Победитель Чумы. XV. Модельный дом

Графу Олегу Михайловичу Данкиру (Кирмасову) - посвящается. С глубоким уважением и благодарностью за то, что привёл меня в российское дворянство, утвердил в стремлении быть достойной истории и памяти великих предков. Дворянское звание - не привилегия,а обязанность и ежедневный тяжкий труд на благо Веры, Царя и Отечества... и лишь потом - на благо Семьи и Себя. Многая Вам лета, Ваше сиятельство!


                Дорогие читатели!


Собирая материалы для написания книги о братьях Орловых (предварительное название «Птенцы степной орлицы»), обнаружили, что материалам этим - от реальных документов эпохи до мифов и легенд - конца и края нет. И приняли решение - не укладывать их в «стол», а представить в виде небольших рассказов и повестей, правда, нам ещё неведомо, войдут ли они в книгу.

Григорий Орлов, наш герой, который по-орловски лихо ворвался в эпоху, и по-гамлетовски трагично закончил свою жизнь, предстаёт в повести «Победитель Чумы» истинным героем, возглавившим сражение и поставившим точку в нём. Но один в поле не воин, как известно, и у него, как у каждого воина, были соратники. Нельзя было не рассказать о них!

Удивительные люди, каждый сам по себе - легенда, увы, зачастую - забытая. Ткань истории прядётся людьми. Каждый вносит свою лепту, так или иначе. Вот когда «иначе» - есть, что вспомнить. Есть кому поклониться, кому слово недоброе, а то и проклятие сквозь века отослать. О ком посожалеть...



                ***


                XV



Войти в здание оказалось непросто. Большой дом, но деревянный, - и необычной формы, одноэтажный,  в виде восьмигранника. Григорий Григорьевич уж сам колотил по  двери тяжёлою рукой, устав слушать звон колокольчика из экипажа, и через время услышал за дверью:

- Кто ломится? Объявите себя! - кто-то явно из прислуги, или из охраняющих лиц. - Я и пальнуть могу, ежели чего!

- Кого это к нам пожаловало, Иван? - голос моложе, с интонациями хозяина. - Никого не жду, и сон мой прервали. До петухов работал, а поспать не дадут! Карантин, называется, что ни день и ни час, кто-то в дверь колотит. Что за подлый люд!
 
Григорий Григорьевич расплылся в улыбке.

- Ты, Васька, али белены объелся, али вина напился до еле можаху? (1) - заорал он через дверь. - Я тебе покажу «подлый люд»! О лучших людях державных! Об Орловых!
Через мгновение раздался звук отпираемой щеколды, и, оттерев своего Ивана, хозяин, Василий Баженов, встал на пороге, радостно приветствуя гостя.
 
-  Григорий Григорьевич, милости прошу. Простите меня, глупого, не проснулся ещё.

   Он потёр глаза для подтверждения. Глаза его - карие, глубоко сидящие, невозможно живые, а веки несколько припухшие. Тени под глазами иссиня-черные, словно и впрямь хозяин не спал давно.
 
Орлов приветствовал архитектора  лёгкими ударами по плечу, спросил с заботою:

- Ночница опять приходила, Вася, крикса твоя (2)? Гнал бы ты её, али Аграфена Лукинична не дорога? Был я у ней - на сносях баба, а всё прелестница, краса! Когда б не твоя, я и сам такую не пропустил! Домой не приглашала, с окна говорили, а окно у тебя высокое. Сам голову задирал.

- Прячу я её, Григорий Григорьевич, она у меня в темнице, почитай. Не видит никого и в доме. От меня бережётся тоже. Я тут ночую уже месяца три, а то и четыре. Как стали умирать люди по-страшному, обезлюдели улицы. Преображенская, Покровская слобода, Семёновская... Это что же, жену мне потерять? Я сына жду.

- Правильно, Вася, это правильно.
 
- Так Григорий Григорьевич, почто и спрашивать про ночницу, коли правильно? Приходит в одеждах чёрных, в кресло садится, вот в котором Вы нынче, и диктует - тут вот будет арка полуциркулярная, между башнями, чертополохом и терновником обвитая...

Григорий Григорьевич чуть было не выскочил из кресла при словах этих, но сдержался. А потом и засмеялся:

- Я, Вася, женщины никакой не боюсь. Кресло это теперь моё, не вели ей сюда садиться. Орловское, скажи, пусть она стережётся!
 
Посмеялись. Орлов посчитал, что настало его время подтрунить над Василием Ивановичем.

- Ты вот скажи, Вася, с чёрною дамою амуры разводил?

- Да Бог с Вами, Григорий Григорьевич, разве можно? Православный я человек! Она скажет - чертополохом увей, а я картуши или кокошники... наоборот всё! Иначе! Хорошо получается!
 
