Ведьма7и8главы

7.
   Гнетущая, наводящая ужас атмосфера крепости осталась Агеле неизвестной. Она находилась в самом центре большого вечернего города, среди беззаботного веселья и праздника, и спешила к тётушке Ефима. Все мысли девушки были заняты любимым. Она искренне верила в его возвращение, в то, что они вместе смогут сбежать из шумной, жестокой страны к счастливой жизни на берегу моря, где заведут семью и хозяйство. В тот момент она ещё не подозревала, что скоро увидит нечто, что напрочь разрушит все её грёзы и болезненным ударом вернёт в жуткую реальность.

   Вокруг шумел народ, по узким улочкам разносился заливной хохот детей. Где-то играли бродячие музыканты, а где-то фонарщики зажигали уличные лампы. Везде царил праздник, но Агела не обращала на него внимания, отстранившись от городской суеты. Ведьма боялась, что её заметят, и потому шла очень быстро, уверенно направляясь к большому роскошному дому, до которого оставалось совсем недолго. Именно там она должна была встретиться с тётушкой Ефима – единственным человеком, способным помочь.

   Нет, Хельга не была богата (как можно подумать из описания дома), она всего лишь работала служанкой у одного знатного лица, которому и принадлежал этот особняк. Дело в том, что тётушка не имела в своей копилке ни гроша. За все свои труды она получала от деспотичного хозяина не деньги, а возможность лишь проживать в его доме. Поскольку Хельга была поварихой, то и жить ей приходилось на кухне, в подвале. Это лучше, чем спать на улице, замерзая под ледяным дождём и пронизывающим до костей ветром. Кто знает, возможно, если бы у неё были хоть какие-то миллионы денег, Ефиму бы не пришлось грабить казну и, следовательно, прощаться с жизнью. Не думала бедная Хельга, что она, как и на родине, окажется грязной прислугой.

   Выйдя на широкую дорогу, Агела глубоко задумалась, напевая песни о любви. Заметив что-то странное, она случайно повернула голову в сторону площади и увидела ярко-красное пятно, резко ворвавшееся в сумеречную темноту. В центре, у большого костра, стоял человек в чёрной мантии с факелом в руках, готовый с минуты на минуту поднять столб пламени. Вокруг собирались любопытные горожане, жаждущие увидеть незабываемое зрелище сожжения, неизбежность и бесчеловечность которого лишь забавляла их. Жестокий народ! Но Агела никого не замечала, ведь на куче хвороста она увидела Ефима. Парень был крепко связан и безжалостно брошен на верную гибель! Дрожащие руки девушки схватились за сердце. Невыносимо было наблюдать эту жуткую, разрывающую душу на части картину. «Как?! КАК?! Этого не может быть. Нет!» – твердила она себе под нос. – «Они не могли его схватить! Не могли!»

   Приказ о казни был зачитан, и палач стал двигаться к своей цели. Только представить, сколько раз он лишал жизни других людей! Самое страшное, что тогда это считалось нормой и не относилось к грехам. Никому не давали пощады, и Ефим был не исключением.

   Не осознавая себя, ведьма рванулась через толпу, но напуганные люди мигом схватили её, не давая подойти к осуждённому. О, Боже! Знал бы ты её страдания! Она была так беспомощна! Невозможно описать тот ураган, тот крик души, что царил внутри Агелы. Бешеным порывом она стремилась туда… туда, где уже безжалостно начинали гореть сухая солома и хворост.

   Ефим стоял на пожухлых поленьях с необычайным мужеством. Его лицо и тело не выражали протеста или какого-либо рвения к жизни. Парень принял свою судьбу, но Агела не могла смириться с этим. Она истошно, душераздирающе вопила и рвалась к любимому.

   Ефим обливался слезами. Он медленно, с нежностью, поднял глаза на Агелу. Та застыла под его взглядом, ощутив мучительное чувство безысходности и бессилия перед волей варваров. Они смотрели друг на друга в последний раз, понимая, что их история закончена. Найдя в себе силы, Ефим с трудом, еле шевеля губами, смог произнести перед смертью, обращаясь к любимой, лишь одно единственное слово: «Прости». В этот самый момент взметнулся ввысь огромный столб пламени – и Ефима охватило огнём, жадным и голодным. По площади раздался его леденящий кровь крик, который вскоре оборвался: душа казнённого навсегда покинула тело, оставив его догорать в пучине зверской стихии. Агела, охваченная ужасом, в испуге закрыла лицо руками и в бессилии отшатнулась назад, не в силах наблюдать гибель любимого, кто ей был всегда дороже жизни.

