Мы стоим на стыке, и пох!

Виктор Пелевин, «Диалектика переходного периода из Ниоткуда в Никуда», 2003

«– Какой же это анекдот, – вздохнул Степа. – Это жизнь…»

«Вокруг её бёдер был обёрнут американский флаг, а грудь скрывало нечто вроде бюстгальтера из снарядных головок, соединённых между собой стальным «пасификом». По бокам вездехода стояло два адвоката, консультационные стилисты по патриотике, антибуржуазности и нонкоформизму, вагинальный биомассажист, пресс-секретарь, повар и четыре охранника» - актуально-абсурдная картинка, не правда ли? На то она и классика, возможно.

Хотя теперь, по прошествии почти четверти века, читается всё это совершенно по-другому, иногда даже с привкусом некой ностальгии по тем достославным временам. Итак, в сборник Виктора Олеговича вошёл роман «Числа» и несколько рассказов и эссе, под подзаголовками «Мощь великого» и «Жизнь замечательных людей».

Герой романа - суеверный банкир Стёпа Михайлов. Всю свою жизнь он следует служению благоволящему ему числу «34». Соответственно, антагонистом и проклятием служит число «43», которое позднее материализуется в облике «приголубленного» банкира Жора Сракандаев, глава «Дельта-Банка» (кстати, в Москве действительно был банк «Дельта Кредит», только рулил там не Жора, а вполне себе американские экспаты).

Если уж говорить о ностальгии, то приметы её практически на всём протяжении книги. Сложно даже перечислить - и «малопонятное и не особо аппетитное» искусство, и похожие на «пожилые просветленные баклажаны» гуру, и первые «Якитории», и сменившие бандюков ребята в погонах, и так далее, и тому подобное. Так что желающим смахнуть скупую слезу по «старому доброму времени» есть за что ухватиться.

Что же касается экзистенциальных метаний главного героя, то здесь, конечно, автор разворачивается во всю могучую ширь постмодерна. Но надо сказать, что такие закидоны именно в то время были свойственны многим отечественным банкирчикам: кто-то увешивал свои кабинеты иконами, кто-то желал жить вечно и создавал под это целые корпорации, кто-то насильно сгонял свой офисный планктон на душеспасительные семинары тех самых индийских проходимцев. Поэтому не так уже всё описанное автором фантастично.

В остальном - абсолютно типичные для автора произведения, и это скорее комплимент. Другое дело, что сейчас эти сентенции читаются уже исключительно как убийственная ирония, а ведь когда-то кто-то воспринимал это всерьёз и пытался найти потайной смысл в таких, например, строках: «А то, что мы не сосуды, заполненные сознанием, а просто исписанные страницы, качающиеся в нем, как стебли травы в летнем ветре. Мы думаем, что сознание – это наше свойство; точно так же для травинки ветер – это такая ее особенность, которая иногда пригибает ее к земле». Такой вот забавный и в целом очень поверхностный винегрет из восточных учений, эзотерики, теологии и Бог знает чего еще, но тем не менее создающий именно пелевинский стиль.

Да и раскиданные сплошь и рядом намёки и отсылки на классику литературы и нынешние реалии не могут не радовать - от чекиста капитана Лебёдкина (вспомним Лебядкина) до приближённого к высшим кругам художника Лукаса Сапрыкина.  В общем, торжество постмодернизма, каковой, по утверждению одного из персонажей «когда ты делаешь куклу куклой, и сам ты кукла».

В очередной раз стоит отдать должное мастерству современного классика, как сказал сам автор, «русский язык действительно был могуч – он делал возможным манёвр, соединявший в себе полную обнажённость с абсолютной маскировкой». И таких манёвров, от изящных до бесцеремонно-обсценных, в книге предостаточно.

Так или иначе, и эта книга, при всей её иронии, сарказме и фантасмагоричности - тоже свидетельство эпохи, того её перелома и стыка, на котором мы стояли в начале двухтысячных. А уж абсурдность и трагифарс того времени, впрочем, как и нынешнего, превосходили и превосходят самые смелые повороты пелевинских сюжетов. Так что добро пожаловать в загадочный и ирреальный мир чисел, банкиров, гуру и нефтяников (NB - пока не запретили).

Photo courtesy of jami21lee, pixabay.com