- Конечно хорошо, послушай и сделай наоборот! Это ко всякой женщине относится, Вася, даже к самой умной! И вообще, ну их, баб, Васенька, правильно? С мужским полом сподручней, так, что ли? Кто по Парижам да Римам таскается, тот в любви меняется, говорят. Зря я тебе, что ли, принца Генриха (3) присылал? Обжимался он с тобою?
 
Сын дьячка одной из кремлёвских церквей, Василий Иванович Баженов, смачно сплюнул на пол.
 
- Мне без надобности. Жался не жался, но сказал, что губ рисунок у меня красивый. Да волос непозволительно хорош, густого такого собственного волоса он и не встречал. Это я ему про макет московский, а он мне - про волос, что густ. Когда Аграфена мне шепчет: «Васенька, хорош ты у меня, мочи нет», да про волос приплетёт, - оно понятно. А эти... Навидался я их. Одного по мордам даже бил! В Париже!
 
- Ты, Вась? Ангел мой? Ты? Ащеул (4) ты, Вася!
 
- Григорий Григорьевич, Ваше высокопревосходительство, он меня за гузно (5)ухватил, будто бы я - девка деревенская!
 
Орлов смеялся до неприличия, до колик в животе...
 
- Эх, Вася, - сказал он потом. -  Мне теперь с тобою рядом нельзя, позорище моё. И за ягодицы тебя трогали, и за волосья дёргали, и в губы целовали. Так что чадушко заблудшее ты... Эх! Я тебя в своё артиллерийское ведомство... Архитектором! В чине капитана! А ты!

Баженов притворился, что раскаивается. Голову свесил, вздыхал томно. Потом встрепенулся.

- Григорий Григорьевич, а почто ко мне принца присылали? Вам не сгодился? Али надоел? - не преминул поддеть своего покровителя...
 
- Ах ты ж, шельмец! - возмутился Орлов. Деревянная линейка полетела в Баженова, шуточно, конечно, даже не долетела...

Потом смотрели макет, модель будущего Большого Кремлёвского дворца. Показывали его немцы-мастера, Миллер и Витман. Оба в белых рубахах, поверх рубах - короткий полукафтан. Лёгкие чёрные штаны заправлены в чёрные же сапоги. Волосы  уложены ровным пробором. Лица серьёзные, невозмутимы немцы - до предела.
 
Раскрывали равнодушные немцы внутренние пространства и залы перед изумлённым, то и дело вскрикивающим Орловым, разворачивали то одно, то другое крыло. Баженов говорил и говорил, захлёбываясь, восторгаясь детищем своим.
 
В заключение сказал ему Орлов:
 
- Всё хорошо очень, Вася. Красиво. Сердцу больно смотреть, так хорошо. Когда Москва такая станет - новым Петербургом, а то и краше, переплюнем целый свет.
Потом подумал, и изрёк сомнение некоторое.

- Одно у меня смущение, что это уж не Москва будет. Ты её с чистого листа почти затеял. Нет, в ограде многое будет прежним, не разрушитель ты. Но видно его не будет толком. Русского духа не останется, а мне с детских лет он дорог был. По-разному обе столицы люблю, в каждой - своё. Так мыслю. Не огорчайся, друг, делай дело... Я в этом не знаток, и не судья тебе тоже...

Судья или не судья, только огорчил он всё равно Василия Ивановича. Тот и сам в Москве сызмальства, рисовать начинал с этого - делал наброски московских домов и храмов. Сам Ухтомский (6) его заметил за этим занятием, взял в свою школу, а потом помог с поступлением в гимназию Московского университета, в художественный класс. По декабрь прошлого года имел Баженов своих учеников, в память о прошлом, и в благодарность учителю, учил на свои средства. Пока язва моровая не пришла в город.  Известили его об этом из гошпитали. Можно сказать, на ухо шепнули. Спасибо Шафонскому, спас он Аграфену. Даст Бог, разродится жена, будет у них сын, которого он, Василий Иванович, будет учить среди прочих. Первого сына, Воина, потеряли они с Грушенькой, эх!
 
Видит Бог,  он родному дому не враг. Может, и впрямь мало русского в его зодчестве? По-старинному уже не получится строить всё равно. Отшумело, отошло времечко. Пётр Алексеевич ещё его с места тронул. Но хотя бы что... Вот, пошутил про кокошники с благодетелем своим, так не шутка получилась. Всё в жизни не шутка! Пошутить не грех, верно, но извлечь из шутки зерно - вовсе хорошо!
 
Закомары (7) стен храмов, с луковичными завершениями, сколько он их в детстве нарисовал. Кокошник - это, по сути,  крин (8), это лилия, символ чести и чистоты. Не устыдятся и масоны! (9) Решено, он будет строить, конечно, и будет использовать кокошники для украшения...