   Огонь, обретя величавое спокойствие, вихрем поднимался вверх, отпуская в ночное небо ярые угольки пламени и отражая свой свет в тени густых сумерек. Вокруг воцарилась тишина, но вскоре вновь закипело и вспыхнуло с двойной силой городское веселье. Никто не был потрясён видом обугленного тела, содрогаясь от его останков, ведь каждый день наблюдать лютые казни и зверские сожжения было для жителей города обычным развлечением. Никого не волновала людская смерть, когда она представала перед ними лицом к лицу. Разум Агелы помутился, и девушка беспомощно упала на холодные, мёртвые камни площади, где только она одна в этом жестоком мире скорбела о потерянном навсегда человеке, оплакивая утраченную на вечность любовь…

8.
   Уютная небольшая комната окутывала своим теплом, а пряный запах трав и специй дурманил голову. Вокруг кровати, где спала Агела, висели веревки с бельем, а на столе неподалеку, источая аромат, ожидал свежеприготовленный цыпленок. По кухне суетливо, лёгкими шагами, передвигалась женщина лет сорока, казавшаяся гораздо старше своих лет, словно уже была старухой. Это бегала по кухне тётушка Ефима. Её седые волосы, впалые глаза, измождённая фигура и старое изорванное платье не могли сокрыть внутренней доброты и заботы. Медленно подойдя к Агеле, она погладила её по голове своими нежными руками. Девушка резко вскочила с кровати, но тут же немощно рухнула на пол. Из её груди вырвался новый крик горести, и Хельга бросилась поднять бедняжку. Агела отчаянно сопротивлялась, не давая к себе прикоснуться.

   Женщина шёпотом говорила:

   – Агела, милая, умоляю тебя. Будь потише. Если мой господин увидит тебя здесь, то не удержать мне головы на плечах.

   Ведьма перестала кричать, а её пустые глаза медленно обвели уютную комнату, пока не увидели Хельгу и не встретились с ней взглядом. Осознав, что здесь нет ни инквизиторов, ни других палачей, способных отнять её жизнь, девушка тяжело поднялась с мягкого ковра и села рядом с тётушкой. Запинаясь, дрожащим голосом она прошептала:

   – Тётушка, неужели это вы? – С надеждой и благоговением начала Агела свою речь. – Я… я думала, меня тоже схватили и… хотят казнить, – тут её сердце замерло, а глаза наполнились жутким страхом, отчего она вся побледнела.

   Вновь оглядевшись по сторонам и убедившись, что бояться нечего, Агела успокоила свою смятенную душу и попыталась продолжить:

   – Вчера… вчера…

   Слова застряли в горле девушки, потрясённой недавним душераздирающим событием, лишившим её любимого. Тётушка, заметив это, прервала Агелу, которая уже задыхалась от слёз. Положив руку ей на плечо, она тихо, с сочувствием, произнесла:

   – Агела, дорогая, я тоже там была и видела казнь. Это я притащила тебя сюда и укрыла в своей кухне. – Хельге с трудом удавалось сдерживать эмоции, и её голос дрогнул, переходя в рыдания. – Бедный… бедный мой племянничек! Ох, как я любила его! С самого раннего детства я была ему вместо матери, самым родным и близким человеком. А теперь… что? – Не в силах больше говорить, она остановилась, вытирая распухшее от слёз лицо краем своего передника.

   – Милая, родная Хельга, я не хочу в это верить! Этого не может быть! Я просто не смогу жить без Ефима! Пусть событие его смерти и стало прошлым, но я никогда не забуду и не прощу этот зверский поступок!

   Агелу захлестнули ужасные чувства. Она отчаянно кричала и рыдала, словно сотни мечей вонзились в её плоть, а на шее затянулась удушающая верёвка. Истерзанная душа и изломанная судьба давили на неё невидимым саваном, окутывая вечным трауром и неутолимым гневом.

