Попаданец в 1991-й. Спасти Союз. Глава 7

Глава 7. Ночь длинных телефонов. (Попытка предупредить союзников)

Москва ночью не спала. Она притихла, затаила дыхание, как зверь перед прыжком. Фонари на Садовом кольце горели тускло, сквозь пелену жары и пыли. Я припарковал «Волгу» в тени арки недалеко от улицы Горького. Здесь был ряд телефонных будок. Старые, стеклянные, с дырявыми резиновыми уплотнителями.

Идеальное место.
Домашний телефон прослушивали точно. Служебный в штабе — тем более. Автомобильный — слишком заметен. А уличная будка... Это иголка в стоге сена. Если только они не отслеживают каждый звонок в городе. Но даже КГБ не всемогущ.

Я вышел из машины. Воздух был тяжелым, неподвижным. В кармане пиджака лежал листок с номерами. Не те номера, что были в записной книжке Волкова. Я составил этот список сам, исходя из знаний будущего.
Люди, которые должны были знать. Люди, которые могли действовать.

Первый номер.
Генерал Константин Кобец. Комендант Москвы. В реальной истории он колебался, но сейчас, 17-го августа, он еще не сделал выбор.
Я опустил монету. Щелчок. Гудок.
Длинный, протяжный.
— Алло, — голос сонный, раздраженный.
— Товарищ генерал-полковник, — сказал я тихо, стараясь изменить тембр голоса. — Говорят из Генштаба. Срочное сообщение по учениям.
— Какие учения ночью? — проворчал голос.
— Внеплановые. Требуется перекрыть движение техники в центре с 06:00 завтрашнего утра. По запросу особого отдела.
— Кто запрашивает?
— Волков. Особый отдел МВО.
Пауза.
— Волков? Не слышал. Положите трубку.
Гудки.
Я положил трубку. Сердце билось часто.
Первая попытка — неудача. Слишком высоко. Слишком осторожно. Они не верят анонимам. Особенно ночью.

Я перевел дыхание. Встал спиной к стеклу, чтобы не было видно силуэта с улицы.
Второй номер.
Охрана Верховного Совета РСФСР. Белый дом.
Там сидели люди Коржакова. Охрана Ельцина. Они были на взводе, но не знали масштаба угрозы.
Я набрал номер дежурной части.
— Дежурный офицер, — ответил голос. Быстрый, четкий.
— У меня информация о готовящемся теракте, — сказал я. — На завтра. Танки.
— Кто говорит?
— Не важно. Важно то, что через восемнадцать часов вокруг вашего здания будет бронетехника. Проверьте каналы связи. Они будут отключены.
— Вы пьяны? — голос стал жестким. — Если это розыгрыш, мы найдем вас.
— Найдете, — согласился я. — Но лучше подготовьтесь. Забаррикадируйте входы. Проверьте лояльные части. Таманская дивизия будет против вас.
— Откуда вы знаете про Таманскую?
— Потому что я вижу их приказ на отгрузку топлива.
Щелчок. Гудки.
На этот раз меня не сразу бросили. Они записывали. Я чувствовал это по изменению тона в трубке. Магнитофон включился.
Хорошо. Пусть записывают. Пусть думают. Зерно сомнения посеяно.

Третий номер.
Самый рискованный.
Личный номер одного из помощников Ельцина. Я нашел его в памяти Волкова случайно. Видимо, Андрей Викторович вел какую-то свою игру, о которой я не знал.
Гудки.
— Слушаю, — голос уставший.
— Это друг, — сказал я. — Скажите Борису Николаевичу: не верьте обещаниям. Завтра утром будет ГКЧП. Горбачев изолирован.
— Кто это? — голос мгновенно стал собранным.
— Тот, кто хочет, чтобы вы жили.
— Где вы?
— Не важно. Важно, что связь скоро пропадет. Отключат телефоны. Факсы. Телеграф. У вас есть ночь, чтобы подготовить эфир. «Эхо Москвы», независимые журналисты. Если вы молчите завтра утром — вы проиграли.
— Мы не проиграем, — жестко сказал голос. — У нас есть поддержка армии.
— Армия разделена, — отрезал я. — Половина пойдет за Язовым. Половина будет ждать. Только те, кто выйдет на улицу, решат исход. Скажите им это.
— Назовите имя.
— Волков.
Я положил трубку.
Руки дрожали. Это было всё. Больше звонить было нельзя. Трассировка звонка занимает время, но не бесконечное. Если они уже начали мониторить аномальную активность...

Я вышел из будки.
Ночь давила на плечи.
Я посмотрел на часы. 02:30. 18 августа.
До объявления путча оставалось меньше четырех часов.
В реальной истории телефоны начали отключать ближе к утру. Но сейчас, чувствуя мою активность, они могли ускорить процесс.

