Попаданец в 1991-й. Спасти Союз. Глава 5

Глава 5. Тайные переговоры в «Академии». (Встреча с будущими путчистами)

Здание Академии Генерального штаба на Бережковской набережной выглядело монументально и безжизненно. Кирпичные стены, высокие арки, охрана по периметру. Здесь готовили ум войны. Здесь же, видимо, решили её начать.

Я приехал ровно в пятнадцать ноль-ноль. На КПП меня ждали. Не дежурный офицер, а человек в штатском, с лицом, выражавшим абсолютное равнодушие ко всему живому.
— Пропуск, — сказал он.
Я протянул удостоверение и записку от Ачалова, которую получил час назад по фельдъегерской связи.
«Майору Волкову А.В. Явиться в учебный корпус 4. Комната 305. Особой важности».
Штамп «Совершенно секретно». Гриф «Лично».

Штабник изучил документы, сверился со списком и кивнул.
— Пройдите. Лифт только до второго. Дальше пешком. Сопровождение не требуется.
Это было плохим знаком. Если меня ведут в ловушку, то сопровождение было бы лишним. Если это настоящая встреча заговорщиков — значит, они уверены в своей безопасности настолько, что не боятся отпускать меня одного в коридоре.

Я поднялся по лестнице. Тишина в корпусе была звонкой. Ни шагов, ни голосов. Только гул вентиляции где-то в глубине.
Комната 305 находилась в конце коридора. Дверь массивная, обитая железом. Я постучал.
— Войдите, — голос Ачалова.

Я вошел.
В комнате было накурено так, что воздух казался сизым. За длинным столом сидели четверо.
Ачалов — в центре, без кителя, в рубашке с расстегнутым воротом.
Справа от него — генерал армии Варенников. Главнокомандующий Сухопутными войсками. Человек, чья подпись позже станет одной из самых одиозных в истории страны.
Слева — мужчина в гражданском костюме. Лицо знакомое по хронике. Геннадий Янаев? Нет, слишком молод для него. Скорее кто-то из аппарата ЦК. Бакланов. Олег Бакланов, куратор ВПК.
И четвертый, в тени, у окна. Лица не видно. Только огонек сигареты.

— Майор Волков, — сказал Ачалов. — Проходи. Садись.
Я сел на стул у края стола. Мое место было обозначено папкой и блокнотом. Протоколист. Или исполнитель.
— Вы знаете, зачем вы здесь? — спросил Варенников. Его голос был низким, хриплым.
— Мне сказали, что речь идет о безопасности государства, товарищ генерал армии.
— Верно, — кивнул Бакланов. — Государство трещит по швам. Президент болен. Страна катится в пропасть.
Я молчал. Моя задача — слушать. Чем меньше я говорю, тем меньше шансов совершить ошибку в интонации или знаниях.
Человек у окна шагнул вперед. Свет упал на его лицо. Владимир Крючков. Председатель КГБ СССР. Главный архитектор этого путча.
Его глаза были холодными, как лед на замерзшем озере.
— Майор Волков, — сказал он. — Особый отдел МВО. Вы отвечаете за связь между штабом округа и нашими группами спецназначения?
— Так точно, товарищ председатель.
— Нам нужна гарантия, — Крючков положил руки на стол. — Когда начнется операция, каналы связи должны быть под нашим контролем. Никаких утечек. Никаких звонков в «Голос Америки». Никаких предупреждений тем, кто сидит в Белом доме.
— Понял, — сказал я.
— Вы понимаете цену ошибки? — спросил Ачалов. — Это не учения. Это спасение Союза. Любой, кто встанет на пути Комитета, будет считаться изменником.
— Так точно.

Я чувствовал, как по спине ползет холодный пот. Они говорили открыто. Они не шифровались. Они уже считали себя победителями. Для них это было не преступление, а «восстановление конституционного порядка».
— Вот план, — Варенников развернул карту Москвы. — Танковые колонны входят в ночь на 19-е. К утру ключевые точки заблокированы. Телецентр, радио, мосты, вокзалы.
Он провел пальцем по карте.
— Ваша задача, майор, — сказал Крючков, не отрывая от меня взгляда. — Обеспечить изоляцию объекта «Заря». Мы знаем, что канал связи был восстановлен через запасные частоты. Кто-то пытается пробиться к Горбачеву.
Мое сердце пропустило удар. Они знали про попытку связи. Знали ли они про мой звонок Баранникову?
— Мы хотим, чтобы вы лично курировали группу перехвата, — продолжил Крючков. — Вы получите коды доступа. Ваша задача — глушить любые сигналы из Крыма в Москву и обратно. Полная тишина.
Он протянул мне конверт. Плотный, с сургучной печатью.
— Вскроете только в присутствии начальника узла связи.
Я взял конверт. Бумага была теплой.
— Что, если поступит приказ от самого Президента? — спросил я. Рискнул. Нужно было понять их реакцию.
В комнате повисла тишина. Варенников усмехнулся.
— От какого президента? — спросил он. — Того, кто подписал указ о роспуске союзных структур? Того, кто предал армию?
— Михаила Сергеевича Горбачева, — уточнил я.
Крючков наклонился ко мне.
— Горбачев изолирован по состоянию здоровья. Его указания не имеют силы. А любые попытки связаться от его имени будут считаться провокацией. Вы выполните приказ?
В этот момент я понял, что это проверка. Не на лояльность идеям, а на исполнительность. Они искали не соратников, они искали винтики.
— Приказ есть приказ, — сказал я.
Крючков выпрямился.
— Хорошо. Можете идти. В 18:00 вы будете в Лефортово. Отчет — лично Ачалову.
Я встал.
— Разрешите идти?
— Идите, — махнул рукой Ачалов. — И помните, Андрей Викторович. История смотрит на нас. Не подведите.

