По следам Дятлова 12 гл

Испытание

Воргол направил луч света от прибора, что был у него в руках, на стену пещеры. Камень растаял беззвучно, открыв вид на гору Хохчатайль. У её подножия сиротливо белела палатка. В тишине слышалось, как падает снег и скрипят от мороза деревья, как шевелится пламя свечи в палатке, движутся тени.

Пещера содрогнулась, как человек. Воздух опять сгустился, стал вязким и неподвижным. Все члены группы Юдина замерли.

— Смотрите, — сказал Воргол. — Теперь вы не просто видите. Вы присутствуете.

Первым ударил запах — резкий, металлический, с привкусом озона. Катерина невольно втянула воздух:

— Как после грозы… но сильнее. Гораздо сильнее.

Олег почувствовал, как волоски на руках встали дыбом. По коже пробежали мурашки от напряжения в воздухе.

И вдруг они услышали и увидели как вершина горы разверзлась. Из расщелины, словно из раны выбился луч света. Ледяной, пронзительный, похожий на молнию, но лишённый её мгновенности. Он взметнулся в чёрное небо, вытягиваясь, извиваясь, будто живое существо, и устремился вверх, пронзая тьму.

Воздух задрожал. Сначала едва заметно, потом всё сильнее — пространство вокруг начало искрить, наполняясь невидимой энергией. Снег перестал падать, снежинки зависли в воздухе, превращаясь в крошечные кристаллы, которые вспыхивали и гасли, будто далёкие звёзды.

Палатка у подножия вздрогнула. Брезент вспучился, затем опал, потом снова поднялся, словно внутри билось огромное сердце.  Люди в палатке ничего не чувствовали, они спали.

Луч продолжал подниматься, набирая силу.  Там, где он пронзил тьму, возникло резкое, режущее глаза сияние. Оно разрасталось, образуя круг, в центре которого зародилась точка ослепительного света.

И тогда раздался звук, похожий на вибрирующий стон.  Земля дрогнула, деревья склонились, будто в поклоне, а снег поднялся в воздух, закружившись в безумном танце.

В этот миг луч достиг своей цели. В вышине, там, где небо встречалось с бесконечностью, вспыхнул огненный шар, созданный человеческой рукой: взорвалась ракета с вакуумным зарядом, запущенная для испытания. Она замерла на мгновение, будто осознавая свою судьбу, а затем ....растворилась. Просто исчезла, поглощённая светом луча. Энергия, способная уничтожить всё вокруг, была нейтрализована. Луч, выполнив свою задачу, начал угасать. Он медленно сжимался, втягиваясь обратно в вершину горы, оставляя после себя лишь дрожащее сияние, которое постепенно таяло в ночном небе.

Тишина вернулась.  Снег снова начал падать.
Палатка у подножия горы стояла неподвижно. Внутри по;прежнему мерцала свеча, но её пламя теперь было ровным и спокойным, словно и не было того безумия, что разыгралось в небе.

А на вершине Хохчатайля, там, где луч вырвался из расщелины, осталось лишь слабое свечение — как шрам на теле горы, напоминающий о том, что произошло в эту ночь.

Потом тишину разорвал свист — высокий, нарастающий, словно приближающийся поезд. Затем — глухой удар, от которого заложило уши.
Фрагмент ракеты, упав, не затих — он вибрировал. Сначала едва уловимо, потом всё сильнее, превращая воздух в режущую волну. Ультразвук бил не по ушам — он проникал сквозь кости, дробил нервы, рвал барабанные перепонки изнутри. Палатка задрожала от ударной волны.

Дятлов пришел в себя первый. Ножом разрезал скат палатки, вываливаясь наружу. За ним — остальные, в беспорядке, кто в чём. Кто;то бежал, кто;то падал, кто;то пытался вернуться за вещами, но останавливался, будто наткнувшись на невидимую стену. Группа Дятлова разбежалась по склону. Одни падали, другие пытались ползти.

—  Что это?! — крикнул Юрий Юдин, хватаясь за голову.

Но ответа не было. Только эхо взрыва, прокатившееся по склону, и… крики. Настоящие, живые, полные паники. Пелена рассеялась. Теперь они видели и слышали всё в деталях.

Первый крик разорвал ночь — пронзительный, нечеловеческий. Зина схватилась за голову, пальцы впились в виски, будто пытались удержать череп от взрыва. Её глаза закатились, из носа хлынула кровь, густая, почти чёрная в тусклом свете.

Люда упала на колени. Её тело выгнулось дугой, спина хрустнула, будто ломалась позвонок за позвонком. Она пыталась кричать, но из горла вырывался лишь хрип — голосовые связки не выдерживали частоты.

