Мужской звездеж

Мужской звездёж как элемент взросления
(I-III)
I
Пеппилотта Виктуалия Рульгардина Крисминта Эфраимсдоттер Длинныйчулок (Пеппи) – знаменитая героиня историй, рассказанных для детей всего мира шведской писательницей Астрид Линдгрен. Пеппи имела два характерных отличия: она была удивительно сильна и паталогически неправдива: «…моему вранью никто не аккомпанирует. Я хожу по дому одна-одинешенька и вру сама себе, но, правда, с таким удовольствием, что даже слушать приятно». Назовем эту умилительную склонность к вранью «комплексом Пеппилотты», но не будем забывать, что передалась она девочке от отца: «…чем больше я вру, тем вдохновеннее они бьют в барабаны».
Гениальную антиномию придумала Астрид Линдгрен: сильные люди – отец и дочь, - которые врут. Комический эффект создает противоестественность сочетания. Сильный лжец – это оксюморон. Так не бывает. «Обманные маневры» нужны для того, чтобы компенсировать слабость.
Природа наделила мужчин силой, а женщин умением подстраиваться. Женщина готова говорить то, что мужчина хочет слышать, делать то, что мужчина от нее ожидает. «Кто у нас не первый, тот у нас второй» – женское заклинание. Мужчина радостно вывалит все свои три сотни побед и никогда не сумеет симулировать оргазмы. Симуляции – это женская территория.
И нет здесь ничего предосудительного, поскольку таков закон выживания: сила идет напролом, слабость ищет обходные пути. Хитрость, ложь, подлог – все это применяют в том случае, когда победа не дается в «правильном», в честном бою. Дети умело врут родителям, жены умело врут мужьям, слабость умело врет силе. Иначе не выжить. А сила врать не умеет. Мудрые жены всегда знают о чудесных похождениях своих баронов Мюнхгаузенов, просто молчат, дабы не разрушать семейный дворец. Не правда ли?
II
Итак, женщинам свойственно врать, и ложь их оправдана природной слабостью. Женская ложь – эффективный инструмент выживания, создания и сохранения комфортной «среды обитания» и для себя лично, и для своего мужчины, и для своих детей. А вот врущий мужчина – это уже звоночек, аномалия, повод насторожиться.
Нет, речь не о тех бедолагах, что мямлят всякую чушь утром в коридоре, пытаясь слепить из похмельных мыслей более-менее достоверную причину ночного отсутствия («Я – Бэтмен»). И не о тех вдохновенных фантазерах, что создают истории из обыденных мелочей. Все это не ложь, поскольку нет здесь проявления слабости. Сохранять мир построенный и создавать мир новый – это проявление силы, социальной или творческой. Так поступают ответственные мужья и талантливые художники. Все это созидающие проявления «комплекса Пеппилотты».
Эфраим (отец) и Пеппилотта (дочь) удивительным образом совмещали в себе невероятную силу и столь же невероятную склонность к вранью. В жизни все происходит с точностью наоборот: только немощь и бессилие превращают человека в лжеца. Физическая сила тут ни при чем, мы говорим об отсутствии (или изрядном «похудении») духовного, волевого, интеллектуального потенциалов.
С годами мы теряем здоровье, нас покидают физические силы. Опытом, мудростью, уверенностью в себе мы компенсируем ушедшую молодость. Даже тот, кто нет-нет да и любил приврать, взрослея и «степенея», отучается от этого неопрятного проявления слабости. Так судьба благодарит нас за благие дела и намерения, которые мы совершали и которыми мы руководствовались на протяжении жизни. Так выглядит непрерывный прогресс – сильная личность развивается до последнего вздоха бренного тела.
Однако нередко встречаем мы обратный эффект: «комплекс Пеппилотты» укореняется и, сочетаясь с другими комплексами – проявлениями слабостей, превращается вначале в синдром, потом в «фобию правды», а на пике – в манию. Я сейчас про мужчин, не про женщин, поскольку женщина с пеленок приучается к лукавству на уровне условного рефлекса.
III
Другими словами, в особо запущенных случаях мужской звездеж крепчает с годами, становясь патологией. Человек уже не может не врать, и порой это свойство характера принимает пугающе извращенные формы. Личность деградирует, распадается пластами, пока не превратится ничто. Например, был у меня знакомый, который одевался в пиксели, цеплял шевроны, делал фотосессию, после чего рассылал своим друзьям «фотографии с нуля», рассказывая про «тяжелые фронтовые будни». Сам при этом, естественно, находясь в тылу, тыря по домам друзей и знакомых все, что попадалось под шаловливую ручонку. Зачем? «Комплекс Пеппилотты» в крайней, самой запущенной стадии. Как правило, до такого безнадежного состояния опускаются только политики.
Мы росли на историях Линдгрен, нет взрослого человека, который не познакомился бы с непобедимой рыжеволосой девчонкой в детстве. И, если акценты были расставлены правильно, то приключения Пеппи «отлучали» от вранья, прививали добротную любовь к правде. Но горе, если солнечные зерна падали на ядовитую почву. Немощь разума порождает чудовищ пострашнее, чем изображены на известном офорте Гойи. Страшнее, потому что такие люди реальны, они живут рядом с нами, отравляют наше личное пространство, заражают наших близких, наших друзей, наших знакомых «комплексом Пеппилотты» в самом низменном, в самом гнетущем значении.
Большое счастье – не иметь ни единого лжеца в своем окружении, но так не бывает, «инфицированный» рано или поздно проявится за вашей спиной в самый неожиданный момент. Большая удача – своевременно обнаружить источник заразы и безжалостно изгнать его за демаркационную линию, отдалить на безопасное расстояние.  Но главное – не ценить мед по дегтю, не впадать в мизантропию, не переставать любить людей, верить в них даже после самых злых, самых жестких разочарований. «Лучше двадцать раз ошибиться в человеке, чем с недоверием относиться к каждому» (АБС, «Стажеры»).