Григорий Григорьевич вывел Баженова из задумчивости, в которую сам его и вверг.
- Вася, я к тебе с делом. Модельный дом (10) твой хорош, и дворец выше всяких похвал, не зря ты его с немцами ружьями оборонял. Но мне помощь твоя нужна. Донесли мне доктора и лекари, что человеку заделье всегда нужно, когда беда. Пропадает он в думах. Отвлечь его надо, легче и беда пройдёт. То не про меня сказано, я лентяй известный, хотя плохого не придумаю, просто скучать буду...  Но в Москве люда ремесленного да мастерового немало, прислуги всякой. Они, коли задумаются, а делать нечего, немало дел натворят. Уже бунтовать вздумали!

- Что делать надо, Григорий Григорьевич, - откликнулся Баженов.
 
- Укреплять буду Камер-Коллежский вал (11). Денег дам: по пятнадцать копеек мужескому полу, а женскому - по десять. Стены укреплю, заставы обновлю. Ты мне нужен, Вася!


                ***


Авторы приносят извинения за большое количество сносок. Как оказалось, оба любят их с детских лет! Оба утверждают, что ещё в детстве получали из них сведения исторические, иногда больше и глубже, чем в учебниках, которые грешили умолчаниями и искажениями. Если не считать английских и иных переводов (шлите свои замечания, владеющие языком, Гугл-переводы часто грешат стилистическими и прочими ошибками), можно сноски и не читать, смысл не потеряется. А нам - приятно!




1. «Еле можаху» - шутливое  выражение,   означающее крайнюю  степень опьянения
(человек едва держится на ногах).
2. В славянской традиции бессонница могла ассоциироваться с действиями злых духов. В русской культуре её объясняли влиянием таких существ, как ночница, крикса, плакса, полуночник или крикливец. Эти духи якобы мешали человеку заснуть, и от них пытались избавиться с помощью заговоров. В некоторых регионах бессонницу могли связывать с конкретными мифологическими персонажами или явлениями, например, с блуждающими огнями, привидениями или женщинами в чёрной одежде.

3. Фридрих Генрих Людвиг Прусский (нем. Friedrich Heinrich Ludwig von Preu;en; 18января 1726  - 3 августа 1802) - принц и военачальник Прусского королевства, младший брат Фридриха Великого, один из выдающихся полководцев XVIII века, кандидат в монархи Соединённых Штатов (1786). Прекрасный воин, со всем известной личной храбростью и выигранными битвами. Известен также своими связями с мужчинами - майором Капхенгстом, актёром Бленвилем, французским графом Ларош-Эмоном. Последний, кстати, - кардинал-священник с декабря 1971 года, был архиепископом Норбонны и Тулузы. Сноска в духе «их нравы», но... из песни слова не выкинешь.

4. «Ащеул» - старинное русское ругательство, которое означает «пересмешник», «зубоскал».

5. «Гузно»  -  слово тюркского происхождения, производное от «куз» (зад).

6. Князь Дми;трий Васи;льевич У;хтомский (1719, с. Семёновское, Пошехонский уезд - 4 (15);октября 1774, с. Дубки, Тульская губерния) -русский архитектор, реставратор, главный архитектор Москвы в период правления императрицы Елизаветы Петровны, мастер елизаветинского барокко, представитель княжеского рода Ухтомских, ведущих свою историю от династии Рюриковичей. В 22-м колене Ухтомский приходился прямым потомком Юрию Долгорукому.

7. Закомара (от древнерусского «комара» - свод) - элемент русской архитектуры,  .Строго говоря, закомара и кокошник - разные элементы, закомара повторяет форму внутреннего свода и имеет конструктивное значение. Не отделяется в нижней части от прясла стены.Кокошник — ложная закомара, не связанная с внутренней конструкцией. Имеет исключительно декоративное назначение. Но архитектор уточнил: «закомара с луковичным завершением».

8. Крин - стилизованный цветок лилии в византийском и русском искусстве, а также символ в христианстве. Восходит к греческому «прекрасный цветок».

9. Баженова подозревали в связи с масонами с 1760 года, со времени его поездки в Европу. Масонская символика как элемент декора нередко встречается в его творчестве.

10. Модельный дом возвели возле здания Арсенала в Кремле. Это было деревянное здание,  восьмигранник, в центре которого находился подиум той же формы. Есть сведения, что многие из рядовых и офицеров караула Модельного дома и Экспедиции Кремлёвского строения умерли от чумы, так как жили в Преображенской и Семёновской слободах, где болезнь была особенно распространена. В.И. Баженов  и его «архитекторская команда» в самый разгар чумы оставались в Москве и продолжали работать в Модельном доме.

11. Камер-Коллежский вал — бывшая высокая земляная насыпь, окружённая снаружи рвом и заставами, а затем ставшая кольцом улиц в Москве, следующим за Садовым кольцом. Вал был построен не как военное укрепление Москвы, а как заградительное сооружение по экономическим причинам, для недопущения ввоза в город нежелательной алкогольной продукции. Периметр кольца — 37 км. Учреждён в 1742 году как таможенная граница Москвы.



                ***