По следам Дятлова 11 глава

Разгадка тайны близка

Воргол шагнул вперёд, и  пронзительно ; белый, свет его фонаря разогнал тени по углам.

— Вы продержались, — голос Воргола звучал как скрежет камня по камню. — Но это ещё не конец.

Олег с трудом сглотнул:
— Воргол? Кто… кто ты такой есть?

— Я — страж порога. Тот, кто ведёт и кто останавливает. Вы прошли первый путь. Теперь вам предстоит идти дальше.

Он поднял фонарь. Лучи ударили в свод, и пещера вдруг раскрылась, как гигантская пасть.  Стены мерцали кристаллическими прожилками, отражая свет тысячами острых бликов.

— Это… нереально, — прошептала Анна, проводя рукой по стене. Камень был мягким, тёплым и пульсировал, будто под ним текла кровь. — Она живая.

— Пещера дышит, — подтвердил Воргол. — И она выбирает, кому дать знание, а кому — стать её частью.

Воргол двинулся вглубь зала. Его белые глаза то гасли, то вспыхивали вновь, словно подстраиваясь под ритм пещеры. Группа последовала за ним, ступая по полу, который под ногами менялся — то гладкий, как стекло, то рыхлый, будто пепел, то засасывающий ноги, как болото.

— Куда ты нас ведёшь? — спросил Юрий, стараясь не отставать.

— К источнику. Туда, где те, по чьим следам вы пришли, увидели истину. Но помните: знание — это не спасение. Это бремя.

Впереди забрезжил  мягкий, зеленоватый свет. Он лился из арки, увитой кристаллическими наростами, похожими на застывшие водоросли.

Когда они приблизились, в воздухе запахло озоном. Перед аркой пространство дрогнуло, и вдруг…

…Они увидели палатку. Ту самую — на склоне горы, занесённую снегом. Внутри горела свеча. Пламя свечи шевелилось так, словно люди разговаривали. Один из них, похоже Дятлов, поднял голову, посмотрел прямо на Катерину и прошептал:

— Ты видишь и слышишь нас. Значит, ты готова.
Видение растаяло. Девушка  пошатнулась.

— Он… он говорил со мной. Сказал, что я готова. Но к чему?

Воргол обернулся:

— К тому, чтобы стать проводником.

— Нет! — резко сказал Олег. — Мы не хотим становиться частью этой… этой машины! Мы хотим уйти.

— Теперь уйти можно только одним путём, — холодно ответил Воргол. — Пройдя до конца. Или оставшись навсегда.

Они вошли в арку.
Зелёный свет окутал их, как вода. Каждый шаг давался тяжелее: казалось, тело наливается свинцом, а мысли тонут в вязком сиянии.

— Не закрывайте глаза! — крикнул Воргол. — Свет очищает. Если сдадитесь, то станете тенью.

Перед глазами, как на яву  поплыли образы:
— Дятлов, рисующий символы на стене, Золотарёв, прячущий блокнот в расщелине, Колмогорова, шепчущая молитву, последний взгляд Кривонищенко, полный ужаса и… понимания.

— Это что? Портал? — выдохнул Юрий.

— Да, — подтвердил Воргол. — Портал чуди между мирами и временами.  Он открывает двери тем, кто готов.

— Какая цена этой готовности?! — выкрикнула Анна.

Вместо ответа свет вспыхнул ослепительно и погас.  Группа стояла в круглом зале. Над головой  — каменное кольцо, а под ним висел в воздухе огромный шар из переплетённых кристаллов, пульсирующий, как сердце.

— Вот это источник, — сказал Воргол, показывая на шар. — Здесь вы узнаете всё. Но помните: увидев истину, вы уже не сможете забыть её. Готовы?

Он направил фонарь на шар, который соединял прошлое, настоящее, будущее и ... иное.

Шар вспыхнул ярче, и его переливы сложились в мерцающие окна;образы. Три потока реальности переплелись, словно нити в ткани мироздания.

Тёплая сцена на базе перед походом. Деревянный стол, закопчённый чайник, жестяные кружки. Дятловцы собрались вместе.
Игорь Дятлов разливает чай, улыбается:
— Завтра  в горы! Проверим, кто из нас быстрее добежит до вершины, — шутит он и смеется.
Зина Колмогорова шутливо толкает Юрия Дорошенко: — Только не отставай, как в прошлый раз!
Люда Дубинина хохочет, прикрывая рот ладонью, а Коля Тибо;Бриньоль что;то шепчет ей на ухо.
Рустем Слободин достаёт из кармана горсть конфет: — На удачу. Раздаю всем, кроме Золотарёва — он и так сладкий.
Семён Золотарёв закатывает глаза, но улыбается:
— Ладно, поделюсь своими сухарями. Только если пообещаете не жаловаться на вкус.

