3. Семейные отношения

Оставшись практически без средств, Варвара Акимовна временами передавала заботу о младшем сыне Мефодии своей сестре, а сама полностью занималась воспитанием Михаила. Дореволюционные биографы М. Н. Каткова особенно отмечают достоинства и стойкость его матери. Несмотря на трудные жизненные обстоятельства, она «сумела своею самоотверженною любовью, мудростью и энергией поставить первоначальное воспитание и развитие своего сына на столь высокую степень, что ей по праву принадлежит часть в тех заслугах, которые покрыли славой имя Каткова».

После смерти мужа, который умер от удара в молодых летах, Варвара Акимовна была кастеляншей в тюремном замке у Бутырской заставы, где в бедности, граничащей с нуждой, и прошло детство Михаила и его младшего брата Мефодия.

Оставшись с двумя малышами на руках, Варвара Акимовна посвятила всю себя сыновьями и вывела-таки их в люди. До осени 1826 года мать и сын были неразлучны. Именно матушка дала первоначальное образование будущему знаменитому публицисту. Затем Миша Катков был отдан ею в Преображенское сиротское училище, год провёл в 1-й Московской гимназии, а в 1831 году для приготовления к университету поступил в пансион профессора физики, минералогии и сельского хозяйства М.Г. Павлова.

Среди товарищей по пансиону Михаил выделялся необычайной любовью к чтению. Один из них, А.В. Станкевич, вспоминал: «Катков казался мне большим, серьезным, почти юношей… В памяти моей сохранилась довольно плотная фигура мальчика 15-ти, почти всегда державшего в руках книгу, даже в рекреационные часы».

В Московском университете, на словесное отделение которого Михаил Никифорович поступил в 1834 году, он также сразу зарекомендовал себя любознательным и прилежным студентом. Помимо обязательных дисциплин, читавшихся крупнейшими светилами столичного литературного мира (такими, как историки Погодин и Каченовский, критики Шевырёв и Надеждин) юный Катков, по собственному почину, прослушал курс анатомии профессора Эйнбродта, а экзамен держал так блестяще, что легендарный университетский инспектор П.С. Нахимов (брат адмирала) в педагогических целях посылал поприсутствовать при ответе своего даровитого товарища всех праздношатающихся студиозусов.   

Михаил был красив. Очевидно, был похож на отца, который отличался красотой и отменно высоким ростом. Об этом вспоминал философ Константин Леонтьев, который с юных лет преклонялся перед красотой во всем и ему очень нравились красивые люди. Об этом он как-то сказал Тургеневу: "..Я ужасно люблю смотреть на людей сильных, здоровых красивых; я когда шел к вам в первый раз, ужасно боялся, что найду вас похожим на вашего чахоточного "Лишнего человека"... И когда я увидал, что вы такой большой и здоровый- я очень обрадовался.." Нравился ему своей внешностью не только Тургенев, но и Фет, про которого ему хотелось сказать "улан лихой, задумчивый и добрый", а также элегантный благородный издатель М. Катков. Он вспоминал о Каткове: "Собой он.. был, по моему, очень хорош и distinque (элегантен - франц.)" Есть и другие свидетельства о том, что Катков имел благородный лик, внушающий к себе симпатию.

Варвара Акимовна воспитывала сына в православной вере, с уважением к церковным обрядам и религиозным традициям. И хотя Каткова увлекали различные философские и общественно-политические учения, он с детства хранил верность государю и русской церкви. Как отмечал Е. В. Маркелов, в основу мировоззрения Каткова легло православие. Вера в Бога являлась неколебимой на протяжении всей его жизни.

Показательно, что, находясь вдали от родины, продолжая образование в Берлинском университете, молодой Катков, как и другие его соотечественники, подвергавшиеся за границей различным испытаниям духа и житейским соблазнам, смирял желания и боролся с искушениями, старался придерживаться в быту порядка, заведенного с детства в семье. В одном из писем родным из-за границы, пришедшем на пасхальные праздники, он писал: «Не думайте, однако, что я на Святой неделе буду без пасхи, — пасха будет, и не хуже вашей. Я большой приятель с русским священником при русском посольстве — премилый, прерадушный человек, ходит разумеется в сюртуке и без бороды, что сначала было мне очень странно. В Светлое Воскресение я буду у него разгавливаться. В самом деле, разгавливаться, потому что теперь — пусть маменька утешится — я ем почти постное; несколько дней не выхожу из комнаты, роюсь в бумагах, читаю новости, обедаю дома, и хозяйка моя, за неумением лучшего, варит мне вассерсупы, морковки и проч.».

Нежность и заботу о матери Катков проявлял всегда, вплоть до ее кончины в 1850 году. В памяти Т. П. Пассек остался один очень яркий эпизод, характеризующий отношение Михаила Каткова к матери. Уже после возвращения его с учебы из Берлина она вместе с Катковыми была приглашена на обед к известному доктору-гомеопату Константину Ивановичу Сокологорскому, с которым молодой Катков близко сошелся за границей. «Входя на довольно высокую лестницу, вместе с какими-то посетителями и Катковым с его матерью, — вспоминает Пассек, — я, будучи наверху лестницы, оглянулась и увидела, что старушка Варвара Акимовна с трудом взбиралась наверх. В то же время заметил это и Катков; в ту же минуту он быстро бежал вниз, поднял мать на руки, внес наверх и почтительно опустил ее на пол. Потом тревожно оглянулся на подымавшихся по лестнице, по-видимому, опасаясь, чтобы кто-нибудь не улыбнулся. Все были серьезны. "С этого времени, — заключает Пассек, — Михаил Никифорович стал для меня близким».

Один из современников так запечатлел облик Варвары Акимовны Катковой: «Женщина добродетельная, отменно строгих правил. Катков женился (1853 год) только после ее кончины, зная, что мать не даст самостоятельности его жене. Любила же она его так, что, когда, бывало, он придет со службы и разбросает свое платье, она, убирая за ним, всё перецелует». О матери Михаил Никифорович сохранил светлую память, назвав ее именем свою старшую дочь Варвару (в замужестве княгиня Шаховская), рожденную первой в семье 8 апреля 1855 года.

О младшем брате Каткова, Мефодии Никифоровиче (1820–1875), известно немного. Выпускник Первой московской гимназии, по окончании которой ему было доверено выступить с речью перед выпускниками о классической литературе[27].  В 1844 году окончил юридический факультет Московского университета, был хорошо образован и подавал большие надежды. Однако жизнь Мефодия сложилась трагически. С этим связана семейная драма Катковых.

С раннего возраста, как свидетельствовал Катков уже после смерти брата, он страдал некоторыми психическими отклонениями. Еще в детстве у Мефодия обнаружились первые признаки ненормального душевного состояния, с ним «случались галлюцинации; он вскакивал по ночам и пугал домашних своими припадками»[28]. Диагноз недуга сейчас трудно определить, но известно, что Мефодий дорожил дружбой со старшим братом и ревностно относился к его другим привязанностям. Вероятно, прогрессирующая со временем болезнь наложила свой отпечаток на его личность, обостряя отдельные черты характера, вызывая в нем приступы злобы, буйства и немотивированной агрессии, что и привело к роковой развязке.