Ледяная колыбельная замерзающий мир

Белый саван накрыл города и поля, 
Мир затих, оборвав навсегда провода. 
Лишь наш маленький Ноев ковчег, что с трудом 
Мы построили под землёй, теперь наш дом. 

И мы ждём тот самый день, мы так ждём этот день, 
Когда можно будет открыть эту стальную дверь. 
И вдохнуть полной грудью морозную, колкую синь, 
И поверить всем сердцем, что ты здесь не один. 

Свечи тусклый, тревожный, мерцающий свет, 
На консервах пометки несбывшихся лет. 
Ты читаешь детям сказки про зелёный луг, 
А я молча слежу, чтоб огонь свечи не потух. 

Старшей дочери пятнадцать, она помнит траву, 
Но всё чаще ей кажется, что всё то было не наяву. 
Младшей семь, и она уже путает сны 
С настоящим теплом той, последней, весны. 

Сквозь глазок в толстой двери - лишь белая гладь, 
Снег и лёд, докуда хватает глаз. 
Может, где-то ещё, в тишине ледяной, 
Кто-то дышит и ждёт, оставаясь живой? 

Дочь прижмётся к плечу, еле слышно дыша: 
«Папа, скоро весна?» — и заходится душа. 
Я ей глажу ладонью седые виски: 
«Скоро, милая. Спи. Мы уже так близки». 

И пусть холод вокруг, и пусть темнота, 
Мы верим, что сбудется наша мечта. 
Сердца наши ждут, как ждёт вся земля, 
Тот день, когда вновь оживёт тишина.