Я сел в машину.
Включил радио.
Тишина.
Потом шум.
И вдруг — музыка. «Лебединое озеро».
Я замер.
Нет, это рано. Слишком рано. «Лебединое озеро» должно было пойти утром 19-го, после объявления.
Или они решили начать раньше?
Или это тестовый сигнал?
Я переключил волну.
На другой станции — тот же шум. Потом голос диктора, прерываемый помехами.
«...в связи с техническими работами... вещание приостановлено...»
Они начинали изоляцию.
Не завтра. Сейчас.
Значит, мои звонки кого-то встревожили. Или план сдвинулся.
Или... это не они. Это кто-то другой играет на опережение.

Я завел мотор.
Нужно было ехать.
Сидеть на месте было смертельно опасно.
Куда?
В Белый дом.
У меня был пропуск от Баранникова. Но если связь уже рубят, значит, оцепление тоже могут выставить раньше.
Но у меня не было выбора.
Я не мог предупредить всех. Я предупредил тех, кто мог услышать. Теперь нужно было быть там, где принимаются решения.

Я выехал на проспект.
Улицы были пустыми. Только милицейские «Волги» мелькали в потоке. Они ехали быстро, без мигалок.
Спецназ КГБ начал занимать позиции.
Я видел их лица в проезжающих машинах. Каменные, сосредоточенные. Они тоже не знали, зачем их подняли ночью. Они думали, что это учения. Как и те солдаты в Лефортово.
Вся страна спала. И только несколько человек в Москве не спали.
Я был одним из них.

Телефон в машине зазвонил.
Резко, неожиданно.
Я вздрогнул. Кто мог звонить на этот номер? Его знали только в штабе и у Баранникова.
Я снял трубку.
— Волков, — сказал я.
— Ты много звонишь сегодня, Андрей, — голос был спокойным, но в нем слышалась сталь. Ачалов.
— Докладываю обстановку, товарищ генерал.
— Мы слышали записи, — сказал Ачалов. — Улица Горького. Будка номер четыре.
У меня похолодело внутри. Они знали. Они знали точно.
— Это проверка каналов связи, — попытался я соврать. — По-вашему же приказу.
— Моего приказа не было, — отрезал Ачалов. — Ты играешь в опасную игру, майор.
— Я выполняю присягу, — ответил я. — Присягу народу. А не комитету.
В трубке повисла тишина.
— Где ты сейчас?
— В пути.
— Куда?
— Домой.
— Не езжай домой, — сказал Ачалов неожиданно мягко. — Там тебя ждут.
— Кто?
— Люди из второго главного управления. Они хотят поговорить.
— О чем?
— О твоем здоровье. Тебе нужно отдохнуть.
Это был арест. Мягкая форма. «Отдохнуть» в подвалах Лубянки.
— Спасибо за заботу, товарищ генерал, — сказал я. — Но я еще не устал.
— Тогда ты труп, — сказал Ачалов и бросил трубку.

Гудки.
Я положил трубку на панель.
Сердце колотилось так, что больно было дышать.
Ачалов предупредил меня. Не сдал. Предупредил.
Значит, он еще не определился. Он дал мне шанс исчезнуть.
«Не езжай домой».
Значит, квартира уже под наблюдением.
Штаб закрыт для меня.
Оставался только один путь.
Открытый.
Белый дом.
Там меня либо арестуют штурмовые группы, либо примут как союзника.
Третьего не дано.

Я нажал на газ.
«Волга» рванула вперед, подрезая милицейскую машину.
Сирена взвыла сзади, но я не остановился.
Ночь длинных телефонов закончилась.
Началось утро оружия.
Я смотрел на дорогу, освещенную фарами.
Впереди маячил силуэт здания Верховного Совета.
Оно было темным, спокойным.
Но я знал, что внутри уже зажигают свет.
Люди, которым я звонил, начали просыпаться.
Зерно пало в землю.
Теперь нужно было ждать всходов.
Или умереть вместе с ними.

Я свернул на Калининский проспект.
До Белого дома оставалось десять минут.
Десять минут до конца старой жизни.
И до начала новой.
Я достал пистолет.
Проверил патрон.
— Ну что, товарищ майор, — сказал я в пустоту салона. — Пошли сдаваться. Или побеждать.

Машина выскочила на площадь.
Впереди, у здания, стояли первые грузовики.
Еще не танки. Но уже блокируют подъезды.
Кто это? Друзья или враги?
Я не знал.
Но тормозить было поздно.
Я добавил газу.
«Волга» понеслась к воротам демократии.
Навстречу истории.

Купить книгу можно на Литрес, автор Вячеслав Гот. Ссылка на странице автора.