Я вышел из комнаты.
Дверь закрылась за моей спиной с тяжелым щелчком.
Я шел по коридору, сжимая конверт в руке. Внутри были коды глушения. Если я передам их начальнику узла, связь Горбачева будет окончательно уничтожена. Он останется один, без возможности отдать приказ верным частям.
Это был ключевой момент. Изоляция Президента делала переворот необратимым в первые часы.

Я спустился на улицу. Воздух показался мне слишком свежим после табачного угара.
Я сел в машину. Руки дрожали. Не от страха. От злости.
Они сидели там, в дыму, и рисовали карты, словно играли в войнушку. Они не понимали главного. Они думали, что достаточно захватить телецентр и заблокировать телефоны. Они не понимали, что страна уже изменилась. Что люди выйдут на улицы не потому, что услышат приказ, а потому, что почувствуют свободу.
Они хотели спасти Союз силой. Но Союз нельзя спасти силой против его народа.

Я посмотрел на конверт.
Уничтожить его? Сейчас же?
Нет. Если я его уничтожу, они поймут, что утечка идет от меня. Они найдут другого майора. И тогда я потеряю доступ.
Конверт должен дойти до начальника узла. Но он не должен сработать вовремя.
Мне нужно было выиграть время. Несколько часов тишины. Если Горбачев сможет пробиться в эфир хотя бы на пять минут до объявления ГКЧП — всё изменится.

Я завел мотор.
В зеркале заднего вида здание Академии исчезало в мареве.
Там, внутри, решали судьбу страны. Четыре человека в кабинете.
А я вез их приказ в своем кармане.
Приказ, который я обязан был выполнить по уставу.
И приказ, который я обязан был сорвать, по совести.

Я достал автомобильный телефон.
Нужно было позвонить туда, где еще оставались люди, способные понять ценность этих кодов.
Но не Баранникову. Он уже предупредил меня об осторожности.
Кому?
Я вспомнил список контактов Волкова.
«Генерал Лебедь. Воздушно-десантные войска.»
Александр Лебедь. Человек, который в реальной истории сыграет сложную роль. Но сейчас, 17 августа, он еще командующий 106-й дивизией ВДВ. Тула.
Но он в Москве?
Нет, рисковать нельзя. Слишком высоко.

Я набрал номер дежурного по Центральному телеграфу.
— Служба технической защиты, — ответил голос.
— Майор Волков, КГБ. Готовлю проверку каналов на предмет помех. Зафиксируйте время. 16:30.
— Есть, товарищ майор.
Это была маленькая диверсия. Я создавал легальный повод для проверки связи позже. Когда я принесу конверт, я скажу, что каналы зашумлены естественными помехами, и нужно время на настройку. Это даст мне час-два форы.

Я положил трубку.
Конверт лежал на пассажирском сиденье.
Он казался тяжелым, словно в нем был не бумага, а свинец.
Я ехал в Лефортово. К Ачалову. К путчистам.
Я был среди них.
Я был их человеком.
И я был их приговором.

Москва встречала меня вечерними огнями.
Где-то там, в Белом доме, еще не знали, что через сутки вокруг них сомкнется кольцо брони.
Где-то там, в Форосе, Горбачев смотрел на море и ждал звонка, который не поступит.
А я ехал по Садовому кольцу, сжимая руль так, что кожа ныла.
— Потерпите, — сказал я вслух, обращаясь к городу. — Еще немного.

Впереди мигнул красный свет светофора.
Я остановился.
Время шло.
Игра вступала в решающую фазу.
И мои карты были биты.
Но я еще не сдался.

Купить книгу можно на Литрес, автор Вячеслав Гот. Ссылка на странице автора.