Ярость. Зима 1237-38-го. Глава 16 продолжение 5

Ратислав продолжал нестись впереди одного из «ручейков», на которые распалась лава русских всадников. Сколько за ним держалось воинов он не знал – не было времени оглянуться, посчитать. Копье он потерял еще у самого края татарского стана. Там им навстречу вынеслось десятка два конных татар. Копье застряло в груди их вожака, пришлось бросить. Теперь Ратьша рубил врагов мечом. Первуша продолжал прикрывать его справа. Слева прикрывал малознакомый ему воин, имени которого он не помнил – знал только в лицо. Они продолжали нестись вперед, огибая большие шатры и юрты, шатры поменьше и палатки сносили конями. При этом из них часто выскакивала пара-тройка татар, наверное, надеявшихся пересидеть за полотняными стенами внезапно обрушившуюся откуда-то напасть. Надеялись зря – таких стаптывали копытами лошадей, или безжалостно рубили.
Справа-слева саженях в десяти-пятнадцати – Ратьша видел – неслись конники из распавшейся на части русской конной лавы. Неслись с яростными криками, гиком, молодецким посвистом. Что творилось дальше на крыльях русского войска видно не было. Оставалось гадать, как там дела у соратников, несутся ли они вперед, так же как воины, которые видны ему – Ратиславу, или натолкнулись на упорное сопротивление и увязли в бою.
Ратьша и его соратники миновали изрядную часть татарского стана, сея смерть и разрушение. За макушками шатров и палаток впереди стал отчетливо виден золоченый штырь батыева шатра, когда он и его воины вынеслись на край неширокой и неглубокой лощины. Не глубокой, но так запросто всадники через нее перемахнуть не могли. На той стороне ее сгрудилась большая куча пеших вражеских лучников. При виде русских они выпустили в них тучу стрел. Ратислав прикрылся щитом, почувствовал несколько ударов в щит и доспех. Нехорошо всхрапнул Буян. Ранен? Ратислав выругался, помедлил мгновение, прикидывая, что делать. Переть вперед через лощину? Она не глубока, но стенки довольно круты – не всякая лошадь на такую влезет. А на той стороне пешцы, и если у них есть копья... Нет, вперед нельзя. Ратислав посмотрел по сторонам. Лощина кончалась левее саженях в ста. Видно было, что к ней выезжает еще несколько отрядов прорвавшихся до сюда русских. Они поворачивали коней влево, пытаясь объехать препятствие. Что ж, и нам, стало быть, туда.
Ратьша повернул коня и погнал его к концу лощину, с тревогой прислушиваясь к ходу Буяна и к его дыханию. Но пока жеребец шел ходко, не хрипел. Ну, дай бог! А к краю лощины выезжало все больше русских всадников. Не все сразу соображали, куда ехать, кто-то погибал, или получал раны от стрел, летящих с противоположной стороны лощины. Получалась толкотня и неразбериха. Но помалу порядок восстанавливался. Всадники прикрывались щитами от обстрела и устремлялись в объезд. Ратислав с Первушей оказались где-то в середине конного войска. Ратьша оценил количество оставшихся в строю. Видимо, здесь уже собрались все, кто сумел прорваться до этого места и таковых было сотен шесть-семь. Вперемешку, и панцирников, и легкоконных.
Наконец лощину обошли. Кто-то впереди остановил воинов, видимо, давая возможность прийти в себя и образовать хоть некое подобие строя. Ратислав пробился в первые ряды. Конечно же всем здесь руководил Коловрат. Жив побратим! Ратьша подъехал к набольшему воеводе, хлопнул его по плечу, приветствуя. Тот ответил кивком, продолжая раздавать приказы.
– Стоять нельзя! - крикнул Ратислав.
– Знаю! – прокричал в ответ Коловрат. Привстал в стременах, оглядел собравшихся воинов, поднял над головой окровавленный меч, рявкнул. – Вперед! Бей! – и сам, пришпорив коня, помчался вперед.
