Двоюродные. Глава 2. Судьба Никиты

Двоюродные. Глава 2. Судьба Никиты.

    - Давай, я тебе расскажу свою жизнь. Думаю, ты поймешь почему я так поступил.
    - Давай, может, и пойму.
    - Ехал  во Владивосток, когда те края были закрыты из за Военно Морского Флота. Даже билет на поезд  дали не  до конечной.  Но если я что решил, то решил.  Дело было летом, багажа никакого,  добрался до города  на попутках не легально. Тогда же СССР  был, как что все не так, как сейчас. 
    В армии когда служил, от ребят слышал, что на береговых рыбзаводах можно заработать. Так и получилось. Не в самом городе, а рядом, в поселке, взяли на разделку рыбы.  Буквально сразу  дали общежитие и прописку.  Как добрался даже не спросили,  поставили на воинский учет. Служил то я в ВДВ, наших ребят после срочной  везде берут.
    Скоро  понял, почему меня так охотно приняли.  Работа оказалась тяжелая.  В те годы  современных  механизмов было не густо.  И на разделке  стоял, и грузчиком.  Купил теплую одежду, собрал деньжат и понял, что надо оттуда драпать. Там, на конвейере, в основном, только женщины выдерживают нормально.
    Решил пойти  на рыболовецкое судно.   Это сейчас  на одну вакансию  сто человек, а в те времена  было легче устроиться.  Окончил курсы  на матроса  2 класса, тогда бесплатно обучали, получил мореходную книжку.  Взяли матросом палубной службы  на небольшой  траулер.  Ну я тебе скажу и работенка!  На разделке рыбы стоять приходится постоянно,кроме основной работы. Все время  работаешь, ешь и спишь.  Мне нравится. Обычно три месяца в море, потом три месяца дома.
    Андрей внимательно слушал, гладил кошку.
    - Поменял шило на мыло?
    - Не  так просто.  Там океан, вернее, Японское море.   Я отдыхал  в Крыму  в детстве, плавал возле берега,  загорал на пляже, на лодке катался.  ЭТО оказалось совсем не ТО.   
    Шторма нет , лето, тепло, все сияет, мелкие волны серебрятся,  берега не видно во все стороны.  Я испугался воды, как её много.  Такое громадье   незнакомой  могучей силы. Не ручеек и не озеро и не струя из под крана.   Не нахожу слов, как это передать.
    -  Андрей  пристально смотрел на брата.
    - Находи слова, находи, мне интересно.
    - Маленький кораблик,  а под ним  и вокруг, такая  неведомая  глубина, ширина,  масса  воды. Она другая, когда её много. Мягкая, текучая, но сильная, судно на себе держит.  Мне казалось, что она живое существо.   Мы плаваем  по  поверхности его тела.   Первое время я боялся.  Никому не признавался, что боюсь океана. Знаешь, это такой страх! Ты его представить себе не сможешь.  Вдобавок, у нас один матрос попал под тросс, когда тралл поднимали. Сразу насмерть.

    Никита  сделал себе бутерброд с сыром.
      Брат  терпеливо ждал.  Видно было, что ему интересно.

    - Спал я в 4 х местной каюте.  С ребятами подружился. Попытался поговорить об этом, а они на меня посмотрели, как на дурачка.  Они как то умели акцентироваться на корабле, каюте, палубе.  Это был их дом и они ему верили.   
    Мне же казалось, что вокруг  вселенная и траулер это космический корабль. Особенно страшно было на палубе в звездную ночь. Сверху пустота, а  снизу  громадное, глубокое,  живое , текучее  и плотное одновременно существо, я букашка между ними, вцепился в поручень малюсенькой щепки,  в свой траулер.
    Потом мы попали в тайфун. 
    В японском море это не редкость. Обычно, корабли получают предупреждение,  но в те годы метеослужбу с современной  не сравнить.

     Страх, что я тогда пережил,  рассказать  не получится.  Волны черные, без блеска,  выше корабля,  как стена ужаса.  Ясно, что  спасти  не сможет никто, и я смирился со смертью. Мне вдруг показалось, что  сладко погрузиться в  волны и навечно слиться с ними.
    Судно выстояло. Утром светило солнце. Темная вода пила его лучи.  И я полюбил океан.

    - Ты даешь. Я не всегда понимаю, люблю эту бабу, или нет. А ты сразу решил.
    - Это не такая любовь. Она не во мне, а вокруг.
    - Ну ты фантазер.  Брат, у меня в запасе отпуск. Приеду в гости в твой Владик, жди.
    - Андрей, я буду рад, но по турпопутевке ты  больше увидишь.  Давай в сентябре, у нас самая теплая и приятная погода. 
    - А, ненавижу эту дисциплину путевочную.  Что захочу, то сам и увижу. Ты что, мне не рад будешь?
    - Рад, конечно, но я сейчас живу в щитовом домике, а ты привык к комфорту.
    - Знаешь, я с генералами много путешествовал. Ну так вот, ехать к друзьям самое то.
 Ты, Никита, в своего отца пошел. Тот тоже был оригинал.
                ***
    - Расскажи, что знаешь о нем.
    - Ну, это  из домашних разговоров.  Твой отец  несколько дней проработал в шахте, потом сказал, что уволится.
    "Восемьсот метров под землей, в узком забое, как  кротовая нора, жара, страшно, только чертей не хватает, чтобы это был ад".
    Потом он, как положено при расчете, отработал две недели после заявления и не уволился.  Мои родители разговаривали и пришли к выводу, что у него кукуха поехала.  Он сказал жене, что  там, под землей "почувствовал её энергию, и ему понравилось"..
    Никита, я сам однажды спускался в забой и понял, что  второй раз мне  такого  не надо. Для этого есть специальные уникальные люди-шахтеры. 
    - Андрей, в те годы забои были другими. Сейчас, наверное, комбайны, все безопасно.
    - Ага. Мечтать не вредно. Здесь вокруг шахты и поселки при них. Все я понимаю, но  лучше  буду водилой работать, хоть у нас несчастных случаев бывает даже больше.
    - Отец молодым умер. Силикоз шахтерский, от угольной пыли.
    - Царство ему небесное. Не чокаемся.   
    Андрей встал, открыл дверь   в кухню. Там Нелли уютно устроилась на диване и смотрела телевизор.
    - Дорогая, принеси еще салат и сыр.
                ***
    - Никита, так на чем  мы остановились?
    - С тех пор работал на рыболовных траулерах. После перестройки правила изменились, но я вписался.
    Никита решил еще раз поужинать, чтобы отдохнуть от своего рассказа и продолжить с новыми силами.