   – Агела, умоляю тебя. Я знаю, как тебе сейчас тяжело, но послушай, если тебя кто-нибудь услышит, нам обеим будет очень худо. Я говорю это не в первый раз. Мой господин может вернуться с минуты на минуту. Беги скорее к порту и найди человека по имени Карл Бернс. Заплати ему, и он на своем корабле доставит тебя в Англию. Там тебе будет безопаснее. Сможешь спокойно найти волшебные травы, сварить необходимые зелья и придумать, как сбежать ещё дальше… Хотя, ты ведь знаешь, сколько Бернсу нужно золотых монет… – Тётушка покачала головой, и её глаза наполнились горечью, тогда как лик Агелы исказился в гримасе гнева. – О, Боже мой! Я так мечтала увидеть тебя с Ефимом. Из-за усиления приказов о казни ведьм вы совсем не навещали меня. О, горе, горе! Я и подумать не могла, что всё так обернётся, и я больше никогда не увижу свою родную кровиночку. Дорогая, ты меня слышишь? Что с тобой? – взволновалась бедная, погружённая в горе женщина при виде задумчивой позы Агелы.

   – Но тётушка Хельга, у меня совсем нет денег. Ефим потому и горел, что не смог их достать. Не волнуйся, я найду способ спастись, – впервые за два дня к Агеле вернулась рассудительность. Она говорила о смерти Ефима уже с холодной головой, пытаясь докопаться до истины. Единственный назойливый вопрос в её голове не давал покоя: «Как?»

   – О, нет! Что же тогда будет?! Карл отчалит через час, а потом… уже не вернётся… О, горе мне! Я не знаю, как ещё тебе помочь… – в голосе тётушки звучало отчаяние. Она собиралась сказать что-то ещё по поводу своей нищеты, но Агела резко прервала её, махнув рукой. Выражение лица ведьмы оставалось всё таким же серьёзным.

   – Не терзай себя. Уверяю, я точно найду способ спастись. Не кори себя лишь за то, что ты нищенка и служанка. Прошу, дай мне сейчас подумать, – сказала девушка, вновь вертя на языке всё тот же вопрос: «Как?» Задумавшись, она едва слышно рассуждала: «Как Ефима могли схватить, если у него было зелье невидимости? Как он оказался в лапах этих злодеев?! Почему не смог вырваться и почему заслужил смерть именно через огонь, а не через виселицу? Значит… бедного Ефима в крепости ждали заранее…»

   И тут Агелу резко осенило. Девушка вскочила с кровати, схватилась за тётушку и выпалила ей в лицо:

   – Александра! Точно, это она! Лишь она одна знала о наших с Ефимом планах! Не может быть иначе! Это Александра отпустила фей, отвязала монгурета и доложила королю об ограблении! Как я могла ей верить?! Она… Она пожалеет о том, что так поступила! Никогда ещё в своей жизни я не встречала таких лживых и безжалостных монстров!

   Агела пылала яростью. На её лице появилась злобная ухмылка, а глаза заблестели жаждой мести. С растрёпанными волосами она металась по комнате, собирая свои вещи. Не успев сказать тётушке ни слова, ведьма хлопнула дверью и понеслась прочь из особняка.

   Тётушка Хельга застыла, как громом поражённая. Она не узнавала свою бедную Агелу. Что на неё нашло? Застыв на месте и глядя на дверь, шокированная женщина тихо, в полголоса произнесла: «Кто такая Александра?» Но ответа уже не последовало. В себя Хельгу привел низкий, грубый голос хозяина. Он горделиво зашёл на кухню. На его груди красовалась и блестела медаль за отвагу. Важный господин резко и жестоко крикнул на кухарку:

   – Эй, ты! Грязная шмонь! Приготовь быстрее обед для моих товарищей. Ммм, вижу, у тебя уже готов цыплёнок, – немного смягчив тон и улыбнувшись, сказал он, предвкушая торжественную трапезу. – Сегодня празднуем с размахом! Король удостоил меня высшей наградой для военного человека, несущего долг перед отечеством! Давай же, маракуша, берись за работу!

   Грубый мужчина вышел из кухни, напевая песни о бравых рыцарях. Видно, он был уже слишком пьян.

   Хельга принялась за работу. Думаю, читателям не трудно узнать из описания деспотичного хозяина красноречивого главного стража государственной казны. Знала бы бедная женщина, на кого работает, то не раздумывая согласилась бы спать на улице, нежели прислуживать убийце родного племянника…