За окном — закат, багровый край солнца тонет за хребтом. В воздухе пахнет дымом, чаем и предвкушением. Никто не знает, что это их последний общий смех.

Во втором окне все увидели себя в глубине пещеры.
Катя сидит, прислонившись к холодному камню, подтянув колени к груди. Её ладони лежат на ступнях, словно она пытается удержать тепло, которое ускользает в сырую тьму.

Олег расположился напротив, опершись на локоть. Его поза — настороженная, как у зверя, готового вскочить.  Голова слегка наклонена, ухо ловит каждый звук. Его глаза быстро скользят по стенам, пытаясь уловить движение в тенях.

Анна сидит, скрестив ноги, с прямой спиной. Она единственная, кто не ищет опоры в камнях — её тело будто сопротивляется притяжению пещеры. Руки сложены на коленях, пальцы слегка подрагивают, словно она нащупывает ритм, слышный только ей.

Юрий сидит на корточках у самого центра светового круга. Его поза — неустойчивая, будто он вот;вот вскочит или упадёт. Ладони упираются в колени, пальцы нервно сжимаются и разжимаются.  Время от времени он вздрагивает, оборачивается на шорох, но тут же снова замирает, словно боится пропустить главное.

Между ними, чуть в стороне, стоит Воргол. Он не сидит — он присутствует, как часть этого места. Его силуэт то сливается с тенью, то проявляется вновь, будто пещера играет с его формой.  Лицо — маска спокойствия, но глаза, белые и глубокие, отражают свет так, что кажется, будто внутри них лёд.

Третье окно показывает далёкий день, где;то в тихом городке. Старый деревянный дом, крыльцо, увитое плющом. На ступеньках — двое.
Юрий, седой, с глубокими морщинами, но с тем же острым взглядом. Он держит на коленях маленькую девочку, которая тянет ручки к бабочке на цветке. Волосы Анны тронуты серебром, но в глазах — тот же огонь. Она наливает чай в фарфоровые чашки, улыбаясь:
—Помнишь, дорогой, как мы думали, что никогда не разгадаем эту тайну?

Рядом, на лужайке, бегают внуки, ещё не знающие о горах, о пещере, о шаре. В их смехе нет тревоги, только радость. Это жизнь, которая продолжилась, несмотря на всё.

Четвёртое окно — сложно назвать окном, это больше похоже на  провал в реальность, где законы физики не работают, а формы не подчиняются геометрии.

Там горы ходят, как живые существа, их шаги сотрясают пространство, но звука нет — только ощущение вибрации. Их очертания меняются с каждым шагом:
то вытягиваются в шпили, пронзающие облака,
то расплываются, становясь похожими на гигантских зверей.

Небо поёт, и каждая нота меняет цвет воздуха: от фиолетового до золотого, от чёрного до прозрачного.
Каждый оттенок нёс в себе эмоцию — то тоску, то восторг, то леденящее безразличие.

Существа, чьи формы текут, как ртуть, появлялись и исчезали,  Их формы не задерживаются ни на мгновение.
То они напоминают птиц с крыльями из жидкого стекла, то превращались в колонны света. Иногда обретают очертания людей, но лица их меняются быстрее, чем можно было уловить взглядом — одно мгновение это был старик, следующее — ребёнок, затем — нечто, у чего вообще не было лица;
Их тела то становились прозрачными, открывая вид на вихри звёзд внутри, то уплотнялись до состояния камня. Они  перетекали из одного состояния в другое, оставляя за собой следы, похожие на радужные трещины в воздухе.

Миллион голосов шепчут одновременно. Одни говорят о мирах, которые ещё не родились, другие повторяют имена тех, кто давно ушёл, третьи поют песни из чисел и звёздных координат, либо слагают стихи из геометрических формул. Эти голоса возникают внутри сознания, как мысли, которые не принадлежат тебе.

Пытаться понять иное, было всё равно что пытаться удержать воду в ладонях. Оно ускользало от осмысления
Это было похоже на попытку прочитать книгу, написанную на языке, которого не существует.

В этом Ином ни прошлого, ни настоящего, ни будущего — всё существовало одновременно.

Шар начал пульсировать, и все четыре окна соединились и слились. Образы накладывались друг на друга.
То смех дятловцев звучал в пещере, отзываясь в сердцах группы Юдина, то
внуки на крыльце вдруг оборачивались, словно слышали далёкий шёпот.
Горы из Иного на мгновение проявлялись в стенах пещеры, и трещины в камнях становились их глазами.

Затем шар погас. Осталась лишь тишина — но в этой тишине каждый почувствовал — что;то изменилось. Они больше не просто люди в пещере.

Аня шагнула к шару:

— Я понимаю. Пещера не убивает. Она… трансформирует. Дятлов и его группа не погибли. Они стали частью чего;то большего.

— И вы можете стать такими же, — сказал Воргол. — Или попытаться уйти.


Конец 11 главы
P.S.