Ратьша с меченошей ринулись следом. Прямо перед ними на протяжении саженей двухсот ни шатров ни палаток не имелось – из снега торчала поросль редких невысоких кустарников. Дальше стояли на удивление ровно, как по линейке темно-синие шатры возле которых не было видно никакого движения. Они успели преодолеть примерно четверть расстояния до этих шатров, когда в промежутках между ними показались татарские всадники. И было их не мало. Они в полним безмолвии выезжали на открытое пространство и удивительно быстро выстраивались ровными рядами. Это была тяжелая конница в глубоких вороненых островерхих шлемах, того же цвета панцирях, черными же щитами. И сидели эти воины на вороных лошадях.
– Прибавь! – обернувшись к мчавшимся за ним воинам, воскликнул Евпатий и вонзил шпоры в бока своего коня.
Набольший воевода, конечно же был прав – нужно упредить удар вражьей конницы, не дать ей набрать разбег смять ее, пока стоящую на месте. Ратислав тоже пришпорил Буяна. Жеребец всхрапнул и прибавил ходу.
Однако они не успели. Русская конница преодолела только половину расстояния до врагов, когда те начали разбег для встречного удара. Короткие копья до того поднятые наконечниками вверх опустились в сторону русских. А у них копья остались далеко не у всех. Это было плохо. Но делать нечего. Теперь скок коней лучше убавить – все равно опоздали, а вот свой строй надо уплотнить. Коловрат так и сделал, слегка придержав коня. Его присные догнали воеводу, выстраиваясь на скаку справа и слева он него. Ратислав с Первушей тоже заняли свое место в этом первом ряду. Он знал, что позади хорошо обученные воины образуют второй третий и последующие ряды. Вряд ли те ряды получатся особо ровными, но хоть что-то...
Сошлись. Как обычно, с лязгом, грохотом и треском. С конским ржанием и воплями людей. Ратьша уклонился от одного копья, принял на щит второе, отбил мечом наконечник третьего, летящего ему прямо в лицо. Еще миг и Буян ударился грудь в грудь с татарским конем. Жеребец Ратислава оказался сильнее и тяжелее вражеского скакуна, отбросив того в сторону. Ратьша подался к его всаднику, ошеломленному ударом, рубанул мечом поперек спины. Спина оказалась незащищенной доспехом, как это часто бывало у татар. Хрустнул перерубленный хребет, брызнула кровь. А Буян уже опрокинул всадника из следующего ряда и хоть основательно сбавил ход продолжал переть вперед. Справа, как приклеенный, держался Первуша, а вот воин слева был сражен татарским копьем и с этой стороны Ратислава никто не прикрывал. Пусть – слева щит, жить можно! Буян продолжал идти вперед. Правда, уже шагом. Ратислав неистово рубил мечом, отражал щитом удары, уклонялся от копий, а враги все не кончались. Наконец его жеребец остановился, а потом под напором прущих навстречу татарских всадников начал пятиться. Первуша выдвинулся вперед, прикрывая собой и конем своего господина. на какое-то время движение назад прекратилось, но совсем не на долго – начал пятиться и его скакун. Их обоих вдавили в подпирающих их сзади русских всадников. Теперь и Первушу, и Ратьшу прикрывали с боков свои. В сражении установилось шаткое равновесие: ни та ни другая сторона не могла двинуться вперед, но и не отступала. Визжали раненые кони, хрипели умирающие, звенело железо, орали по-звериному люди.               
Дело решило численное превосходство. Откуда-то слева в бок русским ударил свежий отряд тяжелой копейной конницы. И те не выдержали, дрогнули. Лишившиеся почти всех своих копий они с трудом могли сблизиться с врагами, что б достать их мечами и гибли десятками. Теперь уже начало пятиться все русское войско, изрядно поредевшее, надо сказать. Ратьша понимал, что долго так продолжаться не может – еще чуть и русский строй будет опрокинут и обратится в бегство. Надо что-то делать, иначе... Собственно, разворачивать коней все равно придется, тут никуда не денешься. Надо разворачиваться, отрываться от врага, чтобы чуть погодя развернуться и ударить вновь по растянувшемуся, увлекшемуся преследованием врагу. Только делать это надо по команде, всем вдруг. Воины вокруг опытные и не раз отрабатывали эту уловку. Но кто даст команду? У Ратислава сигнального рога при себе не было, да и приказывать должен, по всему, Коловрат, как набольший воевода. Вот только жив ли он?