Попаданец в 1991-й. Спасти Союз. Глава 6

Глава 6. Право на ошибку. (Первая попытка изменить мелкую деталь)

Лефортово встретило меня запахом солярки и горячей резины.
Военный склад ГСМ (горюче-смазочных материалов) гудел, как растревоженный улей. Грузовики «Урал» и «Камаз» пятились к цистернам, солдаты в заправочных робах бегали с рукавами, офицеры кричали в рации, пытаясь перекричать рев моторов.

Я приехал вовремя. 17:45.
У ворот меня встретил подполковник тыловой службы. Потное лицо, китель расстегнут, в руках планшет с документами.
— Товарищ майор? — он взглянул на мое удостоверение с опаской. — Мы вас ждали. Генерал Ачалов звонил. Сказал, что вы будете контролировать отгрузку.
— Контролировать — значит проверять, — сказал я, выходя из машины. — Покажите накладные.

Мы пошли вдоль строя цистерн. Металл раскался на солнце, обжигая ладони, если прикасаться без перчаток.
— План на сутки — пятьдесят тонн дизельного топлива, — докладывал подполковник, стараясь смотреть мимо меня. — Для обеспечения учений «Запас». Техника второй гвардейской дивизии.
Я кивал, делая вид, что слушаю. В реальности я искал уязвимое место.
Остановить колонну полностью я не мог. Это сразу вызовет подозрение. КГБшник, который саботирует поставку топлива для армии в момент кризиса, — это либо герой, либо труп. Чаще второе.
Мне нужно было не остановить. Мне нужно было задержать.

Мы подошли к первой цистерне. Солдат цеплял рукав к горловине бака «Урала».
— Стоп, — скомандовал я.
Все замерли. Рев моторов стих.
— Что случилось, товарищ майор? — подполковник побледнел.
— Документация, — сказал я строго. — Покажите мне сертификат качества на эту партию топлива.
— Сертификат? — подполковник заморгал. — Это же плановая отгрузка. Документы в бухгалтерии.
— Мне нужен сертификат здесь и сейчас, — я повысил голос, добавляя в интонацию ледяные нотки, которым меня научила память Волкова и мой собственный опыт жизни в бюрократической машине. — В условиях повышенной готовности любая ошибка может стоить жизни личного состава. Если в баках окажется вода или низкосортная смесь, техника встанет. Вы этого хотите?
— Нет, товарищ майор...
— Тогда найдите документы.

Подполковник побежал к будке охраны.
Я остался стоять у цистерны. Солдаты смотрели на меня с ненавистью и страхом. Они не понимали, что происходит. Для них я был карателем, который мешает работе.
Я посмотрел на часы. 17:55.
У меня было пять минут до доклада Ачалову.
Если я затяну слишком сильно — приедет особист армии и проверит меня. Если отпущу слишком быстро — танки получат топливо вовремя и войдут в Москву по графику.
Мне нужно было выиграть час. Всего один час.

Подполковник вернулся с папкой.
— Вот, товарищ майор. Все в порядке.
Я медленно взял папку. Открыл. Пробежал глазами цифры.
— Дата отбора проб, — сказал я, тыкая пальцем в строку. — Вчера. А печать лаборатории — сегодняшняя.
— Они успели... — начал подполковник.
— Они не успели, — отрезал я. — Это нарушение регламента. Партия считается непроверенной.
Я захлопнул папку и вернул ее ему.
— Отгрузку приостановить до повторной экспертизы.
— Товарищ майор! — взмолился подполковник. — Через час техника выходит на марш! Если мы не заправимся...
— Это не моя проблема, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Это ваша проблема. Хотите заправлять непроверенным топливом? Хотите отвечать за поломку двигателей перед комиссией Министерства Обороны?
Я сделал шаг вперед.
— Или хотите, чтобы я написал в рапорте, что вы пытались forcingовать процедуру в обход безопасности?

Подполковник сглотнул. Он понял намек. Рапорт особиста мог закончить его карьеру быстрее, чем любая задержка топлива.
— Сколько времени нужно на экспертизу? — спросил я мягче.
— Час... Может, два. Нужно везти образцы в лабораторию округа.
— У вас есть час, — сказал я. — Ровно в 19:00 я проверю результат. Если документов не будет — я арестую вас лично.
— Есть, — тихо сказал подполковник.

Я повернулся и пошел к машине.
За спиной снова заревели моторы, но теперь они глохли. Солдаты отцепляли рукава. Машины строились в колонну, но не двигались с места.
Я сел в «Волгу». Руки дрожали.
Это было оно. Первое вмешательство.
Маленькая деталь. Бумажка с датой.
Но эта бумажка задержит первую колонну танков минимум на час.
Час — это время, чтобы предупредить Белый дом.
Час — это время, чтобы Горбачев мог попытаться выйти на связь.
Час — это время, чтобы люди на улицах проснулись.

