Как Сэсэг стала Хаптагаем

В те времена, когда трава в Забайкалье была выше человеческого роста, а в Торейских озёрах плескалась рыба величиной с лодку, жила в одном табуне кобылица по имени Сэсэг.
Она была хороша. Ноги - стрелы, грива - шёлк, масть - лунный свет, пролитый на вороную шерсть. Но была у Сэсэг одна беда: она знала, что хороша. И считала, что достойна большего.
- Почему я должна пастись с этими простушками? - фыркала она, кося лиловым глазом на соплеменниц. - Моя шея недостаточно длинна, чтобы доставать до самых сладких листьев. Мои копыта слишком изящны для этой жёсткой земли. И где мои крылья? Я слышала, у некоторых коней они бывают.
Жеребцы на неё заглядывались, но стоило им приблизиться, Сэсэг кусалась. Табун уставал от её капризов. Старые мерины качали головами: «Быть беде, если такая гордыня не встретит Хозяина Границ».
А Хозяин Границ - Тэнгрийн-Захы - как раз объезжал в тот день свои владения. Он сидел верхом на ветре и смотрел, как люди внизу ставят юрты, как звери роют норы, как травы тянутся к солнцу.
И увидел Сэсэг.
- Чего ты хочешь, маленькая лошадь? - спросил он, спустившись к ней. Голос его гремел, как камнепад в распадке.
Сэсэг не испугалась. Она только встряхнула гривой.
- Хочу быть не такой, как все. Хочу, чтобы меня узнавали за тысячу вёрст. Хочу, чтобы люди слагали обо мне легенды. Сделай меня высокой. Очень высокой. Чтобы я видела всю степь сразу.
Тэнгрийн-Захы нахмурился, но решил проверить, что будет дальше. Он дунул на Сэсэг, и та вытянулась вверх. Шея её стала длинной-длинной, как тальник у реки.
- Ну как? - спросил Хозяин.
Сэсэг оглядела себя.
- Шея длинная, - признала она. - Но тощая. И на спине чего-то не хватает. Вон у той горы два горба - красиво же! А я что, хуже горы? Сделай мне горбы. Чтобы все видели - идёт не просто лошадь, идёт гора!
Тэнгрийн-Захы усмехнулся в бороду. Он хлопнул в ладоши - и на спине у Сэсэг вздулись два холма. Верблюжья шерсть полезла клоками, закрывая тонкую лоснящуюся шкуру.
- Теперь довольна?
Сэсэг покрутила головой. Горбы сидели крепко. Но копыта всё ещё казались ей мелкими.
- Земля жёсткая, - заныла она. - Я такая высокая, а копыта - как у всех. Сделай мне ступни широкие, как подушки. Чтобы я ступала мягко и важно. Как... как великая царица!
Тэнгрийн-Захы вздохнул. Он щёлкнул пальцами - и копыта Сэсэг раздвоились, превратились в мозолистые подошвы, похожие на войлочные ковры.
- Ещё чего? - спросил он.
Сэсэг примолкла. Она оглядела своё новое тело: длинная шея, два горба, плоские ступни. Ветер свистел в жёсткой шерсти.
- А красиво? - спросила она тихо. - Я красивая?
И тут она впервые посмотрела не на себя, а вокруг. Увидела, как табун, который она презирала, уходит к горизонту, и никто не оглядывается. Увидела, как жеребята тычутся в материнские бока, а матерей у неё нет. Увидела, что стоит одна посреди степи, и ветер продувает её насквозь.
- Красивая, - ответил Хозяин Границ. - Ты теперь единственная такая. Ни у кого нет ни такой шеи, ни таких горбов, ни таких ступней. Ты хотела быть не как все. Ты добилась.
Сэсэг хотела заржа;ть по-лошадиному, но из глотки вырвался странный, скрипучий звук, похожий на стон старой двери.
- Я... я не смогу бежать с табуном, - прошептала она. - Я слишком тяжёлая. И горбы мешают.
- Бежать - нет, - согласился Тэнгрийн-Захы. - Но ты будешь идти. Медленно. Важно. Ты будешь нести на себе поклажу, которую лошади не унесут. Ты будешь пить воду, от которой они откажутся. Ты будешь спать там, где они замёрзнут. Ты станешь нужной. А нужным быть важнее, чем красивым.
Сэсэг молчала долго. Солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные тени от её новых, неуклюжих ног.
- Я устала, - сказала она вдруг. - Устала хотеть. Устала быть недовольной. Я просто хочу лечь и смотреть на степь. Долго-долго смотреть.
Хозяин Границ кивнул, будто только этого и ждал.
- Тогда ложись, - разрешил он. - Смотри на степь. Степи много, она никуда не убежит. А когда люди придут за тобой - не брыкайся. Дай себя навьючить. Позволь им вести тебя по караванным тропам. Ты принесёшь им соль, ткани и новости из дальних земель. И в этом будет твоё спокойствие.
Сэсэг опустилась на колени, потом легла на бок, поджав под себя длинные ноги. Горбы мягко качнулись.
- А как меня назовут? - спросила она, уже засыпая.
- Люди увидят твои горбы и скажут: «Хаптагай». Тот, кто лежит, как холм. Тот, кто стал частью степи.
________________________________________
Говорят, Сэсэг так и не встала. Она лежала на том холме тысячи лет, обрастая мхом и легендами. А когда люди пришли в эти края, они увидели две скалы, похожие на спину исполинского зверя. И назвали те скалы Хаптагаями.
Но иногда, в тихий предзакатный час, когда ветер стихает настолько, что слышно, как растёт трава, путники слышат тяжёлое дыхание. Это не ветер. Это Сэсэг, которая наконец-то научилась не хотеть быть другой.
И она спокойна.
А верблюды с тех пор и правда - самые спокойные животные в Забайкалье. Им не нужно никуда спешить. Они уже всё видели. Они помнят, как были лошадьми, которым всего было мало.
Теперь им хватает степи. И неба. И медленного шага по краю земли.