.       Георгий рухнул лицом в снег. Его руки дёргались, пальцы скрючились, ногти впились в ладони. Он попытался встать, но ноги подкосились — мышцы отказывали, сухожилия рвались изнутри. Он полз, оставляя кровавый след: обувь разорвалась, ступни были изодраны до костей.

Саша, пытаясь укрыться за деревом, врезался в ствол. Удар, казалось, должен был оглушить — но боль была ничтожна перед ультразвуком. Его рёбра хрустнули, одно вонзилось в лёгкое. Он закашлялся, выплёвывая алую пену, а потом упал, дёргаясь в конвульсиях.

Коля, ещё живой, пытался ползти. Но его ноги уже не слушались — они скручивались, мышцы сокращались в безумном ритме, ломая кости. Он перевернулся на спину, глаза широко раскрыты, рот беззвучно открывался — звук украл его голос.

Гоша упал на четвереньки. Его спина выгнулась, позвоночник захрустел, будто кто;то методично ломал позвонки один за другим. Он попытался закричать, но вместо звука — только бульканье: кровь заполнила гортань.

Дятлов, белый от ужаса, вскочил на ноги.
—  Остановитесь! — хрипел Игорь, но его голос тонул в ультразвуке. — Закройте уши! Но это не помогало. Звук проникал. Он дробил зубы, заставлял дёсны кровоточить, а челюсти — судорожно сжиматься до хруста.

Семён, теряя сознание, видел, как меняются тела товарищей. Кожа трескалась, обнажая мышцы, которые пульсировали, будто живые существа. Вены вздувались, лопались, оставляя на снегу чёрные дорожки. Он попытался встать, но его ноги уже были не его. Они сгибались под невозможными углами, кости хрустели, выламываясь наружу. Он упал, ударился головой, и в этот момент ультразвук достиг пика.

Игорь, ещё державшийся на ногах, почувствовал, как его череп трескается изнутри. Он поднял руки, будто пытаясь удержать кости, но пальцы проваливались в мягкую, дрожащую массу. Он упал на колени, затем рухнул лицом вниз. Его спина вздыбилась, позвонки прорвали кожу, выставив наружу острые, окровавленные шипы.

Зина, последняя, кто ещё дышал, лежала на боку. Её грудь вздымалась, но рёбра уже были сломаны — они выпирали под кожей, как сломанные прутья клетки. Она попыталась вдохнуть, но лёгкие не слушались. Её губы шевельнулись, но звука не было. Только глаза, полные ужаса, застыли, отражая багровое свечение, пожирающее всё вокруг.

Ультразвук стих. Но тишина была хуже. Она обнажала последствия.

Тела лежали в неестественных позах. Руки вывернуты суставами наружу, спины изогнуты под невозможными углами.
Кожа по всему телу в трещинах, сквозь которые виднелись пульсирующие мышцы. Лица искажены, рты застыли в безмолвном крике.

Свечение медленно поглощало их, растворяя плоть, оставляя лишь тени на снегу — призрачные отпечатки тех, кто когда;то бежал, кричал, боролся.

Катерина вскрикнула:

— Я… я... я не понимаю, что происходит!

Внезапно Олег почувствовал как холод, проникающий до костей, вытягивает из него тепло.
Он ощутил давление в груди, как при погружении на глубину. Посмотрел на свою руку — кожа покрылась мурашками, а вены засветились тусклым голубым светом.

— Ребята, вы тоже это чувствуете? — прошептал он.

Все кивнули. Даже Воргол, стоявший в стороне, слегка склонил голову:

— Это резонанс. Вы вошли в фазу с прошлым.

Катерина вдруг схватилась за стену:

— Я… я знаю, что они чувствовали. Страх. Но не перед смертью. Перед неизвестностью. Они не понимали, откуда это, почему это с ними.

Юрий сжал кулаки:

— Они пытались выбраться. Видели? Дятлов порвал палатку…

Анна закрыла уши:

— Хватит! Это слишком…

Но видение не прекращалось.

Анна вскрикнула:

— Смотрите, они не умирают сразу! Они… растворяются.

И это было правдой. Тела не просто падали — они исчезали. Не в буквальном смысле, но их очертания размывались, сливаясь со снегом. Словно пространство впитывало их в себя.

Всё закончилось внезапно. Видение погасло. Группа Юдина стояла, тяжело дыша, будто сами только что прошли тот путь.

Олег провёл рукой по лицу — на пальцах осталась влага. Он не заметил, как заплакал.

— Это было… реально, — прошептал он. — Мы не просто видели. Мы прожили это.

Воргол медленно поднял фонарь. Свет снова стал белым, но теперь он казался холодным, мёртвым.

— Вы всё  знаете, — сказал он, — история группы Дятлова теперь не будет тайной.

А над перевалом, там, где ещё пульсировал осколок ракеты, тихо шипел прозрачный дым.


Конец 12 гл
P.S.