Я завел мотор.
В зеркале заднего вида подполковник стоял у будки и курил, нервно оглядываясь. Он чувствовал подвох. Но он не мог знать, что этот подвох спасает его страну от гражданской войны.
Я выехал за ворота.
18:00.
Время доклада Ачалову.
Я не мог сказать ему, что задержал топливо. Придется врать.
— Товарищ генерал, проверка прошла успешно. Нарушений нет. Отгрузка идет.
Ложь во спасение.
Но конверт в кармане жег бедро.
Коды глушения связи.
Я не мог просто выбросить их. Нужно было заменить содержимое.
У меня была идея. Глупая, рискованная, но единственная возможная.

Я свернул с основной дороги в тихий переулок near Покровки. Остановился у телефонной будки. Вышел из машины.
В кармане у меня была записная книжка Волкова. Там были номера служебных телефонов узлов связи.
Я набрал номер внутреннего телефона одного из районных узлов Москвы.
— Дежурный инженер, — ответил голос.
— Это техконтроль КГБ, — сказал я, стараясь имитировать голос Волкова, который я слышал в своих воспоминаниях. — Проводим проверку линий. Зафиксируйте помехи на частотах УКВ-диапазона. В районе Кремля и Фороса.
— Есть, товарищ майор. Но у нас сейчас плановые работы...
— Выполнять, — отрезал я.
Я положил трубку.
Это создаст шум в эфире. Легитимный шум. Когда я принесу конверт с кодами глушения, я скажу, что эфир уже загрязнен работами инженеров, и мои коды могут вызвать коллапс гражданской связи. Это даст мне повод тянуть время с внедрением блокировки.

Я вернулся в машину.
Теперь нужно было к Ачалову.
Я посмотрел на себя в зеркало заднего вида.
Лицо было спокойным. Слишком спокойным.
Внутри все кипело.
Я только что саботировал армию. Я только что обманул генерала. Я только что создал помехи в сети связи.
Три преступления по уставу.
Одно правильное решение по совести.

Я выехал на проспект.
Впереди маячило здание штаба.
Там меня ждал Ачалов.
Если он почувствует ложь — я труп.
Если он поверит — у меня есть шанс.
Право на ошибку? У меня его не было.
У меня было только право на риск.

Я подъехал к шлагбауму.
Часовой поднял руку.
— Майор Волков. К генералу Ачалову.
— Проходите, товарищ майор. Вас ждут.
Меня ждали.
Я заглушил мотор. Тишина наступила мгновенно.
Я поправил пиджак. Конверт лежал во внутреннем кармане.
— Ну что, Андрей Викторович, — сказал я сам себе. — Пошли сдавать экзамен.

Я вышел из машины и направился к подъезду.
Шаги звучали громко на асфальте.
Каждый шаг приближал меня к развязке.
Я знал, что будет дальше. Ачалов спросит про топливо. Я совру. Он спросит про связь. Я совру.
Но ложь имеет свойство накапливаться.
Рано или поздно она станет слишком тяжелой, чтобы ее нести.
Но до этого момента мне нужно было продержаться.
Хотя бы до утра 19 августа.
Хотя бы до того, как первый танк выйдет на Тверскую.

Я поднялся по лестнице.
Дверь кабинета была приоткрыта.
Изнутри доносился голос Ачалова. Он говорил по телефону.
— ...нет, я не могу гарантировать... они слишком нервничают...
Он положил трубку, когда я вошел.
— Волков, — сказал он. — Как прошло?
— Топливо соответствует стандартам, товарищ генерал, — доложил я, стоя по стойке смирно. — Отгрузка начнется с задержкой в один час из-за бюрократической процедуры. Не критично.
Ачалов посмотрел на меня пристально.
— Час — это много, майор.
— Лучше час задержки, чем поломка техники на марше, — парировал я.
Ачалов помолчал. Кивнул.
— Ладно. Конверт получил?
— Так точно.
— Выполнять.
— Есть.
— Иди.

Я развернулся и вышел.
Ноги сами несли меня прочь.
Я выжил.
Первый раунд был за мной.
Но война только начиналась.
Я сел в машину и выдохнул.
Воздух в салоне был спертым.
Я достал конверт Крючкова.
Посмотрел на него.
Потом достал зажигалку.
Нет, жечь рано.
Я убрал конверт обратно.
Сначала нужно было попасть в Белый дом.
Там меня ждала настоящая работа.
А здесь, в штабе, я только что выиграл немного времени.
Время — это единственная валюта, которая имела значение сейчас.
Я нажал на газ.
«Волга» рванула вперед, оставляя позади штаб, который готовил смерть для страны.
Я ехал туда, где пытались эту смерть предотвратить.
Право на ошибку осталось в прошлом.
Теперь было только право на победу.

Купить книгу можно на Литрес, автор Вячеслав Гот. Ссылка на странице автора.