Повезло

Из воспоминаний.

Мне повезло. Конечно же, повезло.

Не попади я в тюрьму в двадцать с небольшим — что бы из меня вышло? Наверное, сегодня я был бы успешным, богатым и здоровым мужчиной.
 Имел бы нескольких детей от разных жён. Построил бы дом — и оставил его при разводе бывшей жене.
Построил бы ещё один и жил бы там с молодой женой.
 Или не жил. Или не был. Совсем.

Это, конечно, ирония.
А если отбросить все эти «если» — то по сути мне действительно повезло.
 Именно в тюрьме я встретил тех значимых для меня людей, которым обязан многим.
В первую очередь — своими нравственными ориентирами, моральными качествами, зачастую не совпадающими с общепринятыми нормами.
 И наконец — своим свободомыслием.

Меня научили быть свободным, оставаясь в заключении.
 Не продавать товарища за пайку хлеба.
 Не унижать и не обижать слабого.
 Терпеть боль — и физическую, и душевную.
Относиться к потерям философски.
И многому другому.

Именно в тюрьме я впервые узнал — вернее, осознал — весь ужас сталинской эпохи.
 Эти реки крови и моря слёз.
Миллионы людских душ и жизней, прокрученных, словно в мясорубке.
Да, это была в основном среда уголовников — но читающих правильные книги.

Потом я узнал о диссиденте, поэте Юрии Галанскове.
И сам оказался в Барашево — там, где его умертвили.

И о Валентине Соколове (ЗК). Я был настолько впечатлён его силой воли и духа, его принципиальностью, что даже сравнивал с собой, грешным делом.
Но куда мне до него…

Андрей Синявский вспоминал о нём:
«Я не знаю другого такого последовательного антисоветчика, как Соколов». С Соколовым они с Даниэлем познакомились в Орловской тюрьме.

Холодно
На чистых поэзии снегах
Голому лежать,
Голову держать
У времени под мышкой.
Холодно
Под вышкой
На двух глазах-кинжалах
Висеть.
Холодно
И мелковато
Испытывать на мелких склоках
Души потусторонний мел.
Я посторонний,
посторонний,
Построенный из мёртвых тел.
Холодно
Животным молодым
С огнём, мерцающим в копытах,
Зелёным — в зелёный дым,
По красному размаху сытых.