подъехал к пункту пропуска. На старой, выцветшей под солнцем металлической тумбе с затёртой надписью «Charon’s Carriers», торчал глаз камеры считывателя. Под ней какой-то шутник криво нацарапал католический крест.
      
            Высунулся из окна и приложил билет к мутному стеклу. На чёрном табло вспыхнула цифра «3». Пассажир съёжился и тревожно закрутил головой.
      
            Я мягко отпустил педаль и машина покатилась вниз по широкому кругу. Перед воротами номер три плавно затормозил, останавливаясь у непрозрачных дверей. Два работника, в одинаковых серых комбинезонах с яркой надписью «Hades service», помогли выбраться синему костюму из салона. Один подхватил мужчину под локоть и повёл внутрь освещённого коридора. Второй хлопнул кулаком по гулкой крыше над моей головой и привычным жестом протянул руку с открытой ладонью в сторону выезда.
      
            Я зевнул, вырулил на нижний уровень моста через реку Стикс и прибавил скорость. Надо спешить – сегодня, по плану, у меня ещё восемь поездок…